Что происходит в казематах — остаётся в казематах

      Когда Нерия отправила Гленна к храмовнику, она никак не ожидала, что тот всерьёз возьмётся налаживать личную жизнь малолетних магов. Она просто хотела посмеяться, слушая рассказ друга о том, с каким лицом Каллен выгнал его из своего кабинета. Но шутка затянулась. И вот Нерия стоит посреди собственноручно намытого вчера тронного зала, не всего, конечно, но пол она помыла на совесть, размышляя о том, как они с Гленном докатились до орлейских посиделок. Она бы лучше стащила пару салатов, поднос с канапе и бутылку вина, и сидела сейчас с книжкой у камина, а не мёрзла снова в тонком шёлковом платье, которое леди Монтилье великодушно разрешила оставить себе. Но нельзя же бросить Гленна без моральной поддержки, пусть даже Нерии придётся полдня наблюдать, как Каллен обхаживает орлейских дам. Ну, хоть туфли в этот раз для неё нашлись. Она потянулась к вазочке со свежей клубникой, непонятно как доставленной из дивного Орлея в жопу мира под названием Скайхолд и зашипела, получив удар по пальцам. – Ты можешь не есть, пока все не собрались? Это невежливо. – Надо же, какой ты у нас теперь знаток дворцового этикета.       Гленн переминался с ноги на ногу, и тянул шею, высматривая кого-то среди гостей. Выглядел он изумительно. Если сравнивать с повседневным видом, разумеется. Даже причесался, что для Гленна было невероятным событием. И сапоги начистил. – Скажи честно, тебе брюки по размеру, или штанины сразу под голенью заканчиваются?       Гленн обиженно зыркнул в её сторону, и тут же оживлённо замахал руками. Нерия проследила за его взглядом и увидела храмовника. Он был в парадном мундире Инквизиции, который, на взгляд Нерии, ему удивительно не шёл. Она бы предпочла снова увидеть его после бани, в белой рубашке, растрёпанного и кудрявого. Или в доспехах, в которых Каллен всегда ощущал себя спокойно и комфортно. Сейчас он выглядел напряжённым и зажатым, будто юная барышня, которую маменька впервые затянула в тесный корсет. Вот-вот в обморок хлопнется. Впрочем, кроме неё в зале, похоже, все были довольны внешним видом генерала Инквизиции. Орлейки и даже некоторые орлейцы заинтересованно следили за тем, как Каллен быстро шагает в сторону пары магов. Может быть, они даже надеялись, что он потеряет сознание, ведь тогда можно будет подбежать к нему, сунуть под нос флакон с нюхательной солью и завести непринуждённую беседу. – Прекрасно выглядишь, храмовник. Будто у тебя в заднице корабельная мачта застряла.       Каллен криво усмехнулся, но взглядом Нерию не удостоил. Это было уже совсем оскорбительно. Теперь он не прячется, а просто делает вид, что её не существует. Выгнал её не только из своей спальни, но и из своего поля зрения, может быть, из своей жизни, а Нерии даже письмо с извинениями и объяснениями не черканул. – Ну что, готов к выходу в высшее общество? – обратился храмовник к Гленну таким тоном, что, услышь его высшее общество, оно бы оскорбилось не меньше Нерии. – Потрясающе. Сначала ты похитил моё сердце, теперь крадёшь моих друзей! – патетически воскликнула Нерия, – оставь мне хоть что-нибудь, храмовник! – Чего? – ошарашено спросил Каллен. – Ничего. Развлекайтесь. Веселитесь, пока я тут рыдаю в клубнику и сморкаюсь в шлейфы орлейских нарядов. Кутите, предавайтесь разврату, мешайте дорогое вино с брусничным морсом. Приведите в тронный зал коня. – Что она несёт? – Я точно не уверен, – ответил Гленн, – но, кажется, она чем-то расстроена. – Не надо говорить обо мне в третьем лице! – рассвирепела Нерия, – со мной говори, храмовник! Я здесь, прямо перед тобой! – Да как с тобой говорить, если ты порешь чушь! – А на предыдущие две недели у тебя какая отговорка?! – Никакой, – признался Каллен, – я хотел поговорить с тобой сегодня. Не сейчас, попозже. – Сойдёт, – моментально остыла Нерия, – но если ты сбежишь и продолжишь меня игнорировать, я убью Гленна. – Почему меня-то?! – А почему бы, собственно, нет? – Вот зачем вы её разозлили, коммандер? – проворчал Гленн.       Каллен молча развернулся и решительно направился в сторону орлейской делегации, которую уже развлекала светскими разговорами леди Монтилье. Гленн поспешил за ним. Нерия наконец осталась в одиночестве и могла спокойно поесть клубнику. Но у неё совершенно пропал аппетит. То ли потому что ей было стыдно за свой неожиданный прилив эмоций, то ли потому что отсюда она могла видеть, как орлейцы обступили Каллена и её друга. Нерия подтянула ногой стул и села, приготовившись наблюдать представление. В общем-то, это даже здорово, что храмовник взял на себя труд вывести Гленна в свет. Нерия могла сводить его разве что в бордель и кабак, а это два самых неподходящих места для семнадцатилетнего мальчишки, если ты хочешь, чтобы он вырос нормальным человеком. Нерия хмыкнула, представив, как храмовник, увлёкшись новой для себя ролью примера мужского поведения для мальчиков-подростков, учит Гленна рыбачить, ориентироваться в лесу по мху и не промахиваться мимо нужника. Хотя, последнему в семнадцать лет, наверное, учиться поздновато.       Гленн выглядел совершенно довольным и благосклонно принимал орлейские знаки внимания, сияя как начищенный медный таз. Если бы Нерию кто-то рискнул так тискать за щёку, она бы откусила этому смельчаку пальцы. Но раз он этим откровенно наслаждается, значит, они не зря притащились на эту вечеринку. К сожалению, далеко не все орлейки заинтересовались её приятелем. Часть из них всё так же кокетничала с Калленом, включая вчерашнюю девушку с тренировочной площадки. Нерии не стоило на это смотреть. Каллен ей ничего не должен. Он ничего не обещал, они просто переспали полтора раза, и он может оприходовать хоть половину Скайхолда, если хочет. А может, он уже? Кто знает, вдруг Каллен каждый вечер поднимается с докладом в спальню леди Тревельян, а по выходным устраивает оргии с орлейскими послами. Да нет, глупости, нет у него выходных. Значит, он устраивает оргии прямо в рабочее время. А Нерия просто очередной незначительный пункт в списке его любовных побед. Назойливая магесса-эльфийка, бегающая за ним и пристающая с разговорами. Он собирается поговорить с ней сегодня. Наверное, хочет сказать, чтобы она оставила его в покое.       Орлейкам он такого точно не говорил. Улыбался, смеялся, что-то отвечал, не пытаясь пресечь поползновений в сторону его личного пространства. Никому не даёт себя лапать, ага, как же. А девичья рука, скользнувшая за отворот камзола, Нерии просто мерещится. Они там его, поди, и за задницу трогают, просто ей отсюда не видно. А он упивается женским вниманием, пока Нерия сходит с ума от ревности. Пора было признать, дело тут вовсе не в Каллене и его насыщенной светской и половой жизни, и не в орлейках, пользующихся его поразительным гостеприимством. Может, для них абсолютно нормально вступать в столь близкий контакт с посторонним мужчиной? В Антиве тебя вообще посреди улицы страстным поцелуем одарить могут, вдруг и орлейцы тоже просто очень темпераментная нация? Всё дело в Нерии. В том, что ей невыносимо смотреть, как другие женщины флиртуют с Калленом, как он оказывает им знаки внимания и позволяет прикасаться к себе. Ревнивая собственница Нерия Сурана, дамы и господа. Жалкая и ничтожная. Не способная дать Каллену ничего, кроме ядовитого сарказма и саморазрушительного секса, но желающая взамен получить его целиком и полностью. Ей нужно выйти подышать, пока она не натворила дел.       Его гениальный план почти сработал. Едва он представил приятеля Нерии как молодого, талантливого, подающего огромные надежды мага, который в будущем, вероятно, займёт высокий пост в Инквизиции, благодаря его, Каллена, протекции, как орлейцы облепили парня словно пчёлы – миску с крыжовниковым вареньем. Увы, результат вышел не идеальным, часть орлейских барышень всё же настойчиво требовала именно его внимания, и под строгим взглядом Жозефины Каллен смиренно изображал крайнюю в них заинтересованность. Но, хотя бы, все дамы в поле его зрения, никто не пытается подкрасться с тыла, всё вполне мирно и чинно. Хотя нет, одна дама всё же пропала. – Где твоя подружка? – тихо спросил он у мага. – Откуда мне знать, я же рядом с вами стою.       Логично. Он стоит рядом. А Нерия исчезла и даже стул обратно не задвинула. Хоть бы никто не споткнулся. Каллен окинул взглядом тронный зал. Куда она могла деться, они же собирались поговорить. Он слишком долго тянул с разговором, и она передумала? Жозефина ушла напомнить о перемене блюд, сейчас самое время сбежать и отправиться на поиски Нерии. – Отвлеки их, – шепнул он Гленну. – Дамы! – гаркнул маг и обнял своими длиннющими руками трёх дам за раз, – сейчас подадут горячее, пойдёмте к столам. Коммандер скоро присоединится, ему надо носик попудрить. А я пока развлеку вас анекдотами. Заходят как-то в таверну Корифей, Архидемон и Хоук…       Каллен не стал дослушивать анекдот. Нужно слиться со стеной и незаметно покинуть зал, пока леди посол не вернулась. Выйти через сад, подняться на крепостную стену и посмотреть, нет ли Нерии где-нибудь во внутреннем дворе. До сада Каллен не дошёл. Потому что кто-то схватил его за рукав, втащил в дверной проём и увлёк за собой по лестнице, ведущей к комнате леди Тревельян. Разумеется, это была Нерия. Она тащила его за собой как телёнка на привязи, Каллен спотыкался о ступеньки, но она продолжала молча тянуть его наверх, пока они не оказались в спальне. – Нам нельзя тут находиться.       Она проигнорировала его реплику и толкнула Каллена на кровать. Не похоже, что Нерия собиралась с ним разговаривать. Её нижнее бельё, полетевшее на пол, только подтвердило его подозрения. Лучше бы она носила что-нибудь орлейское, хоть бы оголялась помедленней. Пока разберёшься со всеми этими чулками, подвязками, корсетами, крючками, шнурками… Нерия напрыгнула на него как бешеная росомаха. Очень развратная росомаха. Каллен не понимал, как реагировать на происходящее, поэтому ошеломлённо наблюдал, как она возится с ремнями и перевязью на его одежде и расстёгивает камзол. Когда она добралась до штанов, он отмер и схватил её за руки. – Нерия, какого…       По его коже побежали мурашки, все волоски на теле встали дыбом и Каллен почувствовал, как его руки и ноги будто наливаются свинцом. О, нет. Она что, решила отомстить ему за прошлый раз вот так? Может ли Нерия одновременно поддерживать парализующее заклинание и заниматься сексом? И если его парализует, не значит ли это, что его парализует вообще всего? Если она может парализовать конечности, не парализуя при этом язык, например, значит и член… О чем он думает вообще?! Нерия наклонилась к его уху. – Может, оставить тебя так и пригласить сюда орлеек?       Странный вопрос. Ей станет легче, если над его неподвижным телом надругается толпа орлеек? Впрочем, в этом есть смысл. Разве Каллен сделал не то же самое, когда придавил Нерию к кровати, побил и… изнасиловал? Все две недели он мысленно избегал этого слова, но можно ли назвать произошедшее как-то по-другому? Он ведь именно об этом и хотел с ней поговорить. О том, что он сделал и почему. – Нерия, отпусти меня, и давай поговорим. Только где-нибудь в другом месте, нас не должно быть ни в этой комнате, ни на этой кровати. – Можно подумать, ты на этой кровати впервые! – Да, – удивился Каллен, – а почему… подожди, ты что, думаешь, что я… что мы с леди Тревельян… – А что, нет?! – Нет. Как тебе такое в голову пришло? – Не знаю, – задумчиво ответила Нерия и слезла с него, сев рядом на кровати,– я просто… просто смотрела, как ты стоишь там со всеми этими женщинами и не могла отделаться от мыслей о том, с кем ещё в Скайхолде ты трахаешься.       Пацан был прав. Нерия ревнует. Ревнует его к Вестнице, к орлейским женщинам, вообще ко всем женщинам, похоже. И весь этот дурдом с его парализованными конечностями и стремительным скидыванием трусов был не актом мести, а попыткой Нерии заявить на него свои права. Он должен быть счастлив. В руках покалывало, заклинание рассеялось. Каллен сел, приводя себя в порядок, застёгивая мундир, приглаживая волосы. Нерия разглядывала свои ногти. Очень заинтересованно и совершенно спокойно, будто не она минутами ранее налетела на Каллена как неистовый похотливый ураган. Он встал, ощущая, как в его ноги будто впиваются сотни игл. Маги, чтоб их… – Я пойму, если ты сейчас вернёшься туда, – произнесла Нерия, не отрываясь от созерцания своих пальцев, – если не захочешь меня больше видеть, тоже пойму. Я только одного понять не могу, и это сводит меня с ума. Почему ты выгнал меня из своей спальни? – Я не выгонял тебя. Я попросил тебя уйти. – Это одно и то же, храмовник! Когда ты трахаешь женщину, шлёпаешь её по заднице, дёргаешь её за волосы, заламываешь ей руки, а потом вдруг говоришь: «тебе лучше уйти» – это называется выгнал! Я бы хотела сказать, что ты мной воспользовался и выгнал, но это неправда, потому что ты так торопился от меня избавиться, что даже не кончил! Какого хрена?! Ты ждал кого-то ещё? – Ты сумасшедшая. – Я так и сказала! Я схожу с ума от неопределённости. Придумываю множество причин, почему ты выпер меня посреди ночи, одна другой безумней. Просто объясни мне, что произошло, храмовник. – Ты сумасшедшая, если всё ещё хочешь меня после всего, что ты перечислила! – выпалил Каллен. – Теперь мне всё стало ещё непонятней. – Что тут непонятного?! – взорвался Каллен, – я тебе чуть руку не сломал! – Да, это было лишним. – Я тебя избил! Напугал! Чего ты смеёшься? Я что-то смешное говорю?       Нерия смеялась. Не истерично, как человек, который вдруг осознал, что с ним произошло что-то плохое и пытается из последних сил защитить свою психику от неизбежной травмы. Нет. Она хохотала громко и заливисто, так же, как они обычно ржут со своим приятелем над шутками, которые понимают только они двое. – Ты о себе очень высокого мнения. Как и все храмовники, – сообщила Нерия, отсмеявшись, – избил, напугал. Скажи ещё, что ты меня изнасиловал. Видимо, она прочитала что-то на его лице, потому что в своём лице она резко переменилась. – Постой-ка, ты и правда так думаешь? – Странно, что ты так не думаешь! – Знаешь, Каллен, ты прав, – Нерия встала с кровати и снова схватила его за рукав, – ты абсолютно прав в том, что нам с тобой не место в этой комнате. Пойдём. – Куда? – В единственное место в этой проклятой крепости, где у нас получается нормально поговорить.