Программист

Лицо опалило нестерпимым жаром, и Вячеслав постарался оградиться от огня руками. Отчего-то всю комнату заволокло сизой и плотной, словно творог, завесой дыма, и не было видно даже, куда ступить, чтобы не провалиться вместе с обугленными досками вниз. Там, где точно было раньше окно, зловеще плясало пламя, и его красный свет, словно заменивший собой солнце, только сгущал на вид удушающую гарь. Вячеслав спрятал нос в сгибе локтя и вдохнул, но это не помогло ему ухватить хоть глоток воздуха: его словно переломило пополам диким приступом кашля, и он явственно почувствовал, что в легких его, как в песочных часах, пересыпается песок. Все тело пульсировало болью, но Вячеслав отчего-то не мог ни закричать, ни упасть и сгинуть, ни броситься бежать, и на его глазах его собственные руки краснели, покрывались волдырями, а те, лопаясь, превращались в черную корку, словно бы на кожу налепился жженый сахар. Он взревел, дернулся, словно пытаясь сломить невидимые цепи, и всею силой, что только могла найтись в его искалеченном теле, рванулся к двери. То, что держало его на месте, неожиданно ослабило хватку, и единым ударом Вячеслав вышиб дверь — и воздух из груди. Он не упал, но ушибся о стену напротив. Отчего-то воздух в коридоре оказался чистым, не задымленным, и пламя, словно бешеный пес, учуявший запах страха и крови, бросилось за ним. Мгновение — и огонь взметнулся под самый потолок, выжигая кислород. Вячеслав, не помня себя от боли, побежал, ища выход, но пожар точно преследовал его, заговоренный колдуном или самими богами. Вячеслав не верил в них, но в голове билось лишь два слова, ни к кому не обращенные: «Помоги, Боже». Мимо него проносились глядящие сквозь огонь портреты неизвестных ему людей. Вячеслав добрался до холла. Он перескакивал ступеньки, словно норовящие проломиться под его ногами, и задыхался. Рот наполнился кровью, и он сплюнул ее на пол, прежде чем взглянуть на столь желанный выход. Вот оно, спасение: двери, открытые настежь и нетронутые огнем, будто бы шептали ему что-то приглашающее. Вячеслав оглянулся. Огонь застыл, точно был лишь полосой препятствий. О том, что он действительно пережил пылающий ад, напоминала лишь боль и истрескавшаяся, кровящая корка на руках. Пол под ногами содрогнулся, дрогнули в оконных рамах стекла, будто во двор свалился артиллерийский снаряд. Сквозь дверной проем он увидел Хадвара: тот упал, окровавленный, и укрылся от потока изрыгаемого драконом пламени своим имперским щитом. Укрытие его вспыхнуло, как спичка, и Хадвар наотмашь ударил им о широкую морду дракона, наступающего на него со вполне явными гастрономическими намерениями. Щит рассыпался в щепки, а что не сломалось, Хадвар постарался сбросить с руки, тряся ею, а второй отмахиваясь от чудовища мечом. — Хадвар! — выкрикнул Вячеслав, намереваясь сорваться с места и прийти на помощь, но не успел даже переставить ногу: горящая балка навалилась сверху, и мир вдруг взорвался раскаленно-красной болью. Вячеслав упал с кровати. За окном приветливо сияло солнышко. Нежным персиковым цветом окрасилось небо на востоке, куда и выходило окно его спальни. Не вставая, он огляделся: изящные и хрупкие руки, чуть поросшие тонкими светлыми волосками, были столь же бледны, как обычно, и ни копоти, ни ожогов Вячеслав не обнаружил. Мокрое то ли от слез, то ли от пота лицо Вячеслав вытер рукавом ночной рубашки, и не почувствовал боли. Он был абсолютно целым и здоровым. Заныли от долгой вчерашней ходьбы ноги, когда он поднялся, кряхтя и вздыхая, но это было уже привычно и почти незаметно. Вячеслав наскоро оделся и отправился во двор — умываться и сгонять остатки дурного сна. Оказавшись на крыльце, Вячеслав стал всматриваться в небо, и глубокая чистая голубизна резала глаза, словно сладкие поцелуи мальчиков в метро Москвы. Никаких признаков присутствия жуткого дракона из Хелгена не наблюдалось, и он со спокойной душой и облегченным вздохом отправился на поиски бочки с заготовленной для различных нужд чистой водой. Увидев ее под деревом поодаль, Вячеслав сошел с тропинки, ведущей к хозяйственным постройкам, на траву и подивился тому, что она была еще мокрой от выпавшей росы. В такую рань слуги уже во всю хлопотали, занимаясь какими-то тяжелыми делами, о которых Вячеслав, к своему счастью, не имел ни малейшего представления, но никто не обратил на неожиданный подъем господского сына никакого внимания. Обычно Вячеслав в продолжительности сна мог тягаться с медведем, залегшим в спячку, и теперь он ощущал себя уставшим. Слабо гудела голова. Вячеслав взбрызнул лицо ледяной с ночи водой, и вздрогнул. Тело мгновенно покрылось мурашками. Он ощутил прилив сил, потянулся и… снова захотел спать. Первым его порывом было направиться досыпать положенное в свою комнату, но ночной кошмар отбил всякое осознанное желание ложиться в постель. Тело же требовало мозг пересмотреть свое решение, но Вячеслав был непреклонен. Сонной мухой он поблуждал по дому, осматривая его на предмет обуглившейся мебели, но окончательно убедившись, что все произошедшее было сном, он постарался унять свое беспокойство. Лучшим средством для снятия напряжения во все времена были секс и сытный обед. И ужин. И, конечно же, завтрак. Ввиду отсутствия у Вячеслава в последние лет… в последнюю жизнь первого, он вполне мог успокоить себя вторым. Он переступил порог кухни с твердым желанием отведать зажаренных перепелок.

***

Когда Хадвар присоединился к Вячеславу за завтраком, он уже обгладывал последнюю перепелу. Если повариха и удивилась пробудившемуся аппетиту Вячеслава, то не вмешивалась в сложные отношения между ним и его желудком. Но рассердилась, когда после напряженной готовки для господского сына пришлось сразу же становиться у печи ради его гостя. Хадвар не был настроен на задержку в поместье Драконихи, но Вячеслав настоял: во-первых, ему очень хотелось получить благословение от матери в путь, во-вторых же… Хотя ему понравилось материнское одобрение, рваться, как говорится, поперёд батьки, в роли которого выступает Хадвар, в пекло Вячеслав не спешил. Он всерьез опасался возможности социализации в этом мире; да и не только здесь, в Скайриме, а в принципе — общение с людьми вызывало непрошенное волнение, не дающее и рта открыть. И, конечно же, таковое ему предстояло с ярлом Вайтрана… Вячеславу не было равных в переписке, он выражался грамотно и красочно, имея возможность подобрать и обдумать каждое слово, но при реальном вербальном контакте все умные мысли словно выбивало из головы громадным молотом. Они прогулялись вокруг поместья, поглядели на посевное поле, уходящее далеко за горизонт и дождались второго завтрака, на котором Вячеслав снова отвел душу. Наелся он, конечно же, в меру, памятуя о скорейшем выдвижении в Вайтран. И наконец — в путь. На этот раз он был приятным и пролетел почти незаметно: они ехали верхом, и дорога, пусть и залитая солнцем, не тяготила. Они проехали пролесок, выехали в степь и пересекли реку. Вид на Вайтран открывался изумительный. На каменистом холму возвышался Драконий Предел, и деревянные драконы, украшавшие крытую подобной чешуе черепицей крышу, горделиво глядели на восток и запад со своих постов. К нему, словно изворотливые змеи, бежали каменные стены города. Не то чтобы Вячеслав прямо-таки рассмотрел все до мельчайших деталей: не с его зрением в -100500. Зато он книжку про Вайтран читал. Путеводитель или что-то типа того. — Вя! — окликнул его Хадвар. — Ты погляди. Хадвар указывал пальцем в сторону какой-то фермы. Проследив траекторию взглядом, Вячеслав обнаружил развернувшуюся на пахотной земле битву. Несколько человек с оружием наперевес беспощадно осыпали ударами заплутавшего в степи великана, а тот, как мог, отмахивался от них какой-то веткой. Вячеслав сочувствующе вздохнул. Зрелище наводило на него удушающую тоску, но совсем не удивляло. А что, собственно, такого необычного в каких-то подобиях йети, если города, в которых живут самые настоящие фурри, жгут самые настоящие драконы, и все это щедро разбавлено колдовством, алхимическими чудесами и прочей ересью, за которую в нормальном Средневековье всех уже посжигали бы. — Печально, — проронил Вячеслав. — Вот мы и дошли до беспредела! А это даже еще не Предел. Может, он просто хотел жить в этих живописных краях… Хадвар неловко покряхтел. Они поехали дальше, не обращая больше на воинов внимания. Их грозный враг пал, да так, что земля под ногами дрогнула… Веселые возгласы неприятно резали слух. Нашли, чем гордиться. Ладно бы, лампочку электрическую изобрели или, там, Интернет в деревню провели… Так нет же, завалили ни в чем неповинное живое существо! Фу такими быть. — Не знаю, что тут живое и писное, — вдруг подал голос Хадвар, — но мы уже приехали. Он бодро соскочил с коня и помог слезть Вячеславу. Не то чтобы ему было необходимо ухватиться за чью-либо руку, чтобы оказаться на земле не лицом вниз, но забота всегда была и будет приятна всякому уважающему себя человеку. Вячеслав покрепче ухватился за мозолистую ладонь, покидая седло. — А ты знаешь, что тут когда-то живого дракона держали? Видимо, Хадвар решил, что его непутевому спутнику требуется экскурс в историю. Это действительно было так, но позволить себе признать свою некомпетентность в драконьем вопросе Вячеслав не мог. — Ага. А потом он умер. Вывод: не посещай Вайтран, если ты дракон. Хадвар хохотнул и весело хлопнул Вячеслава по плечу. — Постой-ка здесь. И Хадвар, оставив его посреди дороги, куда-то смылся с их лошадьми. Вячеслав огляделся. Он не особо любил путешествия и от них отнекивался, но в Вайтране бывать ему приходилось. Он даже состоял в весьма интимном знакомстве с ярловой дочкой… Когда Вячеслав видел ее в последний раз, рост ее составлял от горшка два вершка, но непомерно раздутое уже в раннем детстве эго с лихвой компенсировало этот недостаток. Было даже любопытно, какой Дагни выросла. Если выросла. Дети же имеют свойство расти, правильно? Зазевавшись, Вячеслав не заметил, что преградил путь повозке, запряженной кобылкой. Она его на своем, на лошадином, облаяла, то есть обыгогокала, а водитель сия «кареты» подтявкивал ей на нордском очень некрасивыми словами. Да уж, движение похлеще, чем в центре Москвы! — Можно было и повежливей сообщить о своем присутствии! — сердито пробубнил Вячеслав себе под нос, отступая куда-то к обочине. Под ногами захрустела сухая трава. Или кости чьих-то ног… — А обязательно по мне топтаться? — беззлобно поинтересовался Хадвар и оттолкнул Вячеслава от себя. Тот споткнулся и едва не вспахал носом землю — благо, бравый легионер умеет не только толкаться, но и ловить особо ценные грузы на лету. — А обязательно мной швыряться? — съязвил Вячеслав. — А обязательно за мной повторять? Достойного ответа Вячеслав не придумал, а потому, сердито рыкнув, схватил Хадвара под локоть. — Пошли уже. Демонстрируя свой, так сказать, характер, Вячеслав потянул его за собой. Впрочем, пожелай Хадвар остаться на своем месте, все усилия Вячеслава пошли бы насмарку, но он податливо поплелся за ним в направлении главных ворот города. Были ли у Вайтрана другие, Вячеслав понятия не имел, зато точно знал, что эти, большие — главные. — Стой! — гаркнул на него шлем, и Вячеслав, словно по колдовству, встал столбом. Сзади на пятку сапога ему наступил Хадвар. — Из-за дракона город закрыт. Вход только по официальной надобности. — А-а-а… — протянул Вячеслав в задумчивости. Он не рассчитывал, что до Драконьего Предела ему придется говорить с людьми, а потому речь не прорепетировал. Впрочем, он даже речь для ярла не репетировал, что уж о каких-то там стражниках говорить. — Так вы уже про дракона знаете? Ну ладно… — Нет, постой, дружище, — вклинился Хадвар. — Снаряжение видишь? Мы из Легиона. У нас есть новости о нападении дракона на Хелген. Стражник завис. Вячеслав тоже завис, прямо как его старенький телефон в двенадцать лет. Он почти явственно ощутил, как у Хадвара прокачался перк харизмы. — Ну, если новости… Но смотрите у меня. Население в Вайтране уже переписано, за своих не сойдете… Чуть что. Он развернулся, навалился на створку ворот, и та отворилась, впуская их в город. Осознание того, как легко Хадвар убедил стражника, вдруг привело его в восторг. — Хадвар, да ты крутой! Или их правда просто убедить? — Вячеслав развернулся. — Слушай, парень, там возле фермы бесплатно апельсины раздают! — Ты дурак? — серьезно спросил Хадвар. — Да, — не менее серьезно ответил Вячеслав.