apathy

А если бы тогда он не пошёл? Если бы остался? Было бы все также плохо? Или может быть у них не было шанса? Изначально все шло не по сценарию этих книг и сериалов, что любят люди. Этот роман обречён на плохой финал, оба это понимали. С самого начала все знали конец этой истории. Даже когда и пришедшая игра, и желанная девушка были так близко, богу пришлось это оборвать. Бога нет. Так решили оба.       Его пальцы сжимали диск с игрой. В то время как Джек стоял напротив. Все они смотрели на него так, будто его избиение принесёт им миллион в своей игре, тогда как для Бена это будет конечный уровень. Пройти его он, увы, не сможет и не смог бы ни при каких обстоятельствах. Они шайкой кричат ему что-то своё, толкая в воду, говорят вроде: «Плыви! Покажи класс». Бен никогда не умел плавать. Ему напомнило это какой-то давний сон: он идёт ко дну, старается дышать, но каждый вдох заполняет легкие водой, желание жить губит. Пальцы пытаются вцепится в воду так, словно это возможно, но она лишь протекает сквозь них разом с его желанием жить. Впервые в жизни он так желает увидеть её, посмотреть в эти мерзкие глаза и почувствовать, как обволакивающая апатия отступает. Зачем стараться? Все равно не всплывёшь. Это чеканится в голове её голосом, таким ехидным и довольным. Просила ведь умереть. Её слова виноваты в этом. Джек со своей шайкой. Все они виноваты в том, что шанса ему больше не дадут. Никто не спасёт. Он даже погибнет в одиночестве, ненавидя её каждой клеточкой тела. Не встретятся они сегодня, он не откроет окно, чтоб она после своего отрицания влезла туда. Никакого ужина на двоих, который запивали бы чаем из одной кружки. Ему обидно. Его дерёт злоба, чёрная, как и краски заполнившие их листы жизни. Так невыносимо слышать их гогот. Бен никогда не выбрал бы это под сопровождение смерти. Скорее её голос, что шипел о ненависти. Голос матери, говорящей ему, как жаль, что родился. Мама обрадуется. Алика тоже должна, но Бену честно будет обидно, если и она будет рада. На пороге смерти законно верить в лучшее, надеется на хорошее. Сегодня воскресенье. Понедельник так и не наступил. Он идет ко дну, слыша голос, до дрожи родной. Она умирает, слушая голос Алана на трубке. Но так хочется позвонить ему, потому что что-то внутри трепещет от волнения, словно где-то, где нет ее, там где он один, происходит нечто страшное. Запястья крепко перебинтованы под руководством друга. В доме давящая тишина, что вещает о том, как ее поступок уничтожил все, что строилось. Даже теплый ко всему Алан бурчал о том, как это выйдет боком, отрицать это было глупостью. — Мы можем просто забыть это, — Алика уверенна что забыть это все дорогого стоит. — Из нового, у меня ощущение, что он мне нужен, — Алан молчит и лишь позволяет себе усталый вдох, уничтоженный этими романтическими непонятками. — Значит не забудем. Твой дружок придет и ваше общее самобичевание выйдет на новый уровень. — Она лишь смеется, подперев голову рукой, под давлением этих событий даже из головы вылетело, как хорошо иногда общаться с людьми без шанса на смерть. Пускай все идет к черту, пока есть Алан, есть и маленькая искра в потемках сущего ада. Перед его глазами мелькает кровавая надпись [GAME OVER], проиграл в игре с читерами. Шансы были неравными изначально. Ему бы хотелось прикоснутся к ней в последний раз, вдохнуть аромат свежего воздуха, который он никогда не мог почувствовать в их городе. Ощущается удушие. Родится и умереть в одном сраном городе. — Ты знаешь, он не плохой, — Алан тяжело вдыхает. Алика тихо смеется, откинувшись на кровать. Ну да, это сложно объяснить, но Бена не касаются её шрамы, не он виноват во всём этом. Она сама виновата, все она. Алан словно ощущает её тяжесть в голове и тихо приговаривает о том, что следует развеется. Кроутс кивает, зная, что друг не видит, но он её понял, точно понял всё.

***

— Если бы я умер?, — Бен смотрит на неё, на бледную кожу, волосы оттенка чёрного шоколада и наверное понимает, что запоминает это все. Каждый изгиб. Просто в страхе забыть. — И что? Сдохнешь и все, — она лжёт. Он чувствует. — Не обижайся если что. — Ты не умрёшь. Не имеешь права. — Хорошо, не умру, - тихо смеётся, целуя тонкую шею.

***

— Лжец, — шипит это так обижено, так, словно он обязан был ей жизнью и смертью. Душа и тело принадлежали ей с самой их первой встречи. Как только она вошла в тот богом убитый класс, с кучей диких животных, что звались людьми и он. Отдельный вид. Мясо. Свинья на убой. Алика решила убить Бена, довести до смерти всеми способами. А потом взяла обещание не умирать. — Ты ведь пообещал мне, — голос надрывается, похороны прошли вчера и Кроутс стояла на них тенью, призраком прошлого, что пришёл посмотреть на концовку. Но призрак прошедших времён теперь он, их общих времён. Тело подростка было найдено на берегу озера, там, где они купались с друзьями. Где некоторые ловили рыбу, дети плескались вылавливая лягушек. Там был найден Бенджамин Петерсон, с лопнувшими капиллярами глаз, спутавшимся в водных зарослях телом, бездыханным трупом. Её Бенджамин Петерсон мёртв, его не существует, лишь прошлое. Глаза смотрели прямо в гроб, на тело ранее живого человека, который чувствовал, целовал её, получал избиения от одноклассников, ненавидит свою мать и саму Алику. Зубы скрипели, взгляд мутнел. Почему он? Что он сделал богу? Чем насолил Всевышнему? — Он бы все равно умер, — голос знакомой женщины отрезвил, заставил выпрямится и обернутся так, словно все нормально. — Мой сын, был обречён на это. Дети которых не желали, никогда долго не живут, — они с Беном были так похожи. У него её глаза, но те были пустыми. Женщина, которая потеряла сына, выглядела так хорошо, так спокойно, возвышалась над собственным горем. Алика так не умела. — Я благодарна тебе. Спасибо, что сделала его счастливее, хоть на мгновение, — её рука оглаживает плечо. — Его никто не любил, наверное кроме тебя, никто, — и ушла. Сейчас, стоя на том месте, где вчера решила отпустить, смотря на надгробие, становится невыносимо больно. Его больше нет. Её Бен умер. Бенджамин Петерсон 1989-2005 Смерть все равно нагнала тебя. Все равно нагнала. Полиция решила, что это суицид, неблагоприятные условия, такая семья, травля. Не выдержал. Алика знает, что не Бен убил себя. Он бы никогда не пошёл на такое. Он же обещал ей. — А ты мне нравился, — та криво улыбается, прикрыв глаза. Мир такой смешной.       Алике исполнилось восемнадцать, казалось, те времена были сотни лет назад, но Бенджамин Петерсон погиб в начале двухтысячных. Ей тогда исполнилось шестнадцать и жизнь впереди казалась пугающей. Ведь его не было рядом, ей пришлось идти одной. С Аланом их развела жизнь по окончанию школы, когда оба уехали в разные Штаты, после этого связь оборвалась, родители пишут редко и по поводу, сестра слишком занята. Её поступление на журналиста было спонтанным, необдуманным, просто чтоб уехать куда подальше. Туда, где кошмары с ним не найдут, где позор смоется с костей. Алика сбежала, уже год учится в этом колледже, живет в общежитии с однокурсницей и ведёт спокойную жизнь. Отпускает прошлое. Джек умер через пару недель, а его шайка вслед за ним. Групповое самоубийство. Может на них давила совесть за смерть Бена, а может что-то ещё. Это могла быть она. Кто угодно. Но ведь это в прошлом, сейчас все хорошо. Пальцы сжимают доклад по родному языку, пока соседка задрачивала какую-то игру, найденную в старых коробках. Детский сад. Дверь отпирается, листы с докладом выпадают из рук. Нет. НетНетНет. Её соседка висит под потолком на поясе халата, а на компьютере мигает фраза.

[Game Over]

Телефон вибрирует, позади неё слышатся крики людей, но весь мир тухнет от одного единственного сообщения Ben: Скучала? Значит, игра начинается снова.

***

— А если бы вы не были такими идиотами? — Алан тяжело вдыхает, укладывая на свежую могилу цветы. Алика Кроутс 1989-2008 Её душа с оттенком спокойствия