apathy

Снег лепит уже битый час тарабаня по окнам, нет, не просто снег,а какой-то блядский град вперемешку со всем что есть. Дождь. Снег. Лед. Погоде насрать на остальной мир что кипит под её величием, возомнила себя ересь кем, Бену даже захотелось плюнуть ебаному богу если он конечно есть в ноги за то что тот вообще родился. Каждый день ровно с восьми лет он колекционирует паршивые дни, хах, каждый его день таков. Существовать по прежнему хотелось в последнюю очередь, твердая постель впивалась в и без того ноющую спину, голова гудела, и Петерсон прекрасно знал из-за чего. Да. Компьютер и сон, вернее его отсутствие, парню в действительности мечталось стать роботом чтоб не переживать каждый день из-за боли, тупой и ноющей в самых разных её понятиях: тупая и надоедливая головная, тягучая и пиздецки неудобная доставала до такой степени что иногда просто хотелось снять голову и оставить её на тумбе, а ещё лучше со всего размаху прямиком в стену чтоб та залилась криком. Почувствуй какого это. Ох, да, а ещё ублюдская грудная такая что все внутренности горели от сердца до селезенки, такая что жрет все на своем пути и самого Бена тоже, когда-то оно выжрет из него все, видимо в последнее время занялась желанием жить ведь апатичное состояние преследовало его примерно...всю жизнь, от самого начала осознанного возраста до подросткового когда осознания как мозгов и нервной системы, попросту нет. Ему иногда казалось что в нём ничего нет. Голубые глаза скользнули по заплесневелому потолку хватаясь взглядом за каждую трещину, подросток мысленно надеется что когда-то этот самый потолок просто свалится ему на голову и закончит эти муки, часы показывают без десяти восемь и это так рано, в школу к девяти, а собраться он может и за пять минут если потребуется, но сейчас нет потребности даже вставать, будто можно всю жизнь вот так и провалятся разглядывая пятна на потолке и будто играя сравнивать их с животными. Компьютер слабо гудит где-то в другом углу комнаты, часы тихо тикают в неспешном ритме над головой, в доме тишина хотя нет, затишье перед бурей, мать гребаная алкоголичка чтоб ей пусто было спит, наверное потрахалась со вчерашним "гостем" и теперь отдыхает, бедная, затылок и поясницу все ещё жжет после вчерашнего удара о кафель кухни, сраный педофил. "Ты так похож на мать" "Будь тише" Сучий сын верил что подросток сдастся в страхе, нет, Бен перестал испытывать страх сразу после чувства собственной нужности, прямо пред попаданием в апатию. Глаза слабо жжет и тот лишь брано ругается утерев те рукавом кофты что не снимал ещё с момента прихода домой. Истощенное тело приподнимается на локтях покидая нихера не пригретое место, он уверен что на него смотреть страшно, он слышит это каждый чертов день: о своих уродских вещах, гадком худощавом теле, о лице что наградила словом "безобразное", о том что его ноги можно сломать как спички и что он это обязательно сделает. Джек угрожает убить его не зная что убивать тут нечего. Хотя Кроутс верно об этом напоминает каждый раз когда рука этого ублюдка сжимается сильнее обычного. Хотя Петерсон уверен что эта шлюха просто не хочет стать соучастником убийства. Алика Кроутс. Сука которая должна сгнить в подвале прикованная цепями к трубам, чтоб каждый день кто-то говорил ей о её бесприкословном уродстве, о её гадкой фигуре, о том как херово на ней сидит очередная брендовая шмотка, кто-то должен окунуть её в это дерьмо как это делает сама девушка. Самая безобразная девушка на свете чьи янтарные глаза вгрызаются в его кожу стоит ему войти в класс. Доблядскойистомы Пока не убедится что все также сломлен и избит, а убедившись вернется к своим супер важным делам прикопавшись лишь тогда когда скука заиграет в жилках. Они ненавидят друг друга и кажется что ненавидеть её может только он, а его лишь она. Это что-то личное до блядской неприличности. Хотя Бену если честно вообще срать, пусть делает что хочет, эта дрянь не заслуживает внимания даже самого никчемного человека всея мира- Бена. Хотя так наверняка думает только он сам, остальным не проглядеть эту желчь и грязь под маской такой миловидной морды что нравится всем, даже когда эти мелкие рученки одевают на его голову очередную порцию супа или еще чего похуже, все смеются наблюдая за этой сценкой.       За сценкой что буквально всосалась в его будни.

Бе-сит

Он даже думает над тем чтобы выйти из душащей комнаты остудить голову как говорят но эта самая "душащая комната" во много безопаснее остального дома, как минимум запертую дверь выламывать не станут, а значит шанс того что его просто блять убьют за то что Петерсон разбудил мать очень и очень мал, хотя вероятнее всего этот сучий сын все ещё в доме, по спине лезут мерзкие мурашки. Нахуй душ. Пальцы на неком автомате впиваются в ладони раздирая и без того истерзанную кожу. —трус~~- её голос доводит до блядской дрожи хотя самой девушки здесь и подавно нет. —ничтожество~~- ей и не нужно быть рядом чтобы доводить его до этого блядски ничтожного состояния, сука, грязная сука Алика Кроутс. Он желает ей смерти. Он ненавидит её до дрожи в руках.       Голова в привычке поворачивается к окну заглядывая в соседнее и тот еле сдерживается дабы не засмеятся, как псих, сумасшедший, потому что сука Кроутс уже проснулась разгуливая по своей комнате. Из всех проклятий что могли ему достаться, выпала она. Сука Кроутс. Алика бы даже не спорила услышав мысли уродца Перерсона, этого невзрачного ублюдка что видел её насквозь. Сучий сын. Чтоб его. Ей было гадко осознавать что новый дом переезда в который они с сестрой ждали год, если не больше, находился в жалких метрах, прямиком по соседству с ним. Брюнетка правда не знала откуда в ней столько выебучей ненависти к нему, из-за чего каждый раз когда он появлялся в груди рвзгоралось пламя, но ей насрать, значит так нужно и этот пес заслужил. Так было всегда. И будет. Он апатичное дерьмо что готово было плюнуть ей в ноги даже чувствуя как к лбу прижимают ствол пистолета, господи как она ненавидела его: эти волосы, растрепаные настолько что иногда зарождалась мысль подарить ему расчёску, голубые глаза, не как омут, а будто какая-то химическая реакция настолько ядреными они казались, как кислота что вот вот выплеснется прямо на неё, этот рост, почему он такой..фу блять. Ему просто повезло что у неё мама низкая, и что она похожа на маму иначе бы раздавила так еще и брезгливо морщилась вытирая обувь, его тело что было ужасным на сто из десяти, тощее, болезненно худощавое. Гадство да они спокойно могли иметь один вес, хотя хах, она же ниже...сучий пес, жрать нужно нормально. Но это не её дело. Пусть хоть подохнет от изнеможения, хотя смотря на его кожу, да, видимо он на пол пути к этому.       Она и знать не знала что Петерсон ненавидит её идентично: её блевотные глаза, карие и невзрачные, невыразительные, в них нет ничего, каштановая копна волос что он каждый раз мысленно сравнивал со шваброй или водорослями, иногда не только мысленно, жидкие и прямые, опрямляют её бледное лицо с этими губами что часто сжимались в полоску пока она отвечала у доски, не пухлые, не тонкие. Никакие. Как и нос, как он его ненавидел, он не знал за что, он никакой. Вся она простая серая масса. Такая аккуратная и худая, делает вид что изъянов нет и вообще. Ха. Ха. Какие.нахуй.изьяны.это.же.я. Но они были. Бен видел эту тону косметики которой был завален её стол. Мерзость. Низкорослая, рост наверняка еле доходит до метра пятидесяти, Бен сам был не очень высоким но гордился этой разницей в десять сантиметров. Он уверен что десять. Они ненавидели друг друга за все: соседство, эти незначительные привычки (которые замечали лишь они сами), внешность, фигуру, рост, одежду. За все Её наполняет омерзение когда та стыкается с его взглядом, ебаная кислота и блятская невзрачность. Да. В их стиле. Хотя нет. Стоп. Нет никаких "их". Есть Бен и Алика. По отдельности. Какого хера так рано Петерсон? Даже в мыслях она не назовёт его по имени. Не достоин. Всегда поздно встающий, Петерсон резко вскочил раньше обычного на минут так сорок и почти лихорадочно смотрел на неё со зверской злобой и та даже поежилась показав в окно средний палец, да чтоб ему посреди глотки стало. Он морщится слабо скалясь и отворачиваясь, ей даже слышно это недовольное недо-рычание что исходит от него чаще чем обычные реплики, почти всегда, будь то очередное неудовлетворённо на листе с тестом, или дохлая крыса в рюкзаке которую Аля так любезно притащила из подвала собственного дома, даже подралась за неё с котом Юном, херов Петерсон. А его трясет, сучка опять пытается скрыть эти свои "недостатки" тонной косметики, она опять посмотрела в ответ, нахера, зачем ты смотрела сюда вообще. Опять тупая злоба. Опять тупая боль. Чтоб её эту Кроутс. Тяжесть накрыла с головой стоило им просто посмотреть друг на друга, и так всегда. Как всегда выйдут почти чужие в одно и то же время, калитка его дома мерзко заскрипит и та снова растянется в усмешке, этой змеиной и по своему отвратительной хотя есть ли хоть одна издевательская усмешка которую нельзя назвать омерзительной? В том то и дело. Таких нет. —Мне тебя почти жаль, жалкое зрелище- под кожей оживают желваки и так хочется почувствовать эту апатию, безразличие прямо как к Джеку, но нет. Это Кроуст. Сука Кроутс. —Ничего разумнее и не ждал. Сейчас жалкое зрелище это то как ты пытаешься меня оскорбить- это никогда не цепляло, лишь из себя выводил ведь она права, права блин. —оскорбленного жизнью, оскорбить и правда тяжело. Мог бы хоть подыграть- та хмыкает сверкая своими гадкими, невзрачными глазами и ему почти тошно от этой ухмылочки, от того как она в очередной раз проходит мимо вбивая Бена в калитку, чтоб её. Он честно ненавидел её. Он невыносил Алику Кроутс.

***

Алика только в радость это все, вся его реакция разбавляют скуку, дикую школьную скуку этот его взгляд я-не-задет когда та скалясь пересчитывает его недостатки в слух убеждаясь что все на месте и иногда добавляя новые, хотя некий страх перед его ответом давит, так давит на легкие что с каждым словом, с каждым пунктом вдыхать тяжелее и Кроутс точно уверена, он заметил это, замечал с самого начала. Чтоб его. Снова свет от окна которого всегда бьет прямо в её сучье окно и это бесит, так что на следующий день еду по его лицу размазывают с большим нажимом, увлечением, да..он иногда даже готов признать что заслужил. Но каждый раз будто от огня отдергивается понимая что нет, хера с два она заставит его признать что шлюха Кроутс права. Ни-за-что. Ни-ко-гда. Он скорее сдохнет от рук этого ублюдка Джека чем признает. —Ох. Тебе не надоело?- голос друга почти волнительный, первый урок алгебры как проклятье и та с радостью будет срывать свое недовольство на Бене я-не-задет Петерсоне. Алан был по своему хорош в их дружбе, тот самый что здраво мыслил, брюнет никогда не перегавкивался нискем, хотя и Аля лаяла лишь на одно, хотя не в этом суть. Алану было наблюдать как подруга с танцующими чертями в глазах зажимала Петерсона в его углу, на последней парте, в этот момент она ему почти благодарна. Никогда не спрашивает. Просто слушает. —Нет. Нет. Нет. Это не надоест. Низа что- ей иногда приходилось игнорировать эти слишком я-все-понимаю взгляды, потому что она сама не понимала. Ничего. Просто Петерсон мишень, самое дно в пищевой цепи вместе со своими ядреными голубыми глазами и волосами светлыми от природы, мальчик на расхват, берите кто хочет двадцать долларов час. —Эй, Петерсон, видел как от твоей шлюхи-матери уходит очередной клиент, или она им бесплатно даёт за наркоту?- Джек, ох блять, не старайся, мне-насрать взгляд скользит по нему и блондин отчуждено фыркает отворачиваясь. —Или может это от тебя, а? Я с кем блять говорю уебище.- боли почти нет когда спина встречается с полом, затылок жжет от удара о твёрдое бетонное покрытие и из уст позволяют слететь лишь шипению, так будто змее наступили на хвост. —Угомонись.- это отрезвляет, этот голос заставляет даже ублюдка Джека остановится так и не успев схватить Бена за шкирку, Кроутс смотрит не недовольно, скорее разочаровано, тяжело, так что этот взгляд грузом опускается на плечи и снова моментальная усталость. Сука. —Не лезь Алика. Не лезь или...-он почти видит эту её усмешку, самодовольную и уверенную в себе как и всегда, эта раздражающая уверенность что когда-то её сгубит, он надеется на это. —Ох. Или что? Остановись, если учитель увидит это здесь будут проблемы, не смей трогать его...здесь. Для такого дерьма есть улица- как же это утомляет, все её существо, каждое её слово сейчас просто выбивает из колеи привычного безразличия, он беситься, даже благодарить незачто, чёртова выпендрежница. Джек рычит отступая перед ней, он же блять выше, она же блять Кроутс, просто ударь её, ударь со всей силы, так чтобы искры из глаз. Но его мысли все равно будут не услышанными, хотя кажется она их слышит или они у них одни на двоих. Эта ненависть их сгубит. Петерсон почти брезгливо морщится разглядывая спину Кроутс, ровный позвоночник и почти невзрачную фигуру, подходящую для столь невзрачной девушки. Омерзительно. Ей тошно ощущать его взгляд, зубы скрипят и хочется выблевать это чувство, ненависть наполняет и почти выплескивается через край. Гадость. -не смотри. Мне тошно от этого- она даже не смотрит на него садясь на место, ему даже легче, потому что смотреть друг на друга им противопоказано. Поверь.мне.тоже.тошно. Столовая гадкое место, тут и правда можно разделить людей на уровни в пищевой цепи, и Бен на самом последнем, обязательно ходить сюда даже если и не платил за обеды, все забивают свои желудки этой отравой пока тот сидит опустив голову на стол, живот болезненно мутит что кажется скоро все внутренности пойдут на выход и как же гадко от этого. М.е.р.з.о.с.т.ь. —Привет)- сидящий вздрогнул резко поднимая взгляд на стоящую перед ним девушку, Бену даже неловко стало от этой открытости, слишком много света для него, слишком много доброты для него. Эта девченка вся такая слишком. От этого тошнит. -мы знакомы?- ему правда жаль что из всех к кому можно было подойти девушка выбрала его, глупый выбор. Бен не создан для таких как она. —Нет) Я Барбара)- ужасное имя, Бену не нравятся такие, слишком грубые, через чур незвучные. —Я подумала что мы можем подружится и... —Петерсон, нашел подружку?! Сколько заплатил?- её гадкая насмешка почти врезается в спину острым ножом, впивается в плоть терзая. Сука. —Твоих мозгов на большее не хватает? Они смотрят друг на друга и внутри Кроутс разгорается что-то блядски горячее, злоба. Гадкая злоба. ей хватает пары шагов для того чтобы настигнуть его, и тело даже не дрожит от мерзкого ощущения супа на голове все стекает по лицу за шиворот. Где-то в стороне слышен крик новой знакомой "Бен!", но Бен не смотрит на неё, на ублюдка Джека, только на суку...гадкую суку Кроутс что почти обжигает тем что находится через чур близко, так близко что из легких выбивает весь воздух. Он видит что она злится, и наверное даже не знает на что именно. Не смотри на эту дрянь так. Не смотри на неё так по нормальному. Ты не нормальный. —Что? Она сделала тебе скидку? Или эту фригидную суку кроме тебя никто не хочет?- ему почти жарко от её близости, почти душно от того как близко. Она дрянь с гадски красивой шеей, острыми ключицами, большими невзрачными глазами. Невзрачность и кислота. Низ живота мерзко скрутил и тот почти подскакивает вылетая из столовой ощущая её взгляд на спине. Сука. СукаСукаСука. Он почти не слышит взволнованого голоса этой дуры с уродливым именем закрываясь в туалете, почти не ощущает ледяной воды на лице. Он просто не может замечать что либо после этого. Хочешь сломать? Хер тебе Кроутс. Это я тебя сломаю. И Бен почти испуган слыша звук смс на телефоне. AlikA: что это был за взгляд, Петерсон? Сука. Он просто хотел и дальше её ненавидеть.