Snowflakes

Разомкнуть тяжелые веки было настоящим подвигом. Особенно потому, что ощущал себя Джим абсолютно невыспавшимся и мелко дрожал. В комнате было не так уж и холодно, но возлежать зимой на кровати в одних трусах было не самым приятным занятием, тем более утром. Приподнявшись, он взглянул через плечо на кокон из одеяла, из которого торчали только зеленоватые кончики ушей и темноволосая макушка. Тяжело вздохнув, Кирк перевернулся на спину и уставился на потолок. В такую рань вставать не имело смысла, а как спать дальше без одеяла, он не знал. Притащить еще одно? Что-то ему подсказывало: сколько бы одеял он ни принес, всех их постигнет та же участь. Поэтому Джим, собравшись с силами и приготовившись к недовольно-убийственному взгляду из-под темных бровей, решительно стал разворачивать кокон, чтобы добраться до своей любимой теплой гусеницы. Спок лишь засопел громче, но не проснулся, зато Кирк с блаженной улыбкой уткнулся ему в грудь, обнимая и переплетая свои ноги с нижними конечностями вулканца. А вот такое соприкосновение с кожей контактного телепата, который наедине с Джимом не заботился о выстраивании ментальных щитов, работало не хуже будильника. — Извини, — раздалось над макушкой Кирка. — Не извиняйся, лучше отогрей меня, — он потерся носом о ключицу Спока и довольно зажмурился, когда сильные руки обвились вокруг него. Вулканец был осведомлен о своей привычке «красть» одеяло, но если в каюте корабля температура была комфортной для сна и без него, то здесь капитан мог себе что-нибудь отморозить. Преувеличение, конечно, но Спок все равно сильнее вжал в себя дрожащее тело. Теплыми ладонями он начал водить по спине, и Джим поощрительно замычал. Дрожь наконец утихла, сменяясь приятной расслабленностью растертых мышц, а тепло, исходившее от вулканца, снова убаюкивало. — Джим, у меня есть вопрос. Кирк надеялся, что ему послышалось, и притворился спящим. На вопрос можно было ответить когда-нибудь после полудня, а сейчас он желал отключиться еще на пару часов в уютных объятьях. Губы снова коснулись макушки, и Джим мысленно чертыхнулся. Как он мог устоять? — Какой? — Почему люди решили перебраться в более холодные районы планеты, если такие климатические условия не считаются благополучными? Джим хотел застонать от того, насколько несвоевременным был подобный вопрос. Ладно бы что-то повседневное вроде «что хочешь на завтрак» или «почему ты не помыл посуду вчера вечером», но нет, куда там. Кирк хотел спать, а не говорить о том, что его вид в принципе был сумасшедшим и нелогичным. Наморщив нос, он слабо прикусил кожу — в отместку за неуместную беседу. — Спок, а зачем любая раса пытается вырваться в космос? — в конце концов пробурчал он и потер пяткой голень коммандера. — Любопытство, желание ощутить значимость, почувствовать себя больше, чем ты есть на самом деле. — Вот именно, — страдальчески проныл Джим. — Давай поспим еще немного? — Хочешь сказать, что люди стали осваивать неплодородные земли исключительно из любопытства? Кирк резко надавил на плечо Спока, придавливая его спиной к постели и нависая сверху. Капитан был растрепанным и очень хмурым. — Мы любим сложности. Вспахивать сложные земли, строить сложные здания, любить сложных вулканцев, которые не дают спать. — Я тебя понял, Джим, — Спок провел ладонью по его щеке. — Но… Кирк знал, что его коммандеру сна требовалось меньше и утром тот был крайне энергичен. Однако на корабле этот промежуток между своим пробуждением и побудкой капитана Спок занимал написанием и чтением отчетов, переписывался с научным отсеком и дежурными на мостике, а в отпуске не знал, чем себя занять, не смея вылезать из постели, потому что Джим был бы против. Сейчас капитан был против разговоров и мысленно пообещал найти вулканцу падд с увлекательной литературой, а пока заставил своего первого помощника замолчать первым пришедшим на ум способом. Спок не стал сопротивляться и закрыл глаза. Поцелуй из настойчивого затыкания превратился в тягучую ласку, и теплые ладони снова прошлись по спине Кирка. Да, так было куда лучше. Джим разлегся на горячем теле, ощущая себя растекающейся патокой, и уткнулся в шею с надеждой на то, что обсуждение антропологических вопросов окончено. Запах вулканца всегда отдавал чем-то, напоминающим о песке и раскаленных на солнце камнях. За окном будто бы и не было зимы. — Спи, t’hy’la.