Пронзающая тишина

– Это шутка?        Гермиону затрясло. Она ошарашенно смотрела на Рида и покачивалась из стороны в сторону, не зная, что ещё сказать в такой ситуации.        – Не верь первому встречному, девочка. Никогда не знаешь, что может скрываться за добродушным человеком.        Слова Рида ещё больше удивили Гермиону, и она понимала, что он был прав, но в её душе не было никаких подозрений по поводу того, что шпионом может оказаться её друг.        – Ты, чёртов ублюдок, – прошипел рядом с Гермионой Малфой, и она невольно вздрогнула. – Я убью тебя!        – Слишком много слов, Малфой, успокойся, – хмыкнул Рид и всё также держал Нарциссу под прицелом палочки. – Не забывай, кто тут главный.        Если бы не Нарцисса, Драко разорвал бы глотку Риду в эту же секунду. В детстве его учили драться на тот случай, если бы он оказался в ситуации, когда воспользоваться палочкой невозможно. Эти уроки слизеринец запомнил на всю свою жизнь, и ему до безумия хотелось воплотить их в действие прямо сейчас.        Стоящая рядом Гермиона всхлипнула.        – Но...как? – Малфой сразу же подошёл поближе и приобнял её за плечо. – То есть, вся наша дружба была обманом?        В её голосе было столько боли, что Драко захотелось просто сбежать и увести девушку в безопасное место, где она чувствовала бы себя спокойно. Сейчас Гермиона ощущала нечто похуже того, что было во время ссоры с Роном. Это чувство не могло сравниться ни с чем: гриффиндорка понимала, что ей просто воспользовались. Осознание такого предательства просто ошеломило её.        – Ты правда очень хороший человек, Гермиона, – мягко ответил ей Уэйн, и его тон показался ей фальшивым. – Даже не понимаю, как ты могла связаться с таким, как он, – намёк был на Малфоя, что прекрасно поняла Гермиона.        – И ты ещё смеешь говорить мне что-то про него? – она была поражена. – Посмотри на себя. Я думала, что мы друзья, а в итоге ты помогаешь Риду и следишь за нами!        Уэйн хотел ответить на её реплику, но Малфой прервал его.        – Хопкинс, в отличии от тебя, я ни разу не врал ей. А ты, блять, прямо сейчас подвергаешь её опасности и делаешь вид, что всё так и должно быть! – яростно закричал Драко, сдерживаясь, чтобы не наброситься на него. Сейчас парень мечтал избавить своих самых дорогих людей от страданий, вместо того, чтобы выяснять отношения, но он понимал, что им нужно прояснить ситуацию. Ей это было нужно. – И после этого ты считаешь себя героем? Ты просто...        – Мерлин, ну хватит, – перебил Малфоя Рид и наставил на него палочку. Его тон был раздражающим. – Мы разве для этого здесь собрались?        Пока Рид что-то говорил, Гермиона прошлась взглядом по Уэйну и заметила, что из кармана его штанов торчал кончик палочки. Она никак не могла сказать или намекнуть Малфою об этом, поэтому решила выждать немного времени и действовать самостоятельно.        Если бы гриффиндорка резко побежала по направлению к Уэйну и выхватила у него палочку, то она вполне могла успеть обезоружить Рида и спасти Малфоя и его мать, но этот план был максимально рискованным. Конечно, Гермиона понимала, что в случае неудачной попытки её ждёт что-то ужасное. «Но ведь если не попытаешься, то никогда не узнаешь», – подумала девушка и почувствовала толчок в бок. Малфой увидел, что Гермиона стала какой-то отстранённой, поэтому ему пришлось оторвать её от своих размышлений.        – Знаешь, Малфой, а ведь Уэйн прав. Не понимаю, как такая умная девушка, как Гермиона, связалась с таким болваном. Тёмный Лорд видел в тебе потенциал, – резко сказал Рид, и Драко нахмурился. Он не понимал, причём здесь Волан-де-Морт, и как это связано с тем, что сейчас происходит. Когда слизеринец хотел уточнить, о чём идёт речь, то Нарцисса резко выкрикнула:        – Так это был ты?        Малфой запутался ещё больше, а Гермиона и вовсе не могла сообразить, что означали слова Рида. Когда девушка кинула взгляд на Нарциссу, она кивнула ей в сторону Уэйна, словно понимая, что хочет сделать гриффиндорка. Рид принялся что-то рассказывать, но его слова были прерваны криком Гермионы, которая бросилась по направлению к пуффендуйцу, а если быть точнее, к его палочке. Она свалила парня на пол и почти было вытащила палочку из кармана штанов, когда Уэйн резко скинул её с себя, от чего девушка упала на спину. В следующий момент Гермиона почувствовала резкую боль в теле. Это было настолько невыносимо, что из горла вырвался крик. Казалось, что сейчас её разорвет на части. Она попыталась сделать вздох, чтобы ей стало легче, но вздохнуть никак не получалось. Лёгкие горели огнём.        – Прекрати, ты, грёбаный...        Малфой хотел кинуться к Гермионе, но ему это не удалось: Рид обездвижил его. Он не мог просто смотреть на то, как гриффиндорка страдает от Круциатуса. Ему хотелось сделать что угодно, чтобы она не страдала: Драко был готов встать на её место, лишь бы всё это прекратилось. Она кричала так громко, что казалось, ещё немного, и у девушки пропадёт голос. Уэйну тоже это зрелище не доставило удовольствия: он сморщился и прикрыл глаза. Парень приподнялся с пола, потирая ушибленное плечо, пока Гермиона извивалась от боли, не зная, куда себя деть.        – Может, хватит? – рискнул сказать пуффендуец, и Рид недоумённо приподнял бровь. – По-моему, она всё уяснила.        – Защищаешь её? – с ухмылкой спросил мужчина и добавил: – Значит, не зря мне показалось, что ты что-то чувствуешь к ней, – он всё-таки убрал палочку, и Драко выдохнул с облегчением. Желание убить Рида становилось всё сильнее и сильнее.        За время действия заклинания Гермиона настолько ослабла, что у неё даже не было сил, чтобы подняться с пола. Она попыталась встать, но эти попытки были бессмысленными: гриффиндорка снова падала на пол. Сейчас ей хотелось выглядеть сильной, только это было абсолютно невозможным, потому что Круциатус выбил из неё все силы.        – Отлично, Грейнджер, так даже лучше, – усмехнулся Рид. – Лучше полежи и хорошо подумай, прежде чем что-то сделать. В следующий раз будет гораздо хуже. Не делай резких движений, если не хочешь, чтобы тебе вновь стало больно.        Девушка практически не соображала, но не могла понять одного: если же, по словам Рида, у Уэйна действительно были к ней чувства, то почему он предал её? Как только Гермиона увидела его на пороге комнаты, то сразу поняла, что всё их общение было фальшью, в том числе и его признание в любви. Но когда Рид заикнулся про чувства Уэйна, то она запуталась ещё больше. Было абсолютно непонятно, что было правдой, а что – нет.        – Ты победил, – выплюнул Малфой, не в силах сдвинуться с места. Он обеспокоенно смотрел на Гермиону, которая едва дышала, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Его сердце разрывалось от отчаяния. – Говори, что хочешь. Мы выслушаем твой бред, только оставь нас всех в покое.        Рид довольно ухмыльнулся.        – Так бы сразу, Драко. Да, Нарцисса, мы ведь с тобой уже встречались? – резко обратился к ней Рид, и её глаза потемнели. – Тебе показалось моё лицо знакомым, не так ли?        Нарцисса ничего не ответила, и тогда Рид упёрся остриём палочки ей в глотку. Это действие заставило её заговорить.        – Да, – тихо ответила она так, чтобы это слышали все присутствующие в комнате. – У Тёмного Лорда был сообщник, которого мы никогда не видели, потому что он желал оставаться анонимным. Но однажды я тайком увидела тебя.        Это означало, что преступления, в которых ранее обвиняло Рида Министерство, были правдой. Гермиона сразу же вспомнила выпуск «Ежедневного пророка» с заметкой о Майкле Риде. Тогда она не особо обратила внимания на эту новость, но сейчас она мгновенно всплыла в её памяти. Они с Гарри и вовсе думали, что Рида поймали по ошибке, перепутав его с кем-то другим. Теперь же всё выглядело по-другому. Тот факт, что Рид был сообщником Волан-де-Морта, объяснял многое.        – Умница, – довольно сказал Рид и сказал Уэйну: – Тебя, похоже, ничему жизнь не учит? Достань палочку и держи её на прицеле.        Парень повиновался и наставил палочку на Гермиону. Увидев это, Малфой окинул пуффендуйца взглядом, полным отвращения. Его невероятно бесило, что он не мог ничего сделать. Гермиона пустым взглядом окинула наставленную на неё палочку и покачала головой. Казалось, что ещё немного, и она потеряет сознание.        – Знаете, Тёмный Лорд был уверен в том, что сможет победить Поттера, но, всё же, решил подстраховаться. Вместе с ним мы создали сложное зелье, которое могло бы вернуть его к жизни даже в том случае, если бы все крестражи были уничтожены. Ему повезло, что я потратил много времени на изучение медицины, – хмыкнул Рид, и Гермиона, лежащая на полу, почувствовала, что наконец может шевелиться. Она смогла согнуть ногу в колене, и это движение отдалось болью во всём теле. – На создание ушли годы. Это было самое сложное зелье, которое мне доводилось разрабатывать. Пришлось потратить много сил, чтобы осуществить эту задумку.        – Но как вам удалось избежать Азкабана? – прохрипела Гермиона, перевернувшись на спину. Она решила, что лучше потянуть время, хотя в душе уже не было никакой надежды на то, что они выберутся отсюда живыми. Будь у них палочки, они с Малфоем давно бы заколдовали Рида и сообщили Дамблдору, чтобы он вызвал подкрепление.        Рид, казалось, был рад, что девушка задала ему этот вопрос.        – Всё просто: вместо Сыворотки правды мне дали выпить Бодрящее зелье. Было очень просто заколдовать этого болвана из Министерства, который даже не знал о том, что у меня есть вторая палочка: Тёмный Лорд позаботился и об этом. Как только я начал составлять план по изготовлению зелья, то понял, что мне лучше скрыться с радаров волшебного мира. Большинство волшебников относилось ко мне с недоверием. Директор этой школы, например, – при мысли о Дамблдоре мужчина поморщился. – Когда я учился здесь, то часто приходил в это место, чтобы встретиться с Тёмным Лордом, когда он был в самом расцвете сил. Один раз Дамблдор спросил, что я здесь делаю, поэтому мне пришлось наплести ему какую-то чушь, но он мне поверил, хоть и не сразу.        – Дамблдор всегда видит всех людей насквозь, – подал голос Драко, вспомнив, как однажды директор предлагал ему перейти на светлую сторону. – Жаль, что у него было мало доказательств, чтобы посадить тебя в Азкабан. Видимо, ему было не до того, чтобы возиться с тобой, иначе ты бы не стоял сейчас на этом месте.        Рид захохотал. Его смех был таким мерзким, что у Гермионы побежали мурашки по коже.        – Этот старый дурак, как и всегда, ничего не может продумать до конца, но благодаря его стараниям проход в библиотеке прикрыли. Когда я думал о том, как мне добыть кровь чистокровного, полукровки и магглорожденного, то сразу же вспомнил об этом месте. Сюда можно войти не только через Запретную секцию, – пояснил он, когда Гермиона непонимающим взглядом посмотрела на него. – Но это неважно.        – Это всё конечно очень интересно, но какого хуя надо было приплетать сюда нас? – процедил Малфой сквозь зубы, чувствуя, как сильно онемело тело. – Нельзя было взять кровь у своих знакомых, например? Или ты общаешься с одними чистокровными?        – Кто бы говорил, Драко, – уклончиво ответил он и перевёл взгляд на лежащую Гермиону. – Хотя, сейчас обстоятельства несколько изменились, и это не моя заслуга. Брать кровь у знакомых – скучно, поэтому я и решил немного поиграть с вами. Мой дорогой родственник в этом году возвращался в Хогвартс, а когда я узнал, что возвращаешься и ты, то подумал, что это отличный шанс познакомиться с тобой поближе.        В комнате наступила тишина: каждый из них переваривал слова Рида. Гермиона повторила их про себя ещё раз, чтобы лучше сообразить, и внезапно её как током поразило.        – Родственник?        Не сразу, но постепенно дошло, что речь шла про Уэйна. А ведь они правда были похожи внешне, но заметила Гермиона это только сейчас. Лишь увидев их рядом, девушка поняла, сколько у них сходства во внешности.        – Да, он мой двоюродный племянник, поэтому охотно согласился помочь любимому дяде разыскать магглорожденного волшебника с мощными магическими способностями в Хогвартсе. И тут в игру вступила ты, Гермиона. Знаете, какой приятный сюрприз меня ожидал в тот момент, когда я узнал, что вы двое близки?        Гермиона широко раскрыла глаза и начала быстро моргать. Ей удалось повернуть голову в сторону Малфоя: тот выглядел как обычно, но его руки дрожали от едва скрываемой ненависти. Перехватив взгляд девушки, он покачал головой, давая ей понять, что сейчас лучше выслушать всю историю, а уже потом что-то предпринимать. По щеке Гермионы потекла слеза от безвыходности. Она не хотела плакать, но так было немного легче.        – Было намного проще действовать, когда я узнал, что вы двое часто пересекаетесь друг с другом. Спасибо Уэйну за информацию, так я бы никогда не узнал о ваших встречах, – он кивнул пуффендуйцу и продолжил: – Только вот нужно было придумать, как встретиться с вами так, чтобы никто об этом не узнал. И тогда-то я вспомнил про осознанный сон.        Гермиона внимательно вслушивалась в его слова, несмотря на то, что боль всё ещё отдавалась в её теле. Ей было интересно узнать, как Рид провернул эту идею с осознанным сном. Она ожидала, что мужчина сейчас продолжит рассказ, когда неожиданно в повествование вступил Уэйн.        – Гермиона, – окликнул он её, и она с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на него. В его глазах горел стыд, но девушка не замечала этого. Это показалось ей притворством. – Помнишь тот день, когда в библиотеке я попросил у тебя перо?        И она вспомнила, словно это было буквально пару мгновений назад. Тогда ей казалось, что в этой просьбе нет ничего необычного, но сейчас она понимала, насколько был безрассудным её поступок. Гермиона, сама же того не зная, помогла своему врагу.        – Да, именно тогда я завладел твоим пером и передал его Майклу, – ответил пуффендуец, когда Гермиона кивнула. – Пришлось попросить Эстер, чтобы она вернула тебе другое. И это было не то перо, которое принадлежало тебе. Прости, так пришлось сделать, чтобы ты ничего не заподозрила.        В этот момент Гермиона тяжело выдохнула, виня себя в том, что она не была внимательной в тот момент. Однако это ощущение быстро прошло, ведь сейчас уже ничего нельзя было исправить. Теперь девушка чувствовала раздражение.        Снова заговорил Рид:        – Да, Эстер было сложно на это решиться. Хоть вы и родственники, но ваши характеры радикально отличаются. Она так и не решилась продолжить участие в моей игре, и даже хотела предупредить тебя, Малфой, что стоит хорошо подумать, прежде чем оставлять свои личные вещи в гостиной.        Малфой нахмурился: он помнил, что его перо пропало именно из общей гостиной, и до поиска информации об осознанном сне это происшествие показалось ему вполне обычным. Они с Эстер учились на одном курсе, и Драко знал, что девушка часто говорила о том, что не стоит оставлять свои вещи непонятно где. Тогда он думал, что это предупреждение звучало лишь потому, что она была старостой, но сейчас это имело гораздо другой смысл. Слизеринка пыталась предупредить его.        – Эстер оказалась намного бесполезнее, чем Уэйн, хоть и всё-таки стащила твое перо из гостиной. После этого её несколько дней терзали муки совести, и когда мы встречались в осознанном сне, она отказывалась открывать свою дверь, – выплюнул Рид, и Гермиона вновь обратила на него свой взор. – Ей всё время казалось, что она совершает ошибку, и в конце концов она перестала помогать мне и начала избегать собственного брата. Разве это не безумие?        Видимо, не зря тогда Гермионе показалась, что Эстер хороший человек, и ей нечего делать в Слизерине. Она была слишком милой для змеиного факультета, и гриффиндорке было совершенно непонятно, как такая девушка могла попасть туда.        – Так вы и с ней встречались в осознанном сне? – проговорил сквозь зубы Малфой, всё также стоя на месте. – И та зелёная дверь была её комнатой?        Точно. В первый раз Гермиона с Малфоем пытались понять, что за двери были в коридоре, но они всегда были закрыты. Теперь же всё встало на свои места.        – Именно. А жёлтая дверь была комнатой Уэйна, и он испугался, когда ты, Малфой, начал стучаться в его дверь, – ответил мужчина таким тоном, словно удивился, что они до сих пор этого не поняли, и резко перевёл тему: – Хоть Эстер и является полукровкой, но она отказалась жертвовать своей кровью для ритуала. Однако, спасибо Уэйну, – Рид вновь многозначительно кивнул парню, – что у него есть хоть немного мужественности.        Видимо, Слизерин и правда не подходил Эстер, раз она отказалась помогать Риду, в отличии от Уэйна. Она действовала совсем не так, как поступают обычно студенты, которые учатся на этом факультете.        – Эстер сбежала при первой же возможности. Она решила побыть благородным человеком, – усмехнулся мужчина, однако его взгляд был холодным. – Но, видимо, твоя сестра не подумала, что за такой проступок в будущем ей воздастся вполне, – он обратился к Уэйну, – только вот мне сейчас не до того, чтобы разбираться с этой никчёмной девчонкой.        В комнате наступила тишина: и Драко, и Гермиона были поражены тем, насколько умело Рид продумал свой план. Девушка была в шоке от того, что Уэйн оказался ей вовсе не другом, и всё это было лишь игрой. Чтобы ещё немного потянуть время, она решила задать ему вопрос, ответ на который её немало интересовал.        – Твоё признание в любви, – она прокашлялась, чтобы прочистить горло, – тоже было планом?        На её удивление, Уэйн печально улыбнулся.        – Нет, Гермиона, ты была моей личной целью, – на этих словах девушка услышала, как Малфой буквально зарычал, и понимала причину его агрессии. Будь у неё силы, она бы с радостью встала и врезала пуффендуйцу. – Но я знал, что у меня практически нет шансов. Почему-то ты решила выбрать не того человека.        Гриффиндорка, хоть и была слаба, вполне могла разразиться ругательствами и сказать парню, что он был не прав. В её голове скопилось множество аргументов против его слов, но внезапно все присутствующие в комнате услышали громкий звук, словно кто-то хотел выбить дверь.        – Остолбеней! – раздался крик где-то рядом, и Рид мгновенно упал, поэтому Нарцисса теперь была свободна. Повернувшись в сторону двери, Гермиона увидела того человека, которого она ожидала увидеть здесь меньше всего.        – Отличная работа, мистер Уизли, – похвалил его Дамблдор и проговорил, направив палочку на Уэйна: – Экспеллиармус!        Парень был в растерянности и хотел уже было убежать, но его вовремя поймала Эстер.        – Ну что, братец, не ожидал? Я не так проста, как кажется, – улыбнулась она и толкнула брата по направлению к директору.        Гермиона хотела спросить, какого Мерлина здесь происходит, но у неё в горле пересохло настолько, что изо рта вырывались лишь непонятные звуки.        – Помогите... Драко...        – Мисс Грейнджер, всё будет хорошо, – сказал незнакомый ей мужчина и взял девушку на руки. По его форме гриффиндорка успела сообразить, что это был аврор, и в комнате их было несколько человек. – Вы обязательно поправитесь. И ваш друг тоже, – он кивнул на Малфоя, которого уже взяли под локоть другие авроры. – Альбус, мы отведем их в Больничное Крыло. Эдвард, – обратился мужчина к другому человеку, – задержите этих двоих, им предстоит долгий допрос.        В голове всё перемешалось. Сейчас Гермионе хотелось увидеть Малфоя, чтобы убедиться, что с ним всё было в порядке, но гриффиндорка чувствовала, что ещё немного, и она отключится. Чтобы увидеть слизеринца, ей пришлось повернуть голову, но его уже не было на том месте, возле которого девушка видела его в последний раз. Мимо начали проноситься очертания тайного прохода, и тогда Гермиона окончательно отключилась. За мгновение до этого она успела услышать, как кто-то окликнул её по имени, только вот ответить у неё не было сил. Всё погрузилось в темноту, до того, как девушка успела откликнуться.       

***

       Солнце ярко светило в глаза, но, несмотря на это, Гермиона чувствовала сильный холод.        Мышцы болели настолько сильно, словно девушка пробежала несколько километров без передышки. Вокруг была тишина, что несомненно радовало: разговаривать сейчас ни с кем не хотелось. Боль до сих пор отдавалась в теле. Сейчас Гермиона ощущала усталость, и при этом у неё немного кружилась голова. Она решила перевернуться на другой бок и приоткрыла глаза. К её радости, на соседней кровати лежал Малфой. Однако он был таким бледным, что у девушки защемило сердце. В Больничном Крыле, помимо них, никого не было, поэтому Гермиона решила позвать слизеринца.        – Драко, очнись! – крикнула она, чувствуя ломоту в теле. – Ну же, давай!        Докричаться до парня удалось не с первого раза. Гриффиндорка уже думала, что он не откликнется, но спустя время Драко открыл глаза, и она выдохнула с облегчением.        – Мерлин, Малфой. Я уже думала, что ты не очнёшься, – тихо сказала Гермиона, и до него донеслось каждое её слово.        – Я слишком живучий, Грейнджер, не сомневайся во мне, – пробормотал он и устроился удобнее на кровати. Девушка невольно улыбнулась. – Похоже, раз мы тут, то всё закончилось хорошо.        – Думаю, что да. Даже не верится как-то, если честно, – ответила она и поинтересовалась: – Как ты себя чувствуешь? Я вырубилась практически сразу, как пришли авроры. Помню, что кто-то звал меня по имени несколько раз.        Малфой ощущал, что тело немного ломило из-за долгого лежания на кровати, но в целом он чувствовал себя практически также, как обычно.        – Это был я. Ты была настолько бледной и бессильной, что я хотел ринуться к тебе сразу, как с меня сняли заклятие, но авроры схватили меня, чтобы я не побежал к тебе, – Малфой явно был недоволен этим и закатил глаза, уставившись в потолок. – Неплохо чувствую себя, Грейнджер, бывало намного хуже. После матчей по квиддичу это – полная ерунда. Мы обязательно поправимся, – заверил её он и ухмыльнулся, поглядывая на неё. – Ты как?        Если бы на его месте был Гарри, то она обязательно бы соврала, что всё хорошо. Только вот за время их общения с Малфоем Гермиона успела осознать, что врать ему бессмысленно: он всё равно узнает правду.        – Не очень, – поморщилась она, чувствуя боль в теле. – Круциатус – не то заклятие, которому я способна сопротивляться. Это больше по части Гарри, – добавила Гермиона с лёгкой улыбкой и попыталась подвинуться. Движение вызвало новую боль, и она застонала от неприятных ощущений.        От её слов Малфою не стало легче, потому что ему тяжело было осознавать то, что она пострадала сильнее, чем он. Слизеринец бы с радостью поменялся с Гермионой местами, лишь бы ей было легче. Жаль только, что это было невозможно осуществить. Сейчас ему оставалось лишь с сожалением наблюдать за её попытками найти удобное положение на кровати.        – Не говори ерунды. Ты очень смелая, Грейнджер, – со всей серьёзностью заявил Драко. – Честно, я был поражён, когда увидел, как ты кинулась к Хопкинсу, чтобы отобрать у него палочку.        – Я сама не ожидала от себя такого, – честно призналась девушка и посмотрела на Малфоя. – Просто в тот момент мне хотелось спасти нас всех, и это было единственное, что пришло мне в голову. Правда, потом я поплатилась за эту попытку, – скромно добавила Гермиона и посмотрела на свою руку, пошевелить которой она всё ещё не могла в полную силу.        – Грейнджер, не все бы на твоём месте додумались до такого. Я искренне благодарен тебе за эту попытку и уверен, что и моя мать тоже.        Вспомнив, как Нарцисса заметила её стремление отобрать палочку, Гермиона усмехнулась.        – Да, твоя мама видела, что я собираюсь сделать, и она одобрила это. Я поняла это по её взгляду, – улыбнулась гриффиндорка и вновь посерьёзнела. Она не знала, что сейчас было с Нарциссой. – Как думаешь, где она сейчас?        – Возможно, там, – Драко кивнул на кровать, которая была скрыта от них ширмой. Конечно, он переживал по поводу состояния своей матери, но в его душе была уверенность, что с ней всё в порядке. И Малфой надеялся, что это предчувствие не было обманчивым.        – Слава Мерлину, – в Больничное Крыло забежала Мадам Помфри, и Драко с Гермионой вздрогнули от звука её голоса. Их спокойствие было нарушено. – Вы очнулись. Как вы себя чувствуете, молодые люди?        – Я хорошо себя чувствую, – с непривычной вежливостью в голосе ответил Малфой и продолжил: – А вот Грейнджер – не очень.        Хоть и Гермиона была недовольна тем, что слизеринец сказал это, но в то же время она чувствовала благодарность за то, что он ответил честно, потому что сама девушка вряд ли бы призналась в том, что чувствует себя не очень.        – Что болит?        Девушка и сама толком не знала ответ на этот вопрос: после Круциатуса казалось, что болело буквально всё.        – Не знаю, – призналась она. – Всё тело ломит.        – Сейчас принесу зелье, а потом вас ждут посетители, – недовольно произнесла Мадам Помфри, и Драко с Гермионой переглянулись: они понятия не имели, кто хотел их видеть. – Говорила же, что стоит подождать!        – Мадам Помфри, извините, – прервал её тираду Малфой срывающимся голосом. Он не привык так вежливо разговаривать с кем-либо, поэтому слова дались ему с трудом. – Что с моей матерью?        Её гневное выражение лица сменилось спокойствием.        – С ней всё хорошо, она отдыхает. Нарцисса была очень слаба, её явно пытали, – сердце Гермионы пропустило удар, а Малфой мгновенно сжал руки в кулаки. – Сейчас её состояние нормализовалось. Ещё немного, и я отправлю твою мать домой. Она уже идёт на поправку. Так, всё, – вновь серьёзно сказала женщина, – я иду за лекарством.        Мадам Помфри ушла, и Гермиона решила подбодрить Малфоя со всем воодушевлением:        – С ней всё будет хорошо.        – Знаю, – откликнулся слизеринец и тяжело выдохнул. – Просто очень хочется её увидеть.        Они недолго были одни: мадам Помфри принесла зелье для Гермионы буквально спустя минуту. Девушка даже не спросила, что она пьёт, ей лишь хотелось перестать чувствовать боль во всем теле. На вкус зелье было отвратительным. Казалось, что ещё немного, и Гермиону стошнит, но она выдержала и проглотила его до конца.        – Лучше?        По телу разлилось приятное тепло. Боль не ушла до конца, но стала значительно меньше. Гермиона надеялась, что скоро она пройдет окончательно.        – Да, – кивнула гриффиндорка. – Спасибо большое.        – Всегда пожалуйста. Можете заходить, – ворчливо крикнула кому-то Помфри, и Гермиона увидела Дамблдора, который направлялся к ним. – Я оставлю вас одних.        Директор выглядел довольно-таки спокойным, но девушка успела заметить в его взгляде любопытство. Поначалу он поинтересовался, как они себя чувствуют, а потом принялся расспрашивать их о том, с чего всё началось. Драко решил взять повествование на себя, потому что Гермионе было тяжело говорить. Во время рассказа Дамблдор ни разу не перебил парня и терпеливо выслушал его. Конечно, Малфой упустил многие детали, такие, как, например, их общение и тайные встречи с Грейнджер. Они оба были уверены, что директор знает об их связи, но ничего не говорит из вежливости.        – Мне жаль, мистер Малфой, что вы сразу не пришли ко мне по этому вопросу. Мисс Грейнджер молодец, что решила разыскать информацию об осознанном сне, – он улыбнулся. – Раньше мы рассказывали студентам об этом, но потом Министерство занесло этот способ общения волшебников в ряд опасных, и, соответственно, про него все забыли. Даже не думал, что кто-то до сих пор пользуется им.        Почему-то Гермиона думала, что Дамблдор будет ругать их, поэтому была приятно удивлена его словам, а уж более – похвале.        – Скоро состоится суд над Ридом, – резко заявил Дамблдор, и Драко с Гермионой посмотрели друг на друга, понимая, что их могут вызвать в качестве свидетелей. – Нарцисса согласилась свидетельствовать против него.        – Она в сознании? – уточнил Драко и нахмурился.        – Да, с ней всё в порядке, – заверил его директор. – Думаю, что уже ночью её перенаправят домой, чтобы она отдохнула в спокойной обстановке. Ты увидишь Нарциссу, когда пожелаешь, – ответил заранее на вопрос слизеринца Дамблдор, когда увидел, как загорелись глаза парня. – Но тебе пока нельзя вставать.        Малфой принялся ворчать, и Гермиона незаметно для всех усмехнулась: всё было как всегда.        – Мы обыскали убежище Рида и забрали у него перья, с помощью которых он выходил с вами на связь, поэтому теперь он не сможет связаться с вами, – эта мысль не могла не принести облегчения. Впредь Гермиона решила поклясться себе быть осторожной со своими вещами. – К тому же, его волшебную палочку уже конфисковали.        – А что с Уэйном? – девушка не могла не задать этот вопрос. Гермиону интересовало, что теперь ждёт её бывшего друга.        Дамблдор посмотрел на неё спокойным взглядом и сказал:        – Так как он уже совершеннолетний, до суда его поместили в камеру. Суд состоится ближе к концу следующей недели, поэтому у вас есть время, чтобы подумать, хотите ли вы дать показания.        Малфой, как и Гермиона, выглядел удивлённым. Им казалось, что без их присутствия провести суд невозможно, ведь они являлись ключевыми свидетелями.        – То есть нам не обязательно давать показания? – уточнил парень, и директор улыбнулся ему.        – Нет, не обязательно. В Министерстве решили, что вы можете сами сделать выбор по поводу того, хотите ли вы присутствовать на суде. На вашу долю и так выпало немало испытаний, поэтому для вас сделали исключение. Я могу передать ваш рассказ из собственных воспоминаний через Омут Памяти.        Наступила пауза, и Гермиона с Драко переглянулись. Конечно, Малфой очень хотел насолить Риду, но для него главное было то, что все близкие ему люди были в порядке. Теперь он хотел поскорее забыть этот кошмар.        Дамблдор кашлянул, напоминая о своем присутствии, поэтому им пришлось развернуться друг от друга и вновь обратить внимание на директора.        – Ещё один важный момент. Министерство решило не предавать дело огласке, потому что это может навести ненужную панику среди волшебников. Именно поэтому я прошу вас никому не рассказывать о том, что случилось. Да, я понимаю, что вы много пережили за последний месяц, но будет лучше, если никто об этом не узнает.        – Мы никому не скажем, – тихо призналась Гермиона и поморщилась: опять нужно скрывать от своих друзей важную информацию. С каждым разом секреты становились всё серьёзнее и серьёзнее.        Дамблдор заметил её выражение лица и добавил:        – Если только самым близким, Гермиона. С тобой кое-кто хочет поговорить, – он привстал со стула и направился в сторону двери, – и будет лучше, если ты расскажешь ему обо всём сама.        – Расскажу кому?        Но директор уже ушел, оставив её вопрос без ответа. Она посмотрела на Драко, и парень покачал головой, тоже не понимая, о ком идёт речь. Долго думать им не пришлось: Гермиона услышала шум и увидела, как кто-то направляется к её кровати. Спустя мгновение она очутилась в чьих-то крепких объятиях. Услышав знакомый голос, девушка тепло улыбнулась.        – Мерлин, Гермиона! Ты свела всех с ума, – пробормотал ей в ухо Гарри и оторвался от неё. – Мы думали, что с тобой что-то случилось, но я рад, что ты жива. Тебя не было весь вечер, и тогда мы с Джинни забили тревогу. На следующий день к нам пришёл Дамблдор и сказал, что ты в Больничном Крыле.        – Мы что, проспали почти два дня?        – Именно, Гермиона. Ты здорово нас напугала.        – Наверное, у тебя много вопросов, Гарри. Прости, что ничего не сказала тебе, но это было опасно, – виновато сказала Гермиона и отвела взгляд. – Ты можешь спросить меня, о чём угодно.        Малфой был не совсем согласен с таким предложением и прочистил горло, привлекая их внимание. Гриффиндорка кинула на него непонимающий взгляд, но потом поняла, что Драко имел в виду. На удивление, вместо того, чтобы расспрашивать Гермиону, Гарри посмотрел в лицо слизеринцу и сказал со всей серьёзностью:        – Не знаю, что между вами происходит, но спасибо, что защищал Гермиону. Я рад, что и с тобой всё в порядке.        На мгновение в взгляде Малфоя мелькнуло удивление, но он медленно кивнул: шея до сих пор двигалась с трудом.        – Гарри, мы...        – Можешь не оправдываться, Гермиона, я примерно понял, в чем дело. И знаешь, я не против, главное, чтобы ты была счастлива, – он потрепал её по плечу, и она вздрогнула от лёгкой боли. – Прости, забыл. Но, Малфой, если ты её обидишь, я узнаю, и тебе не поздоровится.        – Клянусь, Поттер, со мной она всегда будет в целости и сохранности, – с серьёзным намерением заявил Драко и посмотрел гриффиндорцу в глаза. – Можешь не беспокоиться.        Поттер несколько секунд всматривался в лицо парню, после чего, наконец, кивнул и вновь посмотрел на Гермиону.        – Раз уж мы разобрались насчёт вас, может расскажешь, с чего всё началось? Я услышал от Дамблдора лишь малую часть, – признался Гарри и усмехнулся. – И, честно говоря, почти ничего не понял.        Гермиона немного покраснела и принялась рассказывать другу всё с самого начала. Когда она начала говорить про встречу с Ридом, Гарри поморщился и перебил её:        – И ты ничего мне не сказала?        – Прости, Гарри. Я знаю, что ты мог помочь, но тогда мы были в растерянности и не знали, что делать. Тем более вряд ли твоя реакция была бы спокойной, учитывая, что я... была с Драко в осознанном сне, – пробормотала девушка, и Малфой хмыкнул.        По мере рассказа Гермионы Гарри становился всё серьёзнее и серьёзнее. Он сильно удивился тому, что они с Малфоем решили никому ничего не рассказывать и просто пройти в тайный проход, словно это была прогулка по Хогсмиду. Хоть и гриффиндорка пыталась объяснить, что говорить кому-то об этом было опасно, но друг всё равно недоумевал. Момент о том, как Гермиона подверглась заклятию Круциатус, вызвал у Гарри особый шок. Он и подумать не мог, что подруге когда-то снова придётся испытать его на себе.        – Так Уэйн с Ридом родственники? Мерлин, Гермиона, – ошарашенно протянул гриффиндорец и прикрыл ладонями глаза. – А Джинни ещё пыталась свести тебя с ним!        – К счастью, у Грейнджер есть свои мозги для таких дел, – негромко сказал Драко, и Гермиона улыбнулась. В любой ситуации Малфой оставался Малфоем.        Гарри со всем вниманием выслушал рассказ Гермионы и поинтересовался у них, будут ли они выступать в суде. Хоть и девушка пока ничего не сказала об этом Дамблдору, она была уверена, что лишь хочет забыть об этой истории, как о плохом сне. Малфой тоже не горел желанием свидетельствовать в суде: для него было лишь важным то, что всё закончилось, и Рида наконец поймали. Уэйна, как сказал им директор, тоже задержали, и сейчас он был в Азкабане.        – Что меня удивило, так это то, что именно Рон позвал всех на помощь, – заявил Гарри. Гермиона скривила лицо в удивлении: а ведь она уже успела забыть об этом.        – Но как он мог узнать? Ничего не понимаю, – ответила девушка и потёрла плечо, которое она ушибла при падении.        Малфой нахмурился и отвел глаза при одном лишь упоминании об Уизли. Он до сих пор относился к нему с неприязнью, даже несмотря на то, что Рон неожиданно появился во время монолога Рида с подкреплением в виде авроров.        – Можешь спросить у него об этом сама. Да-да, он ждёт под дверью, Гермиона, – улыбнулся Гарри. – Я не разговаривал с ним, да мне и не особо этого хочется, но думаю, что вам стоит поговорить. По крайней мере, он очень этого хочет.        – Даже не знаю, что из этого выйдет... Но хорошо, я попробую, – сдалась гриффиндорка и поправила прядь волос, упавшую ей на лицо.        – Не волнуйся, по-моему, он настроен вполне дружелюбно. Кстати, Джинни зайдёт к тебе позже. Она сидела тут целый день и уснула, пока ждала, когда ты проснёшься. Пришлось отнести её в другой отсёк.        Гермионе стало неловко от того, что друзья так сильно переживали за неё, но эта поддержка придала ей сил. Она вновь потянулась к Гарри, чтобы стиснуть его в объятиях.        – Ничего, я буду её ждать. И ты тоже приходи.        – Конечно, Гермиона. Ладно, я пойду, – он отошёл от подруги и посмотрел на Драко: – Малфой, – кивнул ему Гарри на прощание, и слизеринец кивнул в ответ. Напоследок Поттер ещё раз улыбнулся Гермионе и направился к выходу, помахав им рукой.        – Честно, я ожидала более бурной реакции, – посмеялась Гермиона, но в её голосе было облегчение. Она знала, что рано или поздно правда выйдет наружу.        – Бурная реакция – это по части Уизли. Надеюсь, что она не задушит меня, когда узнаёт обо всём, – хмыкнул Малфой.        – Не задушит, – она протянула к нему ладонь, и парень легко поймал её. – Я ей этого не позволю.        – Привет, Гермиона.        Рон Уизли пришел слишком быстро для того, чтобы успеть настроить себя на разговор с ним.