Мы нарисованы друг другом...

Чонгук стоит на железных перекладинах каркаса на балконе, расправив руки в стороны и закрыв глаза. Перед ним простирается город. Он искрится огнями, переливается в темноте, дышит. Ветер треплет его темные волосы. До Чонгука доносится эхо проезжающих внизу машин. На улице холодно, но ему нет никакого дела до этого. Он хочет одного - услышать его голос еще раз. Еще всего лишь раз. Возможно, для обычных людей во всем этом нет ничего такого, это просто обычная ночь на самом обычном балконе. Но дело в том, что на 40 метров вниз под ногами Чонгука бездна, а сам он панически боится высоты...

***

Чонгуку 8. Он впервые видит его. Это ангел. Самый настоящий. Чонгук не знал, что такие бывают в природе. Он смотрел на него своими огромными глазами и не понимал, как можно чувствовать столько всего. "Ангел" переехал в соседний дом совсем недавно. Ему 10. Он звонко смеется, много общается с другими детьми, отлично играет в бейсбол. А еще он очень красивый. У него светлые волосы, чудесные карие глаза, пухлые губы и сказочная улыбка. У него приятный голос. Он немного выше Чонгука и, наверняка намного умнее и интереснее его. Чонгук наблюдает за ним из-за куста сирени. Сам Чонгук в основном один. У него нелюдимый, довольно жесткий характер, он по натуре молчун. Мама называет его ежиком. В школе он ни с кем не общается, а при попытке кого-то с ним подружиться, фыркает, отворачивается и уходит. Он ненавидит телесный контакт. Ненавидит, когда его кто-то трогает даже просто так, даже случайно. Ненавидит, когда трогают его волосы или берут за руки. Еще он ненавидит, когда прикасаются к его вещам. До дрожи, до слез, до истерики. Мама давно перестала заходить в его комнату. Но он с удовольствием сам наводит в ней порядок. У него в комнате до отвращения чисто, мало вещей и мебели, все стоит строго на своих местах. Вся его одежда всегда выглажена и убрана в шкаф. Абсолютно нетипично для 8 летнего мальчика. Мама уже давно привыкла к этому. У Чонгука ОКР с 5 лет. Сначала она пыталась с ним бороться, считая это блажью и капризами, и это приводило к чудовищным приступам невроза, потом пыталась его лечить, а потом поняла, что ее ребенок отличается от других и приняла это. Он опережал сверстников в развитии и мыслил иначе. Будто в теле маленького ребенка прятался взрослый. Она перестроилась, стала уважать его личные границы и теперь проблем почти не возникало. - За мной шпионишь? - "ангел" резко материализуется за спиной у Чонгука, - или в прятки играешь? Чонгук вздрагивает. Здесь нет ничего особенного, обычный вопрос, но для Чонгука это словно удар по голове, да еще и неожиданно. Он медленно дышит не давая панике накрыть себя, а потом поворачивается, произносит короткое "нет" и делает несколько шагов назад, потому что "ангел" слишком близко. - Тебя как зовут? - Чонгук. - А я Чимин. Ты давно здесь живешь? Столько вопросов сразу Чонгуку никто никогда не задавал. - Всю жизнь, - он угрюмо смотрит из-под длинной челки. Стричь себя он дает только бабушке, но до этого еще несколько месяцев. - Ты что такой косматый? - "ангел" протягивает руку, чтобы дотронутся до головы Чонгука и тот в ужасе отступает, падая на траву. - Не трогай, - Чонгук выставляет руку вперед, блокируя попытку "ангела" поднять его. - Ну чего ты, я же не обижу тебя, - "ангел" продолжает подвигаться ближе. - Нет! - в глазах у Чонгука настоящий животный страх. Он пятится на руках прямо по траве. Наплевать, что придется отстирывать форму, наплевать, что руки в грязи и он потом 2 часа будет их отмывать, потому что ему будет казаться, что они все еще в земле. - Чонгук, ты чего? Я тебе просто хочу помочь подняться! - "ангел" искренне недоумевает и все еще пробует подойти ближе. Чонгук закрывается от него руками, сгибает ноги в коленях и кричит: - Нет! Нет! На крик выходит мама и сразу подбегает к нему и опускается рядом. Мама - его спасение, его щит, его самая надежная опора. - Простите, госпожа, я не хотел. Я его не обижал! - "ангел" растерянно ищет слова. - Ничего, ты не виноват, - говорит она "ангелу", обнимая Чонгука и тот утыкается лицом ей в плечо. Ее объятия - это единственное прикосновение, которое он терпит. - Как тебя зовут? - она дружелюбно смотрит на "ангела". - Чимин. - Ты сын Пак Соджуна? - Да. - Очень приятно, Чимин. Не расстраивайся. Просто Чонгук не любит, когда к нему кто-то близко подходит и тем более трогает его. Помни это, если захочешь с ним играть. - Да, госпожа, хорошо. Я правда не хотел, - "ангел" понуро опускает голову и его голос дрожит. - Все в порядке. И добро пожаловать. Я рада, что у нас такие прекрасные соседи. Мы с твоим папой работаем вместе. Передавай ему привет от Чон Мэи, - он протягивает "ангелу" руку и он аккуратно пожимает ее. Все это время Чонгук буквально висит на ней, обхватив ее за шею руками. Он похож на обезьянку. Чонгук больше не смотрит на "ангела", ничего ему не говорит. Ему хочется в дом, в свою комнату, которая является его крепостью. Чимин наблюдает, как она скрывается в доме с Чонгуком на руках. Ему впервые довелось повстречаться с таким необычным мальчиком. Про таких он часто слышит от отца. Ему всегда казалось, что это нереальные люди, что отец шутит, выдумывает. Но теперь... Теперь он знает, что самое заурядное действие для него, может стать разрушительным для кого-то другого. А еще ему очень хочется подружиться с Чонгуком...

***

Хосок заходит в квартиру, оставляя дверь открытой. Где-то на улице еще ищет место для парковки Намджун, его хороший друг и, по совместительству, первая и единственная безответная любовь. Вот уже несколько лет между ними непонятно что происходит. И Хосок очень устал от этой неопределенности, но не может сделать шаг и закончить отношения. - Чонгук, я дома, принес вкусняшки! - он зовет брата, заходя на кухню и оставляя пакет на полу, - Чонгук? Брата не слышно, хотя он точно должен быть дома. Хосок идет в его комнату, там как всегда чисто и пусто. В ванной тоже никого. Наконец, он доходит до спальни и видит брата на балконе. "Спокойно, Хосок, а главное, очень тихо" - говорит он сам себе, чувствуя, как сердце буквально останавливается. Переехав со второго на одиннадцатый этаж, он надеялся решить эту проблему, но, как оказалось, он приобрел еще большую. С этими мыслями Хосок неслышно заходит в комнату, приоткрывает бесшумно балконную дверь и молится, чтобы ничто не напугало Чонгука. На протяжении последних трех лет Чонгук трижды падал из окна второго этажа. У него нет почти ни одной целой кости, в позвоночнике стоит металлический штифт, все тело в шрамах от порезов. За последние три года Хосок пять раз менял квартиру, надеясь, что Чонгуку станет лучше. За последние три года Хосок обращался ко всем возможным специалистам за помощью, но они разводили руками. Брату поставили диагноз "пограничное расстройство личности" плюс к его ОКР. Психотерапия давала недолгий и нестабильный результат, а от таблеток Чонгука постоянно рвало. Даже Намджун, врач-психиатр со стажем, был бессилен. Раз в год Чонгука госпитализировали и обследовали. Раз в год, на протяжении двух недель, Хосок почти не жил, потому знал, что брат кричит, плачет, зовет его и просит забрать его домой. После трех лет борьбы, Хосок просто оставил Чонгука в покое, пытаясь создать ему комфортные условия жизни, насколько это возможно. С этими мыслями он медленно подходит к Чонгуку и мягко обхватывает его за ноги. - Гук... Тот не дергается, не вздрагивает, не пугается и это можно считать победой. Он лишь улыбается, не открывая глаза и произносит: - Хён, он говорит со мной! Это страшно. Слышать это страшно и Хосок никогда к этому не привыкнет. - Хорошо, малыш, а теперь слезай, - он тянет Чонгука на себя, но тот упирается. - Нет, хён, мы еще не закончили! - Чонгук, хватит, пожалуйста. - Нет! Нет! Я хочу еще с ним поговорить! - у Чонгука нет тормозного механизма, у него разгон от полного спокойствия до невротического припадка за секунды. - Чонгук! - Хосок повышает на него голос и пытается стянуть его с перекладин. - Нет, хён! Нет! Мы еще не закончили! Он ждет меня! Хосок краем уха слышит, как хлопает входная дверь. Намджун пришел, слава Богу. - Джун! Помощь нужна! Намджун подрывается из коридора в комнату, влетает на балкон, перехватывает Чонгука за пояс и стаскивает его на пол. Чонгук кричит что-то нечленораздельное, брыкается и пытается кусаться, пока Намджун тащит его в помещение. - Хо, ампула! Хосок против этого, но делать нечего. Он быстро достает ампулу, набирает лекарство в шприц и отдает Намджуну. - Держи! Хо, держи его крепко! Иначе опять порушим ему вены! Хосок обхватывает Чонгука руками вокруг грудной клетки и ногами фиксирует его ноги. - Гук, пожалуйста, успокойся! Прошу тебя! - Хосок знает, что это бесполезно, но все равно шепчет эти слова брату на ухо, словно мантру. Намджун протирает руки спиртовым раствором, который всегда носит с собой, затем вскрывает стерильную салфетку, вытягивает руку Чонгука, с силой сжимая ее, так как он вырывается и дергается, и с хряском вводит иглу в вену, выпуская содержимое. Чонгук затихает практически сразу, сворачивается клубком на полу и начинает жалобно плакать, а через 5 минут засыпает. Хосок аккуратно поднимает его с пола, относит в комнату, бережно укладывает его на кровать и какое-то время сидит рядом, поглаживая его ладонь. Каждый раз, каждый чертов раз он умирает, когда видит брата таким, потом воскресает, возвращаясь в далеко не радужную реальность и снова умирает. И так сотни, тысячи раз. Кроме Чонгука, у него никого больше нет. Первым ушел отец и Хосок его за это никогда не простит. Этот человек до сих пор где-то на этой земле, но для Хосока и, тем более для Чонгука, он мертв. Мама умерла, когда Чонгуку исполнилось 13, а Хосоку 23 и с тех пор они всегда жили вместе. Хосок обожал брата, всегда заботился о нем, зная о его особенностях лучше, чем кто-либо другой. И, важнее всего то, что Чонгук безмерно доверял ему. Он заменил Чонгуку и папу, и маму, и Чонгук был ему благодарен. По-своему, немного по-детски, но благодарен. И сейчас Хосок чувствует бессилие. Он снова не смог ему помочь. Он снова не успел, не доглядел, не услышал. В проеме появляется Намджун. - Пойдем, он проспит еще часа два-три, а то и до утра. Хосок молча встает, выключает верхний свет, оставляя только ночник в виде звезд на стене, прикрывает дверь и выходит. Он совершенно опустошен. Намджун колдует над ужином на кухне, Хосок сидит за кухонной стойкой, опустив голову и думает о том, что будет завтра утром, когда Чонгук проснется и возненавидит их. - Хо, я слышу, как у тебя мозги шевелятся, перестань накручивать себя. Это было необходимо, ты же сам понимаешь. - Да, понимаю. Но это не значит, что я не чувствую себя предателем. - Хватит, серьезно, - Намджун откладывает нож, вытирает руки и подходит к Хосоку. Он видит, в каком тот отчаянии и как бы он не хотел, ему до конца не представить, что переживает Хосок, когда каждый его день проходит словно на вулкане. Одно дело работать с психически-нездоровыми людьми, а другое дело видеть родного человека каждый день, понимать, что он угасает и лишь продлевать его страдания терапией. Намджун прикасается к щеке Хосока и тот выдыхает и закрывает глаза. Намджун наклоняется и слегка прикасается губами к его губам и Хосок сразу отвечает, целует требовательно, настойчиво, нетерпеливо. Намджуну вообще сносит крышу от того, как Хосок заводится с пол-оборота. У него в жизни такого никогда не было. И он никогда не испытывал ничего подобного. Ему было хорошо и комфортно с Хосоком и в жизни, и в постели. Хосок разрывает поцелуй и отстраняется, тяжело дыша и указывая на недорезанные овощи: - Ужин, Джун. - А меня тебе недостаточно? - Ниджун дразнит его, заманивает. - Не жалуйся тогда, если я тебе что-нибудь откушу. - Ладно-ладно, ок, - Намджун выставляет перед собой руки в знак поражения и возвращается к плите. Он божественно готовит, божественно выглядит и божественно целуется, не говоря уже обо всем остальном. Хосок любуется им украдкой и понимает, что Намджун никогда по-настоящему не был его, и вряд ли когда-нибудь будет.