Дорога в Ад

— Не лезь, — я пытаюсь остаться на надувном матрасе, не позволяя шаловливым пальцам Рыжика проникнуть в трусики моего купальника. — Что, зайчонок, не нравится? — моему Ангелу нравится меня дразнить. — А кто прошлой ночью требовал: еще, еще? Рыжик стонет, качает бедрами, хихикает, изображая меня в постели. Ангел мой порой с удовольствием вгоняет меня в краску. Например, теперь мне неловко вспоминать о событиях прошедшей ночи. — Тебе повезло, бабуля нас не услышала. Мне повезло тоже. Забавно. Мои родители обрадовались: в новой школе у их дочери появилась подружка впервые за много лет. Лучшая подружка, а не нечто большее, так они думают. Мама с папой считают, у меня традиционная ориентация. Наивные. Между прочим, мне с детства нравились девочки. Я всегда верила, что однажды найду особенную девочку, которой понравлюсь я. И вот мы довольные, счастливые, плещемся в бассейне, наслаждаясь остатками лета. — Ночью ты будешь умолять меня не останавливаться, — тихо говорит мне на ухо Рыжик, не забывая слегка прикусить мочку уха. — Я сделаю тебе классный куни, а еще лишу тебя девственности языком. — Ага, — скептически киваю я. — Потом к нам в комнату зайдет бабушка, увидит, какими непотребствами мы занимаемся, и надерет нам задницы крапивой. Мой Ангел счастливо хохочет, широко открывает рот, показывая ровные белые зубы. Очевидно Ангелина представляет, как мы бегаем по даче от довольно бодрого вида пенсионерки, желающей пройтись пучком крапивы по юным бледным задницам. К счастью, нашу любовь не вылечить крапивой. Каждый человек рождается с определенной ориентацией. Нельзя одному человеку запретить любить другого человека одного с ним пола. — Мне скучно, — заявляет Ангелина, надувая губки, подобно капризной маленькой девочке. — Иди сюда. Она нагло переворачивает матрас. — Ах ты дерзкая, — притворно возмущаюсь я, обрушивая на озорную девчонку поток брызг. Мы смеемся, поднимаем столбы брызг, бегаем друг от друга по всей площади бассейна. Пока мой Ангел не решает прекратить сумасшедшие скачки двух дурех по бассейну, резким движением руки схватив меня за ногу. Упасть Вики не дают ее заботливые руки. Наши губы оказываются очень близко друг другу, соблазнительно близко. — Я люблю тебя, — в сотый раз признается Рыжик, легко чмокает меня в губы. — Я люблю тебя, — повторяю, словно эхо. Рыжик внимательно смотрит мне в глаза, задумчивыми движениями пальца очерчивая мои скулы, губы, ключицы. — Ты моя. Понимаешь? — с неожиданным волнением спрашивает она. — Мы с тобой одно целое. — Одно целое, — киваю я, испытывая легкое головокружение от охватившего меня счастья. — Понимаю. Понимаю и знаю: мы вместе. Мы всегда будем вместе. Нас никто не посмеет разлучить.

***

Сигарета гаснет. Помню, родители просили меня бросить курить. Уступаю их просьбе. Больше я не выкурю ни одной сигареты никогда. Вы когда-нибудь видели птицу, с оборванными крыльями? Мне повезло. Я не видела. Впрочем, не важно. Рыжик, несколько дней назад твое сердце перестало биться. Ты, здоровая, шестнадцатилетняя школьница, поймала сердечный приступ, который свел тебя раньше времени в могилу. Врачи не знают точной причины смерти. Зато я знаю. Эта женщина убила тебя. Она. Графиня Воронцова. Возвращаясь обратно в дом, посмотри в зеркало, иначе дьявол будет преследовать тебя. Вспоминаю народную примету. Знаешь, если бы мы не поехали на ту заброшку, ты бы осталась жива. Моя милая девочка… Мне больно. Невероятно больно навсегда потерять тебя. После твоей смерти я несколько дней сидела в комнате, отказавшись от еды и воды. Смотрела на наши совместные фотографии, где ты улыбалась светлой и яркой улыбкой, не зная: жить тебе осталось совсем немного. Несколько дней назад тебя закопали. Ты лежала в гробу, похожая на красивую, восковую куклу. Когда гроб положили в глубокую яму, а на крышку гроба посыпались комья земли, я, наверное, обезумела. Бросилась к гробу, вцепилась в крышку руками, мешая закопать твое мертвое тело. Меня держали четверо крепких мужчин. А я кричала, рвала на себе волосы, одежду… Не знаю, почему меня не упекли в псих.больницу? Мы с родителями ушли с похорон раньше времени. Мама с папой боялись, что я сошла с ума. Что ж, возможно, они правы. Больше дух графини Воронцовой не приходил. О да, эта жестокая женщина знает всю силу любовных мук. Куда дьяволу до ее изощренной жестокости… Не зря говорится: самые жестокие существа на свете — женщины. Мама, папа, простите. Я поступаю в стиле самой настоящей эгоистичной сучки. Хорошо, у вас есть младший сын Денис. Берегите его. Прощайте. Делаю последний решительный шаг вперед. Время при падении замирает, словно в фильме. Скоро, совсем скоро я разобьюсь в лепешку. Рыжик, солнышко, мы всегда будем вместе. Помни, мы с тобой одно целое.