Страшная сказочка про любовь

Кажется, первый этаж не пострадал. Тут было дымно, но не жарко. Вонь от горелого дерева и краски разъедала глаза. Эмма уже привычным движением прикрыла лицо рукавом. Хорошо, хоть на этот раз ей никого не придётся вытаскивать из горящего здания. Она оглядела задымлённый зал. Тут было темно, витражные окна давали мало света, а включать электричество в ближайшее время не рекомендовалось. А ведь в полицейской машине был электрический фонарик. Лежал без дела в багажнике… Эмма мысленно отругала себе за непредусмотрительность и бегло оглядела залу. Голда, тут кажется не было. В холле было две двери, и одна, ведущая на второй этаж лестница. Ну, не полез же Голд наверх? Там пожарные уже были и никого не обнаружили, так что если рассуждать логически… Да и как бы он мог успеть скрыться из виду со своей хромотой?.. Но как-то, видимо, успел. Потому что ни в кухне, ни в гостиной, кстати, весьма захламлённой, никаких признаков присутствия ни Голда, ни кого бы то ещё. Эмма даже посветила по углам мобильным. Лестница оказалась довольно неудобной, с высокими ступенями, к тому же местами скользящими под слоем ещё не осевшей пены. Идти по ней в царившей здесь полутьме было несколько травмоопасно, и Эмма, цепляясь за перила и кашляя от всё же проникшего в лёгкие дыма, уже было подумала, что недостаточно хорошо осмотрела верхний этаж, как наткнулась на тускло поблёскивающее в темноте дуло пистолета направленного ей прямо в грудь. — Вам очень хочется в тюрьму, Голд? — Это нарушение неприкосновенности личной жизни, — парировал он хрипло. Лица мужчины Эмма разглядеть не могла. Да и вообще способность видеть была ей частично утрачена от едкого запаха. — Кто такая она? — спросила она как можно более мягко. — А вам какая разница, — огрызнулся Голд, но пистолет убрал. — Слава Богу, её здесь нет, я всюду смотрел, и в шкафах… Эмма попыталась изобразить что-то вроде понимающего кивка. Она ничего не слышала о том, чтобы у Голда была жена, дети или родители. Да и не стал бы он искать их по шкафам. Значит, домашнее животное. Не собака — её на весь день не оставишь, а кошка… Ну да, мистеру Голду подошла бы кошка. Или что-то экзотическое, вроде шиншиллы. — Голд, — она хотела изобразить понимающий тон, но закашлялась. — Слушайте… — она с трудом нашла в себе силы продолжить, — скажите, кто у вас пропал, и предоставьте это дело спецам. Нам тут на голову полпотолка упадёт, и мы уже никого не спасём. — Я, кажется, не просил помощи. Никаких мы, — прошипел Голд сквозь зубы. Это звучало бы убедительней, если бы антиквар не задыхался и не был по пояс заляпан пеной. Но тем не менее, вступать в переговоры Голд, кажется, был не намерен, и сжав зубы направился по лестнице вниз, не удостоив Эмму, обречённо последовавшую за ним даже словом благодарности, а она, между прочим, всю дорогу освещала ступени светом своего мобильника!.. Ну да, какое там спасибо, когда потерялась любимая шиншилла. У самой Эммы домашних животных никогда не было, потому что не было и дома. В приюте никто бы не разрешил ей иметь своего личного питомца, а потом… Она чуть с лестницы не слетела задумавшись об этом «потом», мобильник прощально моргнул и скрылся между ступенями и от того, чтобы полететь за ним следом — только более длинным путём Эмму удержала только рука Голда цепко ухватившая её за шиворот. Всего на несколько секунд, но ей хватило, чтобы вернуть равновесие. — Не путайтесь под ногами, мисс Свон. Если вы там что-то себе вывихнете, я вас вытаскивать на руках не буду. Геройство не по моей части. — Нафиг, — пробормотала Эмма и, спохватившись, поинтересовалась: — Вы сами-то целы? — Вопреки вашим усилиям, — задушено сообщил Голд. Остаток лестницы они преодолели молча, пыхтя, хрипя и кашляя. — Можете кашлять тише? — потребовал Голд, когда они снова очутились в холле. — Этим шумом вы и глухого вспугнёте… Он направился к гостиной, стараясь ступать как можно более неслышно. По пути он заглядывал за кресла, портьеры, а очутившись в гостиной в первую очередь направился к камину и заглянул туда. Но — безрезультатно. — И что вы за мной таскаетесь, — пробормотал он обернувшись к Эмме. Она задавалась тем же вопросом. Хотя ответ у неё имелся: вполне возможно, что Голд причастен к поджогу или знает, кто именно его совершил. И под предлогом поиска таинственной «её» он мог вполне уничтожить улики. Например, для того, чтобы разобраться с поджигателем «своими средствами». А уж этого Эмма Свон, как шериф никак не могла допустить. Именно это — а вовсе не пробудившееся любопытство и всплывшее из непонятных глубин сочувствие — заставляли Эмму таскаться за этим невыносимым человеком. А тащиться пришлось на кухню, потом в сад, скрывавшийся на заднем дворе, потом в подвал, в котором был отдельный вход, и после снова на кухню. Голд стоял посреди комнаты прислушиваясь к шипению оседавшей наверху пены, бросая взгляд то на газовую плиту — не взорвавшуюся только чудом, замолчавший холодильник… И вдруг наклонился и ткнул тростью под стол в какую-то тёмную стопку, то ли скатертей, то ли отглаженных простыней и с каким-то приглушённым рычанием, кинулся к белевшей стене дверце, распахнул её подхватил выпавшую из-за неё девушку скрючившуюся в какой-то неестественной позе. Вот так. Не шиншилла и не кошка. Она была очень миниатюрна, но то, что ей удалось так сложиться, что она уместилась на полках стенного шкафа всё равно казалось невероятным. Голд со своим грузом осел на пол кухни. — Белль, — позвал он и потряс девушку за плечи. — Белль. — Она не подавала признаков жизни. — Лейси, — ещё раз попробовал он. — Вы искуственное дыхание делать умеете? Голд покачал головой. И оглянулся на неё… Даже сгущавшиеся сумерки не помешали ей снова увидеть панику на обращённом к ней лице, и Эмма невольно позавидовала лежавшей без сознания девушке… Если бы что-то плохое случилось с ней вряд ли бы кто стал так убиваться. — Для начала надо вынести её на воздух, — она наклонилась и подхватила несчастную за подмышки и не дожидаясь замешкавшегося на несколько секунд Голда, поволокла девушку к задней двери. Здесь, при свете, она увидела, что девушка порядком вымазалась в саже, кожа на правой руке казалась красной и воспалённой, а на шее и лице можно было разглядеть багровые, но, судя по всему, старые шрамы. Эмма приложила кончики пальцев к губам: незнакомка дышала. Эмма вздохнула, но прежде чем приступить к дыханию рот в рот, прибегла к старому, но проверенному средству и отвесила девушке пощёчину. — Что вы твор-р-рите, — зарычал Голд, перехватывая руку Эммы, собравшейся повторить процедуру и на второй щеке. — Привожу её в чувство… — Да я вас по судам затаскаю, — прошептал антиквар. Эмма хотела что-то ответить, но осеклась, увидев блестнувшие в глазах Голда слёзы. Впрочем, мгновение спустя её вниманием завладела незнакомка, наконец пришедшая в себя. Она закашлялась, перевернулась на бок и пожаловалась тихим, хнычущим голосом: — Больно. Голд встал перед ней на колени, усадил и обнял, зарываясь лицом в её растрёпанные, пропахшие гарью волосы. — Лейси… Лейси… — бормотал он. — Что ты наделала. Ты цела. Я так волновался. Сначала девушка ответила на объятия антиквара, но спустя минут оттолкнула его. — Мне больно, — хныкнула она. — рука. Это всё ты. Ты меня запер и теперь. Лейси шумно расплакалась. Эмма мысленно посчитала до десяти. — Мисс, вам окажут медицинскую помощь, её уже вызвали. И когда врачи сочтут возможным, я сниму с вас свидетельские показания. Так же, — Эмма сглотнула мысль о том, что интригующий хозяин города может оказаться обыкновенным маньяком ей категорически не нравилась, — если вас удерживали здесь силой, то вам не обязательно сюда возвращаться. Лейси ничего не ответила, только встала и шатко переступая босыми ногами по траве попросила: — Скажешь ему, чтобы он меня не запирал? Я уже не маленькая.