Пронзающая тишина

Гермиона Грейнджер никогда не любила свой день рождения.        Девятнадцатого сентября она всегда чувствовала себя неуютно. Гермиону поражало то, что именно в этот день люди говорят ей о том, как сильно они любят и ценят её. Девушка из года в год задавалась вопросом: почему нужно делать это именно в день рождения? Создавалось впечатление, что тебе уделяют должное внимание только в определённую дату, а в остальные триста шестьдесят четыре дня в году ты — никто.        Почему нельзя сказать о том, насколько важен и ценен для тебя человек в другие дни, помимо этого? В день своего шестнадцатилетия Гермиона поняла, что больше половины полученных поздравлений было лишь формальностью, не считая, конечно же, некоторых близких людей.        В детстве всё было по-другому. Она с замиранием сердца ждала наступления своего дня рождения и искренне радовалась ему. В те времена этот день был чем-то особенным и волшебным: ей нравилось собираться с друзьями, сидеть за столом, поглощая еду, получать подарки и поздравления. Но в последние годы день рождения стал чем-то посредственным и муторным.        Кроме того, Гермионе не нравилось лишнее внимание, которое она получала в этот день. По какой-то причине ей казалось, что она его не заслуживает. Хотелось просто побыть в одиночестве и провести день в гармонии с собой.        Как бы Гермиона не оттягивала этот день, он всё же наступил. Понимая, что сегодня она будет центром внимания практически всего Хогвартса, а особенно — своего факультета, гриффиндорка возмущенно застонала, ворочаясь в кровати. Девушка не сразу заметила, что в комнате было подозрительно тихо.        Она привстала на локтях и обнаружила, что все кровати были пусты. Было непривычно наблюдать такую картину: обычно, когда Гермиона вставала, все ещё спали. Сейчас же в комнате не было ни души. Может, уроки уже начались? Тряхнув головой, гриффиндорка перевела взгляд на часы: было полседьмого утра. Но где же тогда остальные?        Решив разобраться с этим чуть позже, Гермиона направилась в ванную, быстро умылась и причесалась, довольно заметив, что синяки под глазами почти исчезли после недавней болезни. На ум сразу пришел Малфой, который не дал ей умереть от переохлаждения. Но больше всего её волновало не это, и даже не поцелуй, случившийся несколько дней назад, а его письмо. Она была готова с полной уверенностью заявить, что отправителем являлся он, больше сделать это было некому. Но что побудило слизеринца отправить его Гермионе? Мотивы Малфоя были ей непонятны до сих пор.        В последующие дни после получения письма он открыто игнорировал её и даже никак не оскорблял на людях, что было совсем не свойственно для него. Малфой не обращал на Гермиону ровным счётом никакого внимания. Он очень старательно притворялся, что не замечает прожигающий взгляд со стороны гриффиндорского стола, но девушка знала: Драко подмечал каждый раз, когда она смотрела на него. Один раз Гермиона рассматривала Малфоя так долго, что это успел увидеть Забини. Тогда он посмотрел ей в глаза, приподняв бровь в немом вопросе. Гриффиндорка заметно смутилась и покачала головой, быстро опустив взгляд в тарелку с омлетом, к которому тем утром она так и не притронулась.        Через некоторое время Гермиона, прикрывая глаза рукой и незаметно посматривая на стол Слизерина, заметила, что Блейз пихнул Малфоя в плечо и что-то спросил, кивнув в её сторону. Драко в ответ недоумённо пожал плечами и махнул рукой, продолжая сверлить взглядом содержимое своего стакана. Да что такое с ним творится?        На совместных уроках со Слизерином гриффиндорка пыталась перехватить взгляд парня, но он упорно притворялся, что не замечает этого. Гермиону начинало откровенно бесить происходящее: в чем был смысл писать ей послание поздно вечером, а после игнорировать её? Причём это заметила не только она.        Одним вечером Гарри, сидя с ней возле камина, спросил:        — Тебе не кажется, что в последнее время Малфой стал каким-то тихим?        В очередной раз девушка вздрогнула, услышав его фамилию.        — Есть такое. За последние пару дней даже слова от него не слышала.        — Как думаешь, с чем это связано? — нахмурился Гарри.        Она взглянула на него и невольно улыбнулась: взгляд друга стал подозрительным, как в старые времена, когда они говорили о Малфое.        — Гарри, да ты успокойся ты. Я думаю, что он просто повзрослел.        — Странно всё это. Чтобы Малфой и просто перестал цепляться к нам? Я скорее поверю в то, что он целовался с какой-нибудь гриффиндоркой, нежели в то, что это просто так.        После последних слов Гермионе стало тяжело дышать: сердце забилось как бешеное, а руки начали дрожать. Это была лишь секундная паника: Гарри не мог знать о их поцелуе. Их никто не видел в то утро, поэтому не стоит изводить себя из-за такого случайного совпадения.        — Вполне вероятно, что у него пропали идеи для перепалок. Ты же знаешь, Малфой особо никогда не отличался фантазией, — нервно рассмеялась Гермиона, словно поверив в свою же ложь.        От Гарри не укрылся нервный смех девушки.        — Ты выглядишь истощенной и уставшей.        — Вот спасибо, друг, утешил.        — Прости, — замялся он, посмотрев на подругу извиняющимся взглядом. — Мне кажется, что ты сильно утомляешься и мало отдыхаешь.        — Это вовсе не так, — стараясь звучать бодро, проговорила Гермиона. — Просто мой организм до сих пор не может оправиться от болезни, иммунитет заметно ослабел. Но, поверь мне, я чувствую себя уже намного лучше.        Замечательно, когда свое разбитое состояние можно свалить на болезнь. Не признаваться же ей своему лучшему другу в том, что всё дело в Малфое. Даже такой человек, как Гарри, не смог бы понять её, поэтому приходилось переживать все трудности в одиночку. Да и кому вообще можно рассказать о таком? Джинни тоже явно не подходила под этот вариант, несмотря на то, что она умела понимать и поддерживать людей. Это был совсем не тот случай, которым можно было легко поделиться с кем-то родным.        — Я только рад, если ты говоришь правду. И всё же, отдыхать тебе надо побольше.        — Приму к сведению, Гарри, — на полном серьёзе ответила тогда гриффиндорка.        Гермиона решила последовать совету друга и отдыхала немногим дольше обычного. Кроме того, она решила оставить свои попытки перехватить взгляд Малфоя. Эта ситуация уже значительно действовала ей на нервы, и девушка поняла, что тратит свое драгоценное время на какого-то придурка. «Вот оно тебе надо?» — спрашивала она сама у себя.        Когда Гермиона осознала, что стоит перед зеркалом уже слишком долго, раздумывая о какой-то ерунде, она вышла из ванной комнаты, переоделась в школьную форму и в последний раз обвела взглядом пустые кровати, после чего подошла к двери и прислонилась к ней ухом. За дверью доносился едва слышный шепот, как будто в гостиной находилось несколько человек.        «Да что там происходит?» — промелькнуло у неё в голове, и девушка рывком открыла дверь, потянув её на себя. На мгновение голоса замолкли, но через пару секунд раздались радостные крики:        — С Днем Рождения, Гермиона!        Гриффиндорка приоткрыла рот от изумления: в гостиной было около сорока человек, и все взгляды были устремлены на неё. От шока ей удалось лишь сказать:        — Вы с ума сошли? От ваших криков весь Хогвартс проснется!        Толпа людей расхохоталась на это замечание, а Джинни произнесла строгим тоном:        — Гермиона Грейнджер, не будь занудой хотя бы сегодня! Быстрее иди сюда и принимай порцию поздравлений и объятий.        Не медля ни секунды, Гермиона побежала вниз по лестнице навстречу Джинни, которая распахнула руки в стороны для того, чтобы обнять именинницу. Уизли крепко обняла подругу, прижимая её к себе со всей силой. Она долго не отпускала Гермиону, и ей перестало хватать воздуха. Сквозь смех девушка прохрипела:        — Джинни, у меня сейчас рёбра треснут от твоих объятий!        — Ничего, потерпишь.        — Отпусти её, теперь моя очередь! Ты сегодня дашь мне обнять Гермиону или нет?        Рыжеволосая что-то недовольно проворчала и отпустила подругу со словами: «Вечером жди сюрприз», на что та поморщилась и подошла к Гарри, который заключил её в крепкие объятия.        — Ты же знаешь, что ты самая лучшая подруга в мире, правда? — шепнул ей на ухо Поттер, положив свои руки на её худые плечи.        — Несомненно, — саркастично ответила она.        Отстранившись, Гермиона продолжила принимать поздравления от однокурсников, доброжелательно улыбаясь каждому из них. Когда остальные вышли из гостиной, девушка наконец осталась наедине с Гарри и Джинни.        — Про какой сюрприз ты говорила? — недоумённо спросила гриффиндорка у Джинни.        Гарри мгновенно отреагировал на этот вопрос и бросил недовольный взгляд на Уизли.        — Кое-кто не умеет держать язык за зубами, — протянул он, от чего Джинни зарделась. — Ладно, не буду томить, скажу сразу. Мы решили устроить вечеринку в честь твоего дня рождения.        — Что? — удивлённо вскинула брови Гермиона. — Это и есть сюрприз?        — Он самый, — с гордостью произнесла Джинни, мечтательно откинув волосы назад. — Вся организация лежит на нас с Гарри, поэтому не переживай.        Гермиона скрестила руки на груди.        — Я не за это переживаю. А вы не забыли, что завтра учебный день?        — Ты и так занимаешься слишком много, — решительно ответил Гарри. — Можно ведь и отдохнуть немного. К тому же, я уверен, что всё домашнее задание на завтра у тебя уже давно готово.        — Не думала, что я такая предсказуемая, — нарочито расстроенным тоном сказала она.        Джинни посмотрела на подругу умоляющим взглядом.        — Ну пожалуйста, мы же ради тебя стараемся.        — Давайте уже пойдем на завтрак, если вы, конечно же, не хотите опоздать. По дороге обсудим, — перебил её Гарри, обнимая их двоих за плечи.        Они двинулись в сторону Большого Зала, и рыжеволосая продолжала уговаривать Гермиону прийти вечером на вечеринку.        — Гермиона, ну не каждый же день тебе исполняется девятнадцать! Тебе нужно развеяться, ты в последнее время какая-то мрачная.        Гриффиндорка понимала, что подруга права. Если она придёт, то ничего страшного не случится. В конце концов, от этого Гермиона ничего не потеряет. Празднование своего дня рождения — это отличный способ отвлечься от посторонних мыслей, которые буквально пожирали её изнутри.        — Ладно, я приду, — сдалась девушка, тяжело вздохнув. — Это лишь потому, что ты очень настойчивая. Если бы я не согласилась, ты бы мне прожужжала все уши насчёт этого, — не скрывая сарказма в голосе, добавила она.        Гарри облегчённо расхохотался, а Джинни захлопала в ладоши.        — Вот видишь! — воскликнула рыжеволосая. — Я же говорила, что смогу уговорить её.        — Никто и не сомневался.        — Гермиона, тебя, кажется, кое-кто ждёт, — кивнула Джинни в сторону входа в Большой Зал.        Заметив, как загорелись её глаза, Гермиона сразу поняла, что это не к добру. Она перевела взгляд и увидела Уэйна, который выглядел так, словно он ждал кого-то.        — Мы пойдем пока что, не будем вам мешать, — подмигнула Уизли и, взяв Гарри за руку, ускорила шаг.        О, Мерлин, дай мне терпения. Теперь из-за слов подруги гриффиндорка чувствовала себя неловко, приближаясь к Уэйну. Он уже успел заметить её и тепло улыбнулся. Его улыбка была такой искренней, что девушка не могла не улыбнуться ему в ответ.        — Доброе утро, именинница, — начал пуффендуец. — С Днем Рождения тебя. Прими от меня небольшой подарок, — парень передал в руки Гермионы небольшую коробку, перевязанную красной лентой.        Она ожидала услышать от него поздравление, но получить подарок было неожиданностью. Смущённо заправив локон за ухо, гриффиндорка сказала:        — Большое спасибо, но не стоило на меня тратиться.        — Пустяки, — махнул рукой Уэйн. — Это чисто символически, я особо не тратился. Может, откроешь?        Краснея, Гермиона мгновенно спохватилась:        — Да, конечно. Сейчас.        Девушка аккуратно сорвала ленту с коробки и открыла её, рассматривая то, что было в ней.        — Годрик, это ведь мои самые любимые конфеты! Как ты узнал об этом? Я же вроде не говорила, — хохотнула она, прикрыв рот рукой.        — Всё довольно-таки просто, — весело сказал Хопкинс, — спросил у твоих друзей.        — Точно, и как я сама об этом не догадалась? В любом случае, спасибо. Мне очень приятно.        — Всегда пожалуйста. Уже придумала, как будешь праздновать?        — За меня это уже сделала Джинни, — пожала плечами она. — Они с Гарри решили устроить вечеринку или что-то в этом роде. Кстати, приходи, если хочешь. Я буду только рада видеть тебя.        Уэйн виновато посмотрел на неё.        — Я бы с радостью, Гермиона, но у меня дела, — развел руками пуффендуец. — Мне надо подтянуть хвосты по учебе.        — Может, тебе нужна помощь?        — Нет, справлюсь сам. Но спасибо за предложение.        — Ну, как хочешь. Обращайся, если что, я всегда рада помочь.        — Непременно, — улыбаясь, сказал парень. — Я, пожалуй, пойду. С Днем Рождения ещё раз.        Гермиона поблагодарила Уэйна и вошла в Большой Зал. Пройти за стол и сесть на свое место удалось не сразу, потому что ещё около десятка человек подошло к ней, чтобы поздравить её с девятнадцатилетием. Лишь спустя десять минут она смогла опуститься на скамейку рядом со своими друзьями. Джинни пододвинула к ней тарелку с тортом.        — Не рановато ли для торта? — насмешливо спросила Гермиона, но всё же решилась попробовать его. — Ммм, как вкусно!        — Для торта никогда не рано, особенно в день рождения. Так что давай, ешь.        — Ты сама испекла его? По вкусу очень похоже на маггловский медовик.        Прежде, чем Джинни успела ответить, Гарри посмотрел на подругу и абсолютно серьезно произнёс:        — Ты же говорила, что медовик — это твой любимый торт, — гриффиндорка кивнула. — Мы вдвоём не особо сильны в готовке, поэтому попросили домовиков на кухне испечь его для тебя.        Лицо Гермионы мгновенно вытянулось, а глаза расширились от шока. Она отодвинула от себя тарелку и укоризненно посмотрела на Гарри. Джинни незаметно для них отвернулась и начала трястись, сдерживая смех, который, казалось, сейчас вырвется наружу. Гермиона сверлила взглядом друга и уже было собралась возмущаться, но он неожиданно широко улыбнулся, а следом расхохотался, запрокинув голову к потолку. Девушка нахмурилась, не понимая, что происходит. Джинни, после того, как её парень рассмеялся, сделала то же самое. Гермиона, недоуменно наблюдая за этим, тоже начала хихикать.        — Что смешного? — пытаясь успокоиться, спросила девушка. — А насчёт торта...        — Мерлин, Гермиона, видела бы ты свое выражение лица в этот момент. Клянусь, в жизни ничего смешнее не видел, — сказал Гарри.        — Поддерживаю, — сквозь смех проговорила Джинни.        Гермиона дала Гарри подзатыльник, от чего тот снова начал смеяться.        — Я конечно понимаю, что у тебя сегодня день рождения, но давай обойдемся без этого, — хохотнув, съязвил Гарри.        — Ладно, но может вы объясните причину своего веселья?        — Гарри пошутил. Мы сами испекли торт. Да-да, он мне помогал, — кивнув на Поттера, с гордостью промолвила Уизли. — Так что можешь есть спокойно.        — Ну и шуточки у вас, — зло сказала гриффиндорка, но улыбка выдала её.        Гарри весело объявил:        — Теперь я понял, что шутить на эту тему мне больше не стоит.        — Не то слово. Иначе получишь подзатыльник от нашей прекрасной Гермионы.        Все трое рассмеялись, и Гермиона резко почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она подняла голову с улыбкой на лице и наткнулась на холодные серые глаза Малфоя. Слизеринец почти сразу же отвел взгляд, вслушиваясь в то, что говорит ему Блейз.        Гермионе пришлось прервать свои наблюдения за Малфоем: внезапно Большой Зал наполнился уханьем сов, которые летали над столами, предвещая об утренней почте. Девушка с нетерпением ждала посылки от родителей. Наконец, рядом с тортом появились две коробки, одна из которых была чуть больше другой. «Это от родителей», — радостно подумала она. Решив оставить коробку поменьше на потом, которая, к тому же, не была подписана, Гермиона принялась аккуратно убирать бумагу красно-золотого цвета.        — Что там у тебя? — заинтересованно спросила Джинни.        — Сейчас посмотрим.        В коробке находился пакет со сладостями, одна из её любимых маггловских книг ужасов «Сияние» Стивена Кинга и то, о чем она мечтала очень давно.        — Чёрт возьми, это же новый музыкальный плеер! — восхищённо воскликнула Гермиона, взяв его в руки.        — Ну всё, теперь ты самая счастливая, — протянул Гарри.        От радости девушка прижала ладони к щекам, мысленно соглашаясь со своим другом. На дне коробки лежал сложенный пополам лист бумаги. Гермиона протянула к нему руку и развернула его, вчитываясь в содержимое.        «С Днем Рождения, доченька! Не верится, что тебе уже девятнадцать лет. Казалось, только недавно ты сказала свое первое слово, а совсем скоро ты отправишься в свободное плавание и начнёшь самостоятельную взрослую жизнь. Но это вовсе не означает, что мы забудем тебя. Знай, мы всегда будем рядом с тобой и поддержим в случае необходимости.        Это твой последний учебный год в Хогвартсе, впереди экзамены и выбор будущей профессии. Мы убедительно просим тебя не переживать насчет этого, ведь ты самая умная волшебница в школе, и у тебя обязательно всё получится. И даже если тебе будет казаться, что в тебя никто не верит, помни: у тебя есть мы. Хотим пожелать тебе побольше терпения и нервов, ведь это то, что тебе необходимо, особенно сейчас. Если тебе будет нужна какая-нибудь помощь, ты знаешь, кому писать. Мы тебя очень любим. С любовью, Твои мама и папа.» Гермиона прикрыла глаза, сдерживая слёзы. Ей вспомнилось, как после войны она отправилась в Австралию, чтобы вернуть память своим родителям. Когда они узнали, что у них есть дочь, то долго плакали и приходили в себя. Девушка провела с ними несколько дней, после чего они всей семьей вернулись в Англию.        Когда Гермиона рассказывала, зачем она стерла им память, мистер и миссис Грейнджеры внимательно выслушали её и ни разу не перебили. Они поняли, что всё это было для их же безопасности, и ни в коем случае не осуждали свою дочь за применение Обливиэйта. Для них было главным то, что война уже позади, и теперь они воссоединились, а их жизням ничего не угрожает. В тот момент Гермиона осознала, насколько ей повезло с родителями.        Вынырнув из воспоминаний, гриффиндорка сложила подаренные вещи в коробку и, убедившись, что никто за ней не наблюдает, взяла в руки ту самую не подписанную коробку. Распаковав её, Гермионе первым делом бросилась в глаза упаковка малинового чая. Она хмыкнула, понимая, что отправитель попал в точку: малиновый чай был её любимым. Мысленно поблагодарив этого человека, девушка развернула письмо, которое лежало в углу.        Душа ушла в пятки. Это был знакомый ей почерк. Она видела его совсем недавно, всего лишь несколько дней назад.        Вижу, ты подумала над моими словами. Очень похвально, Грейнджер.        «Оригинальное поздравление, Малфой, десять из десяти. Пятнадцать очков Слизерину», — подумала Гермиона, пряча его записку подальше в школьную сумку. Кто-то положил ей руку на плечо, от чего она взвизгнула.        — Ты чего? Это же я, — рассмеялась Джинни. — Это тоже от родителей?        — Да, — соврала Гермиона, радуясь, что подруга не успела увидеть ту самую записку. — Гарри, какой у нас первый урок?        — Если не ошибаюсь, Трансфигурация со Слизерином, — равнодушно бросил он.        Прекрасно, этого ещё не хватало. Пока друзья были увлечены едой, Гермиона посмотрела на того, чьи мотивы были непонятны ей до сих пор. Блондин тем временем что-то увлечённо обсуждал с Блейзом и Дафной, хмуря брови и размахивая листом бумаги. Это заинтриговало Гермиону не меньше, чем записки, полученные от слизеринца.        — Драко, успокойся, — сказал Блейз, осматривая Большой Зал. — На нас уже пялятся с соседних столов.        Малфой поднял голову и заметил несколько заинтересованных взглядов. Одно мгновение, и все снова уткнулись в свои тарелки с едой. Одного его взгляда хватало, чтобы покрыться мурашками. Взяв себя в руки, парень прошипел как можно тише:        — Да как тут, блять, успокоиться? С каких пор родители шантажируют своих совершеннолетних детей? Это полный пиздец.        Кто-то получил письмо с поздравлениями на день рождения от родителей, он же получил это: «Драко, Я был невероятно взбешен, когда увидел твое письмо, адресованное матери. Считаешь себя взрослым? Пока ты учишься, решаю за тебя я, и никто другой. Если ты чем-то недоволен, прошу впредь писать мне, а не Нарциссе. Нас с Нарциссой тоже поженили рано, и у нас не было никаких претензий по этому поводу: мы оба знали, что это наша обязанность, и так требуют традиции, которым уже не одно столетие. То, как вы ведете себя, — недопустимо. С вашей стороны было грубо просить перенести помолвку, а уж тем более — отменить её. Вы считаете себя какими-то особенными? Отлично, Драко, раз уж на то пошло, я дам вам право выбора, о котором мы договорились с отцом Дафны: либо помолвка состоится, либо вы лишитесь всего наследства. До единого галлеона. Думаю, что вам будет, над чем подумать. Надеюсь, что вы оба сделаете правильный выбор и не разочаруете нас. В ожидании ответа, Отец.» Дафна получила аналогичное письмо, но при этом выглядела равнодушной к происходящему, в отличии от Драко, который был в гневе. Лишить наследства? Что за бред? Ему нужно было учиться дальше, поэтому очевидно, что для этого необходимы деньги, но жениться в таком раннем возрасте — тоже не вариант. Хоть Малфой и достиг совершеннолетия, он не ощущал себя настолько взрослым. Драко был просто не готов к семейной жизни, ему хотелось сначала пожить для своего удовольствия.        — Знаешь, Драко, если честно, то мне как-то всё равно, — неожиданно произнесла спокойным голосом Дафна. — Я готова потерять все свои деньги. А ты делай, что хочешь. Хотя, у тебя нет выбора. Я в любом случае не выйду за тебя замуж.        Драко поразился тому, насколько решительно и уверенно звучал её голос. Он не ожидал услышать такие слова от чистокровной аристократки.        — Ты серьёзно? И что ты собираешься делать? — поинтересовался слизеринец, удивлённо смотря на неё.        — Придумаю что-нибудь, — небрежно бросила она, перекинув светлые волосы через плечо. — Поверь, деньги волнуют меня меньше всего на свете.        С этими словами Дафна вышла из-за стола и направилась к выходу из Большого Зала. Малфой озадаченно смотрел ей вслед, пока девушка не скрылась из его поля зрения.        — Поздравляю, друг, ты банкрот. Могу пустить переночевать на диван, если что, — отпив из чашки, кинул Блейз.        — Очень смешно, — язвительно ответил Драко.        — Вообще, ходят слухи, что она с кем-то встречается. Но я не имею ни малейшего понятия, кто это.        Малфой повернулся к мулату с удивлённым взглядом.        — Уверен, что это правда? Думаю, что она сказала бы мне об этом, мы же друзья.        — Уверен. Дафна не обязана рассказывать тебе о своих похождениях. Нам всем есть, что скрывать, — насмешливо произнес итальянец.        От последней фразы Драко невольно вздрогнул, вспоминая Грейнджер. Он сам не знал, что нашло на него, когда он отправил ей те самые письма. В первом случае это определённо была не ревность. Малфой чувствовал себя странно после их поцелуя: она как будто пробудила в нем что-то живое. С того дня слизеринец неожиданно чувствовал себя живым человеком, у которого есть эмоции. И это по-настоящему пугало его. Именно поэтому он намеренно игнорировал её, мечтая о том, чтобы всё было как раньше.        — Ладно, не кипятись, придумаем что-нибудь, — раздался рядом голос Блейза.        Парень кивнул, принимая поддержку от друга.        — Скоро начнется урок, нам пора идти. МакГонагалл не терпит опозданий, — сказал Драко с непроницаемой маской на лице.        По дороге в класс Малфой осознал, насколько сильно он устал от всего, что навалилось на него. Ситуация с помолвкой раздражала всё сильнее и сильнее, и к этой проблеме ещё и прибавилась Грейнджер.        Он обратил внимание на то, что с недавних пор гриффиндорка оставила свои попытки привлечь его внимание. Малфоя это одновременно и радовало, и расстраивало, но всё же, разум нашептывал ему, что это к лучшему, однако сердце упорно протестовало.        Урок уже начался. Все были заняты написанием конспектов, и Драко невольно кинул взгляд на соседний ряд, на третьей парте которого сидела Гермиона. Он осматривал её спину пару секунд, после чего заметил, что девушка напряглась, почувствовав его взгляд. Драко быстро отвернулся и принялся писать дальше, прежде чем она посмотрела на его в ответ. Это продолжалось до тех пор, пока Блейз не ткнул его в плечо:        — Слушай, Малфой, я придумал, что тебе делать, — сказал он чуть громче, чем следовало, из-за чего получил недовольный взгляд от МакГонагалл.        Драко вопросительно посмотрел на друга, ожидая его ответа.        — У нас за городом есть дом, в котором никто не живёт. Он пустует уже несколько лет, — прошептал итальянец. — Ты мог бы пожить там. А насчёт денег... Это полная фигня. Я могу помочь с этим.        — Звучит неплохо, — начал Драко, но его прервал возмущённый голос МакГонагалл:        — Мистер Забини, мистер Малфой! Вы мешаете остальным, — укоризненно сказала она, хмуря брови.        Они замолчали, и класс погрузился в тишину, прерываемую лишь скрипом перьев. Выждав несколько секунд, Малфой шепнул Блейзу:        — У меня нет другого выхода, поэтому я согласен. Спасибо за помощь, друг, — первое слово далось ему тяжело, потому что он редко кого-то благодарил.        — Пока что не за что. Я договорюсь с матерью, думаю, что она не будет возражать против этого.        — Главное доучиться этот год. Мало ли, что произойдет за это время, — задумчиво произнёс Драко.        Блейз хотел ответить ему, но его опередила МакГонагалл:        — Мистер Забини, мистер Малфой, вижу, что до вас не доходит с первого раза! Минус пятнадцать очков Слизерину, — строго отчеканила профессор. — Придётся вас рассадить.        Малфой ухмыльнулся Забини, а тот ответил притворно расстроенным голосом:        — О нет, любовь моя, нам придется расстаться, — на что Драко расхохотался. В следующее мгновение ему уже было не до смеха.        — Мистер Малфой, присядьте, пожалуйста, на третью парту. Рядом с мисс Грейнджер.        Ухмылка мгновенно исчезла с его лица: случилось то, чего он боялся. Гермиона застыла и быстро задышала, её лоб покрылся испариной. МакГонагалл и понятия не имела, на что обрекает их двоих.        Гермиона медленно обернулась и бросила на него испуганный взгляд, а он холодно посмотрел на неё в ответ.        Впервые за несколько дней они смотрели друг другу прямо в глаза.