Пронзающая тишина

Весь класс погрузился в тишину. Гермиона и Драко продолжали растерянно таращиться друг на друга. В один момент взгляд парня наполнился отвращением, и гриффиндорка мгновенно отвернулась, прикрывая лицо руками.        — Мистер Малфой, мне долго вас ждать? — раздражённо спросила МакГонагалл.        Понимая, что другого выхода нет, Драко обречённо посмотрел на Блейза, в взгляде которого он разглядел сочувствие.        — Не поминай лихом.        — Смотри в заучку не превратись.        Малфой хмыкнул и перебрался на парту, за которой сидела Гермиона. Она заметно напряглась, стараясь не обращать никакого внимания на сидящего рядом Драко. Молчание длилось пару минут, как вдруг он неожиданно спросил у неё:        — Какого дракла ты сидишь одна?        Гермиона сразу же замерла и перестала писать, отодвигая пергамент в сторону.        — Надо же, ты теперь снова разговариваешь со мной? Спасибо, что удостоил меня вниманием, — язвительно произнесла она.        — Не понимаю, о чем ты, — равнодушно ответил Драко, чувствуя, что сердце начинает покалывать.        — Не понимаешь? Так я тебе объясню, — злобно прошипела Гермиона. Девушка выглядела спокойной, но в её глазах пылал гнев.        — Буду премного благодарен, — саркастично сказал слизеринец.        Она глубоко вздохнула и наклонилась к нему, говоря так, чтобы их никто не услышал:        — Ты, — гриффиндорка ткнула в него пальцем, — присылаешь мне какие-то непонятные записки, смысл которых понятен лишь тебе. Я же, в свою очередь, пытаюсь поговорить с тобой, а ты упорно притворяешься, что я привидение или что-то в этом роде. Нет уж, подожди, дай мне договорить, — яростно произнесла она, когда увидела, что Драко хочет перебить её, — я ничего не понимаю. Иногда ты ведёшь себя так, как будто хочешь помочь мне, а в другой момент я вижу перед собой человека, который относится ко мне как к дерьму.        — Я никогда не хотел помогать тебе, — всё же перебил её он. — Это вышло совершенно случайно. Ты просто оказалась не в том месте и не в то время. После твоих прикосновений мне ещё долго пришлось отмываться. Не знаю, что ты там себе придумала, но это явно неправда. Ты противна мне.        Драко ожидал того, что ему удастся расстроить её, но она выглядела решительно.        — Если бы я была тебе противна, ты бы не поцеловал меня в то субботнее утро.        На мгновение он потерял дар речи. Что она сказала?        — Хоть у меня и не было отношений, но я всё же немного умею разбираться в парнях, — продолжила Гермиона, пока Малфой раздумывал над тем, что ответить ей. — Твое письмо, написанное в порыве ревности, — девушка сделала акцент на этом слове, — выглядело просто смешно. К тому же, ты сам сказал, чтобы я забыла об этом.        — Грейнджер, я уже и думать об этом забыл. И, бля, какая ревность? Ты мне вообще никто.        — Как и ты мне, Малфой, — парировала гриффиндорка. — Но твои действия говорят об обратном.        Он хрипло расхохотался, надеясь, что его смех звучит убедительно.        — Ты действительно думаешь, что это ревность? Поздравляю, Грейнджер, не такая уж ты умная, как тебе все говорят.        Выражение лица Гермионы сменилось с самоуверенного на растерянное. Малфой ухмыльнулся.        — Это было лишь напоминание о том, какая ты жалкая. Целоваться с одним, а пойти на свидание с другим? Вполне нормальное явление.        — Твою мать, Малфой!        Девушка сказала это чуть громче, чем планировалось, и прикрыла рот руками. Гарри обернулся к ней и вопросительно посмотрел на неё. Она неловко пожала плечами.        — Малфой, если ты обидишь её, можешь прощаться с жизнью, — твердо сказал Поттер, переведя взгляд на Драко.        — Мне твоя грязнокровка нахер не нужна.        Гарри хотел сказать что-то ещё, но Гермиона остановила его жестом руки.        — Он не стоит твоего внимания, я сама разберусь.        Поколебавшись, парень сверкнул глазами и отвернулся, продолжив дописывать конспект.        — Какой он у тебя послушный, — не мог не съязвить Драко.        — Закрой свой рот. Сейчас вообще не об этом речь, мы говорим о другом, — рявкнула девушка, снова наклонившись к нему. — Малфой, это не было свиданием. Я уже устала твердить всем одно и то же. Мы с Уэйном просто друзья.        Тон её голоса стал спокойнее, а дыхание — медленнее. Было заметно, что гриффиндорке хочется высказаться в более грубой форме, но она старалась держать себя в руках, что получалось у неё очень даже неплохо.        — Поэтому уж прости, смутить меня у тебя не получилось, — сделала вывод Гермиона, победно улыбнувшись.        — Знаешь, а выглядело всё по-другому.        — Мне плевать, как это выглядело. Мы. Просто. Друзья.        Их лица находились слишком близко друг к другу, но Гермиону это абсолютно не смущало. Гриффиндорка была настолько увлечена их спором, что ей было всё равно на эту немаловажную деталь.        — Допустим. Рад за вас, — ядовито процедил Драко, не понимая, почему ему стало легче на душе.        — У меня ещё один вопрос к тебе, — бросила она, продолжая сверлить его взглядом.        — Я, что, записывался к тебе на интервью? — выплюнул слизеринец. — От твоего присутствия рядом мне уже хочется выйти на свежий воздух.        Девушка невозмутимо ответила:        — Ничего, потерпишь. Свое присутствие ты же как-то выносишь.        Её ответы поражали Драко: было такое чувство, что они неожиданно поменялись местами. Никогда ещё она не дерзила ему в такой форме.        — Грейнджер, а ты блять не прихуела?        — Не нравится, когда я веду себя также, как и ты со мной? Только не обижайся, ибо прощения просить я не буду.        Не дав ему ответить, она наклонилась к сумке и начала что-то увлеченно искать. Малфой невольно опустил взгляд вниз. Перед его глазами стояла интересная картина: ягодицы Грейнджер, обтянутые тканью. Переведя взгляд ещё ниже, он принялся рассматривать её ноги. Малфоя поражало, какими длинными они были, учитывая то, что Гермиона была низкого роста. Она всегда ходила в юбке чуть выше колена, но почему-то слизеринец заметил это только сейчас. Малфой продолжал разглядывать её до тех пор, пока не почувствовал, что в брюках стало тесно. Драко, очнись. У тебя встал на грязнокровку.        Гермиона резко обернулась, держа в руках лист бумаги. Малфой оторвался от разглядывания её ног и выругался про себя: почему он вообще начал пялиться на неё? В ней не было ничего особенного, но, всё же, что-то притягивало его. Поправив мантию, Драко снова посмотрел на её сосредоточенное лицо. Она пододвинула к нему хорошо знакомую записку и спросила:        — А как ты объяснишь это?        У него уже был готов ответ для неё, но для себя — нет. Малфой и понятия не имел, что побудило его написать ей это и прислать коробку с чаем. Слизеринец знал, что малиновый чай — её любимый, и, как ни странно, дату её рождения. Когда Драко стоял возле совы, он долго не решался отправить ей ту самую посылку. Но, увидев, как птица улетела, Малфой поморщился и понял, что Грейнджер устроит ему допрос с пристрастием. С самого начала учебного года он был словно сам не свой, особенно с того утра, когда они поцеловались. Казалось, что именно в тот день всё пошло наперекосяк.        — Решил заменить тебе Уизли, — язвительно прошептал Драко. От его шёпота у Гермионы пошли мурашки по коже. — Ладно, Грейнджер, мне просто стало жаль, что такую, как ты, никто не может нормально поздравить. Вот скажи, что тебе подарили твои друзья?        Считалась ли вечеринка в её честь подарком? Гермиона считала, что определённо да.        — Они решили устроить вечеринку в мою честь, — гордо сказала она.        — Заебись подарок. Лучше не придумаешь, — холодно рассмеялся слизеринец. — И что, ты действительно хотела отметить свой день рождения так?        Гриффиндорка нервно сглотнула. Она понимала, к чему клонит парень. Гермионе и правда не хотелось проводить свой день рождения в шумной компании. У неё были совершенно другие планы на этот день, и в них точно не входила вечеринка. Ей не хотелось выглядеть слабой перед Малфоем, поэтому она ответила ему уверенным голосом:        — Допустим. И что?        — Я слишком хорошо знаю тебя, Грейнджер. Это наглая ложь.        — С чего ты взял, что хорошо знаешь меня? Я тебе не подружка, — съязвила Гермиона, нахмурив лоб.        — Тебе и не нужно быть для этого моей подружкой, — выплюнул Драко. — Я вижу всё по твоим глазам.        Гермиону пугало, что он каждый раз оказывался прав и подмечал любое изменение в её выражении лица.        — Думай, как хочешь, — равнодушно процедила девушка, отводя взгляд.        — Глаза — зеркало души, — пожал плечами Малфой. — Ты обманываешь саму себя. Ответь честно, спрашивали ли твои друзья, чего ты хочешь на самом деле?        В душе Гермиона осознавала, что Малфой был прав, но не хотела показывать этого. Она сосредоточенно пыталась подобрать слова для своего ответа, но в голову ничего не приходило. Утром гриффиндорка и подумать не могла, что ей придется оправдываться перед Малфоем. Пауза длилась несколько секунд, следом Драко не выдержал и произнес:        — Что, нечего сказать в их защиту? Я совсем не удивлён, Грейнджер.        Она так и ничего не ответила ему, вернувшись к написанию конспекта. До конца урока они не сказали друг другу ни единого слова. У каждого из них было, над чем подумать: Гермиона рассуждала над словами Малфоя, а Драко — над своим отношением к Грейнджер.        Когда урок закончился, слизеринец стремительно покинул класс, так и не сказав ей ни слова. Гермиона озадаченно смотрела на место, на котором он сидел буквально минуту назад, пока её не вывел из оцепенения толчок в плечо.        — Гермиона? Ты идешь?        Несмотря на свой ум, Гермиона чувствовала себя перед Малфоем полной дурой. Для неё было очевидно, что он был намного мудрее, чем она. Было бы правильным решением прислушаться к его словам, но гордость не позволяла сделать ей этого. При мысли об этом Гермионе становилось тяжко на душе.        — Да, я иду.        Настроение было испорчено.       

***

       Казалось, что хуже быть уже не могло, но, всё же, она ошибалась.        На вечеринку в честь дня рождения пришло намного больше людей, чем ожидалось. В гостиной Гриффиндора было порядком пятидесяти человек, чего Гермиона никак не ожидала. Когда она вышла из своей комнаты, то не могла понять, как вообще такое большое количество людей поместилось в таком тесном месте, как их гостиная.        Но больше её раздражало не это, а то, что некоторых присутствующих Гермиона знать не знала и видела впервые в своей жизни. Девушка не то чтобы не общалась с ними, она даже их имен не знала.        — Джинни, а кто все эти люди? — гриффиндорка кивнула на компанию из восьми людей, которая стояла возле камина и потягивала сливочное пиво, при этом громко посмеиваясь.        — А, это ребята с моего курса, — небрежно бросила Уизли. — Ты же не против, что я пригласила их? Мы хорошо общаемся.        — Конечно, я против. Это же твои друзья, а не мои.        Именно это хотелось сказать Гермионе, но она ограничилась лишь кивком, потому что ей не хотелось обижать свою подругу. Да, далеко не таким девушка представляла свой девятнадцатый день рождения.        В начале Гермионе даже было весело: она принимала поздравления и болтала с ребятами со своего курса, но вскоре многие разделились на мелкие компании, в обществе которых Гермиона чувствовала себя некомфортно. Казалось странным чувствовать себя чужой на своём же празднике: её никто не замечал, все были увлечены разговорами друг с другом и распивали сливочное пиво.        На диване никого не было, поэтому Гермиона двинулась туда и присела, покручивая в руках стакан. Её одиночество длилось недолго: уже пару минут спустя она почувствовала, как на диван кто-то опустился. Увидев знакомое лицо, гриффиндорка с облегчением выдохнула. Это был Гарри.        — Что-то ты заскучала, — произнёс он, смотря ей в глаза.        — Просто здесь так много людей, — девушка обернулась назад, — и половину из них я знать не знаю. Мне немного некомфортно из-за этого.        — Знаешь, а я сам был против, чтобы Джинни звала их, но её было невозможно переспорить. Сама знаешь, — парень рассеянно развел руками, словно извиняясь за это.        — Знаю. Я быстро устаю от такого количества людей, — горько усмехнулась Гермиона.        Гарри придвинулся к ней поближе и сказал:        — Прости меня за это. Я знаю, что ты далеко не любительница подобных сборищ, но Джинни думала, что тебе понравится. Она правда хотела как лучше.        «А получилось как всегда», — подумала гриффиндорка, но вместо этого ответила:        — Гарри, в этом нет твоей вины.        — Не думаю. Я всё же мог бы попытаться отговорить Джинни от этой дурацкой затеи. Я же вижу, что сейчас ты выглядишь не особо счастливой.        — Переубедить её очень сложно, поэтому повторюсь: ты не виноват.        — Но всё ещё можно исправить.        При этих словах парень загадочно улыбнулся. Гермиона вопросительно посмотрела на него, приподнимая брови.        — Я знаю, что тебе хочется побыть одной. Ты можешь незаметно уйти, а я тебя прикрою, — прошептал он, кинув взгляд на дверь гостиной, которая вела к выходу.        — Предлагаешь мне сбежать с собственного дня рождения? — хохотнула девушка, но идея друга явно пришлась ей по душе.        — Почему бы и нет? — подмигнул Гарри. — Думаю, что для тебя это будет намного лучше, чем сидеть здесь и скучать.        — Ты прав, — кивнула Гермиона, радуясь, что другу пришла в голову такая замечательная идея. — И когда можно будет это осуществить?        Он бросил взгляд через плечо и заострил внимание на Джинни, которая увлеченно разговаривала с темноволосой девушкой, не замечая ничего вокруг. Издалека Гарри смог понять, что беседа идёт оживлённо, а это было признаком того, она затянется ещё на долгое количество времени.        — Мне кажется, что прямо сейчас. Джинни слишком занята и не обращает на нас никакого внимания. Уверен, что она не сразу заметит твое отсутствие, и за это время я придумаю, как тебя прикрыть.        — Отлично. Спасибо за помощь, — мягко улыбнулась гриффиндорка. — Надеюсь, что у тебя не будет неприятностей из-за меня.        — Брось, разберусь как-нибудь, — отмахнулся Гарри. — Это меньшее, что я могу сделать. Иди.        Она снова улыбнулась ему и хотела встать, чтобы направиться к выходу, но парень внезапно окликнул её. На немой вопрос подруги он произнес:        — Тебе очень идёт это платье.        Девушка автоматически окинула себя взглядом: это платье она ещё ни разу не надевала до этого дня, решив подождать особого случая. Она не планировала надевать его в свой день рождения, но её заставила Джинни. Гермиона хоть и пожалела о своем решении, но чувствовала себя в нем уверенно.        Это было платье белого цвета, которое идеально сидело на Гермионе: оно облегало её фигуру, подчёркивая тонкую талию и небольшую грудь, а к низу переходило в свободную юбку длиной до середины колена.        — Спасибо. И за это тоже, — тепло сказала она и, оглядевшись, поднялась с дивана и выскользнула из гостиной.        Оказавшись в коридоре, Гермиона прошла несколько шагов и, прислонившись к стене, закрыла глаза и выдохнула. Наконец-то она оказалась одна, вдали от всех. Впервые за этот вечер девушка была хоть чему-то рада. Было так непривычно прятаться от всех в свой день рождения, но это было именно тем, чего ей хотелось. Тишина в коридоре была недолгой.        Гриффиндорка услышала звук шагов и испуганно вжалась в стену, не желая быть обнаруженной. Она затаила дыхание, прислушиваясь к голосам.        — Ты уверен, что здесь никого нет? Мне показалось, что я видела чью-то тень, — послышался женский голос неподалеку.        — Тебе просто померещилось. Иногда мне кажется, что мы слишком осторожны, — небрежно ответил кто-то.        Голоса показались Гермионе смутно знакомыми, но она не могла понять, кому они принадлежат. На свой страх и риск девушка решила выглянуть из своего укрытия и увидела Дафну Гринграсс и Теодора Нотта, которые стояли посреди коридора, держась за руки. Они встречались? Гермиона никогда прежде не видела их вместе.        — Ненавижу то, что нам приходится скрываться, — устало произнесла Дафна.        — Не переживай, скоро в этом не будет необходимости, — ободряюще сказал Теодор. — Особенно с учетом того, что ты разорвала помолвку с Малфоем.        Помолвку? С Малфоем? Гермиона вытаращила глаза: ей и в мыслях не могло прийти подобное. Понимая, что она и так услышала достаточно, гриффиндорка развернулась в противоположную сторону и побрела по коридору, передвигаясь как можно тише.        Теперь все кусочки пазла словно сложились в единое целое: именно это обсуждал Малфой с Дафной сегодняшним утром. В этом не было сомнений. Гермиона поразилась традициям чистокровных семей: выходить замуж в таком возрасте казалось для неё чем-то из ряда вон выходящим. И, если судить по увиденной только что картине, Дафна встречалась с другим. Видимо, слизеринка упорно боролась за то, чтобы помолвка не состоялась, и у неё это получилось. Но Гермиона была уверена, что это не обошлось без последствий.        Пока она раздумывала об этом, перед ней выросла мужская фигура. Девушка остановилась, как вкопанная, не в силах сдвинуться ни на шаг.        — Давно не виделись, Гермиона.        — Не ожидала встретить тебя здесь.        Перед ней стоял никто иной, как её бывший лучший друг — Рональд Уизли.        — И чего ты шатаешься здесь одна? У тебя же сегодня день рождения, — саркастично заметил парень. В его голосе не было ни намека на дружелюбие.        — Да так, решила прогуляться, — равнодушно ответила Гермиона. — Ты что-то хотел сказать?        Он задумчиво посмотрел на неё.        — Вообще-то, да. Просто хотел оповестить тебя о том, что не желаю иметь с тобой ничего общего.        Гермиона не ожидала услышать такое заявление. После последней фразы она почувствовала, как в сердце начинает образовываться дыра.        — Ты паршивый друг, и я рад тому, что мы поссорились. Знаешь, как меня бесило, что ты постоянно выносила мозги мне и Гарри по поводу учебы? Не понимаю, как он до сих пор продолжает с тобой общаться. Ты же скучная и неинтересная, жить не можешь без книг. Дружба с тобой была для меня невыносимым делом.        — И зачем же ты терпел столько лет?        Девушка старалась сохранять максимально равнодушный вид, хоть и слова Рона больно ударяли по ней. Сейчас-то она поняла, насколько был прав Малфой: Рону было всё равно на неё и их дружбу, несмотря на то, что они провели вместе несколько лет.        — Не хотелось тебя обижать.        — Разве ты не это делаешь прямо сейчас?        — В один момент я решил, что ты не из тех людей, которые обижаются на правду, — язвительно произнес он. — Но, видимо, я ошибся.        — Какой же ты трус, — зло сказала Гермиона, сжимая руки в кулаки. — Собирался с силами столько лет, чтобы сказать мне это? Знаешь, кто из нас паршивый друг, так это ты. Вспомни, как ты бросил нас с Гарри во время поиска крестражей. Ты даже наши объяснения слушать не захотел. Разве настоящие друзья так поступают?        — Но я же вернулся потом, — невозмутимо прошипел Уизли. — Вечно ты делаешь из себя жертву, тебе это не надоело?        — Зато ты у нас ангел, — огрызнулась гриффиндорка. — И я никогда не делала из себя, как ты говоришь, «жертву». Вспомни даже нашу последнюю ссору.        Рон раздражённо закатил глаза, но Гермиону это не остановило, поэтому она продолжила говорить:        — Накричал на меня ты, а мириться пришла я, — добавила девушка. — Удивительно, не находишь? А ты даже разговаривать со мной не захотел.        — Потому что это было обоснованно, — невозмутимо сказал Рон. — Защищать слизеринцев — это по твоей части.        Гермиона отрывисто расхохоталась от того, насколько нелепо это прозвучало.        — У меня такое чувство, что ты просто хочешь оскорбить меня. А знаешь, даже слизеринцы ведут себя намного адекватнее, чем ты. Они говорят о своей ненависти мне прямо в лицо, а ты, — она усмехнулась, — скрываешь правду столько лет, а теперь, спустя такое большое количество времени, выливаешь это дерьмо на меня.        — Это они тебя научили таким словам? Я жалею, что не сказал тебе этого раньше, — выплюнул он, смотря на неё с отвращением. — Но теперь ты знаешь правду. Не удивлюсь, если Гарри и Джинни перестанут контактировать с тобой. Ты не заслуживаешь чьей-то дружбы, а про любовь я вообще молчу.        — Что ж, спасибо за честность, — скривилась гриффиндорка. — Я бы тоже много чего сказала тебе, но мне не хочется падать так же низко, как и ты. Поэтому просто скажу «спасибо» за несколько лет нашей дружбы.        Лицо парня приобрело растерянное выражение: он не ожидал, что Гермиона поблагодарит его. В целом, она никогда не была конфликтным человеком, но ему казалось, что его слова смогут вывести её из себя. Рон хотел что-то ответить, но девушка прошла мимо него и кинула вслед:        — И не смей идти за мной.        Она быстро направилась прямо по коридору, вслушиваясь в свои шаги. Гермиона почувствовала, как слёзы текут по её щекам, и принялась стирать их, но они нахлынули с новой силой. Ей не хотелось ещё с кем-то пересекаться, поэтому она решила пойти в своё любимое место.        Закрыв дверь кабинета, гриффиндорка залезла на подоконник, подогнув колени под себя. Гермиона обняла руками, раздумывая о том, как она раньше не замечала настоящего отношения Рона к ней. Слёзы стекали по её подбородку: всё лицо стало влажным от большого количества слёз. Девушка решила оставить попытки остановить их, вспоминая фразу мамы: «Поплачь, и тебе станет легче». Грудную клетку буквально жгло от боли, разрывающую её изнутри. Гермиона запустила руки в кудрявые волосы.        Поразительно, как быстро родной человек может стать чужим. Одна фраза может ударить так сильно, что ты запомнишь её на всю свою жизнь. Как легко разрушить хорошее мнение по отношению к тебе, и как сложно его восстановить. Жизнь слишком коротка, чтобы разбрасываться словами, которыми наградил её Рон. Для себя она твердо решила, что никогда не поступит так, как он.        Гермиона и в жизни не могла подумать, что дружбу можно так легко разрушить. Странно, но в данный момент гриффиндорка чувствовала облегчение по поводу того, что ей не придется мучиться вопросом, что же плохого она сделала Рону. Но всё же, на душе становилось тяжко, когда она вспоминала его слова.        По мнению Гермионы, любой человек на этой планете заслуживал любви, но Рон считал иначе, что выставляло его отнюдь не в самом лучшем свете. Ей вспомнились слова Малфоя. «Надо жить дальше», — сказал он тогда. И она была полностью согласна с этим утверждением.        Осторожно спрыгнув с подоконника, Гермиона по привычке направилась к фортепиано. Игра на нём отлично отвлекала от мрачных и посторонних мыслей. Как только стоило ей положить пальцы на клавиши, реальный мир оставался далеко позади.        Девушка вспомнила о песне, которую она часто слушала во время того, когда ей становилось грустно и одиноко. Гермиона хмыкнула, когда осознала, что её название идеально подходит к сегодняшнему дню. Гриффиндорка заправила прядь волос за ухо и начала играть. Слова сами приходили ей на ум, хотя она плохо помнила текст песни. Припев был её самой любимой частью.       

You're not here again, I'm not surprised

I hate how long it took to realize

You don't remember or you just don't care

Today's my birthday

And you're still not there

You're still not there...*        Под конец песни Гермиона не выдержала и беззвучно заплакала, но быстро взяла себя в руки, решив, что на сегодня слёз достаточно. Убрав руки с клавиш, она глубоко вздохнула и услышала, как дверь в класс едва заметно скрипнула. Мерлин и Моргана, да почему ей не дают побыть одной чуточку подольше? Не оборачиваясь, девушка моргнула и раздражённо произнесла:        — Я же сказала тебе, чтобы ты не шёл за мной.        — Что-то не могу припомнить, чтобы ты говорила мне это.        Гриффиндорка закатила глаза, повернувшись к своему собеседнику. Этот день казался бесконечным.