Это точно тюрьма?

       Утро начинается не с кофе. Утро начинается с того, что какой-то придурок выбивает дверь твоей тюремной камеры и вваливается в нее на коне. На грёбаном коне! Откуда в тюрьме конь? — Доброе утро, господа! Настало время просыпаться! — мужчина громко рассмеялся и принялся будить заключённых. — Иди в жопу, Ямато, мы спать хотим, — фыркнул под нос Джуго и ещё сильнее укутался в одеяло, пытаясь досмотреть сон.        Но Ямато был неумолим. Он просто приподнял парня над землёй и легонько потряс. Точнее, это ему казалось, что он это делает аккуратно, но на самом деле голова Джуго уже была готова отвалиться. — Ладно, ладно, просыпаюсь. Доволен теперь?        Шум в камере разбудил и остальных. Они переглядывались между собой и пытались понять: кто они, где они и какой сейчас год. — Вижу уже все проснулись. Отлично! Давайте собирайтесь, и я отведу вас в пятый корпус. — Опять тренировка? — от испуга у Уно подкосились ноги, и он упал на бетонный пол, — Блять… Тело всё ещё болит после вчерашнего. — Мне было сказано отвести вас всех в пятый корпус. Поэтому нет времени на жалобы, собирайтесь, у вас есть пять минут.        Ворча и проклиная всех надзирателей, заключённые тринадцатого корпуса наконец-то приготовились к выходу. — Эй, Уно, а это нормально, что именно Ямато будет нас вести? Я немного волнуюсь по этому поводу, — Нико подёргал друга за штанину, привлекая его внимание. — Действительно. Это может быть проблемой. — Что-то не так? — обернулся на их разговор Элис. Как-то странно: почему они так боятся Ямато? Он вроде нормальный человек. Да, он шумный и немного раздражает, но, в отличие от Хаджиме, он гораздо добрее. — У Ямато топографический кретинизм. Ходят слухи, что он может заблудиться даже в собственной квартире. Однокомнатной. — Да ну нах! И его взяли на работу надзирателем? — Тихо ты, — Уно быстро прикрыл рот Элиса рукой и осторожно посмотрел в сторону Ямато. К счастью, он ничего не услышал.

***

       Два с половиной часа… Два, сука, с половиной, нахуй, часа, блять, они ходили по коридорам корпуса. Джуго несколько раз предлагал чтобы он вёл, а Ямато следил за порядком, но его предложения отвергали. — В этом нет смысла, Пятнадцатый, всё равно мы скоро прийдём. — Ты это пол часа назад говорил, придурок! — Джуго стукнул надзирателя ребром ладони по спине. А ведь если бы Элис ударил своего надзирателя в прошлой тюрьме, то ему, мягко говоря, было бы очень больно. Эта колония начинает нравится ему всё больше и больше. — Яматочка, пожалуйста, пусть Джуго нас ведёт. У меня уже ножки болят, — просил Нико со слезами на глазах. — Серьезно, мы просто ходим кругами, — Рок поднял мальчишку на руки, — Ещё мы очень устали после вчерашней тренировки.        Неожиданно Ямато остановился. Атмосфера вокруг него начала сгущаться. Он медленно обернулся и непонятная аура окутала заключеных приводя их в ужас. Глаза надзирателя не выражали никаких эмоций; медленным шагом, немного шатаясь, он подошёл к Року и положил руку на плечо и сжал пальцы мёртвой хваткой. — Почему… Почему вы не позвали меня с собой? Я тоже хотел тренироваться! Тем более в пятом корпусе они всегда самые продуктивные. Я должен наверстать упущенное! — Ямато сорвался с места и нашим ребятам пришлось бежать за ним, чтобы не отстать. Зато наконец-то они прибыли. Похоже топографический кретинизм Ямато пропадает в тот момент, когда он хочет тренироваться.

***

       Через некоторое время вышел Самон Гокуу. Мартышка какое-то время отчитывал японца за опоздание. Просто представьте эту картину: мелкое хвостатое создание орёт на двухметровый столб. Как тут не заржать? — Семьсот семьдесят первый! Будешь ржать, не отведу во внутренний двор.       Только он это сказал, как все оживились. — Внутренний двор? Значит мы всё-таки заслужили там побывать? Элис, ты слышал? Сейчас ты увидишь внутренний двор пятого корпуса! — Уно кружился на одной ноге, будто балерина. — А что такого особенного в этом дворе? — Увидишь. Это место — наша гордость, — выпятил грудь Самон.

***

       Если бы рай существовал, он бы выглядел именно так. За огромными красными дверями, что были украшены сложными узорами из резьбы, простиралась огромная территория с кипарисами и озером с кристально чистой водой. Небольшие рыбки плавали вокруг нежно-розовых и белых водяных лилий, а между деревьями вилась каменная тропинка. Элис стоял на деревянной сцене, уперевшись руками об поручень и пытался сохранить в сердце каждое мгновение этой красоты. — Это место… Оно восхитительно… — Да, оно напоминает мне о брате, — Самон мечтательно закрыл глаза. — Брате? — Я всегда восхищался своим братом. Он всегда был строг к другим, но больше всего к себе. Он всегда доводил дело до конца и никогда не оставлял других в беде. Многие считали его жестоким, но он всего лишь пытался защитить остальных. Он был моим идеалом. Помню, когда я был маленьким, я всегда следовал за ним хвостиком. Я хотел быть таким же как и он. Но, — надзиратель сжал кулаки и закусил губу, — в один день всё изменилось. В один день он убил заключённого. С тех пор клеймо брата убийцы висело на моей шее. Я пытался разорвать все связи с ним, пытался доказать всем, что мы разные люди, но взгляды презрения продолжали меня преследовать. — Значит вы ненавидели брата за это? — Не ненавидел. Я просто был очень зол на себя. Столько времени проводил рядом, но так и не смог понять его мир. Почему он убил того заключённого? Что им руководило в тот момент? Но даже после этого я не считал брата монстром. Удивительно: как одна ошибка, один поступок может перечеркнуть всё хорошее, что ты делал для людей. Элис молчал. Интересно, Рёко тоже чувствовала это? Хотя вряд-ли, она ненавидела его, и эта ненависть была целиком и полностью заслуженной. — Как думаете: заслуживает ли убийца на прощение и второй шанс? — Трудно сказать. Всё зависит от обстоятельств. Во-первых, почему было совершено убийство: это была самооборона, случайность, попытка защитить кого-то, жажда наживы, неконтролируемый всплеск эмоций или же разум человека настолько сломлен, что он откинул все нормы морали? Во-вторых, сожалеет ли он о своем поступке? Если преступник действительно хочет исправиться и искупить свой грех, то, возможно, для него ещё не всё потеряно.        Цоканье каблуков прервало их диалог. Когда Элис обернулся, его чуть ли не сбило с ног красотой этих незнакомцев. Их кожа блестела на свету, волосы были идеально уложены, а одежда словно куплена в дорогом бутике. Если бы не плашки с номерами на двоих из них и форма надзирателей на третьем, то Элис бы принял их за фотомоделей. — О, Фазан, как жизнь? — Самон помахал сотруднику. — Сколько раз говорить: не называй меня так, — мужчина недовольно хмыкнул и перевёл взгляд на стоящего рядом Элиса, — А ты ещё кто? Новенький? — Да, сер, я из тринадцатого корпуса. Моё имя Элис. — Киджи Мицуба, главнадзиратель третьего корпуса. Надо же, ты первый, кто заметил, что я мужчина. К тому же имя у тебя очень милое. Из какого ты, говоришь, корпуса? — Из тринадцатого. — Что?! Самон, что эти придурки тут делают? Ты же знаешь, что они оказывают плохое влияние на моих мальчиков.        Истеричный крик Киджи привлёк всеобщее внимание. И вот заключённые третьего и тринадцатого корпуса собрались все вместе чтобы поболтать и прекрасно провели время вместе. — Что эти петушки тут забыли? — Уно указал пальцем на Хани. — Ещё одно слово и я тебя прямо тут при всех выебу, — фиолетововолосый сунул средний палец прям под нос азартному игроку. — А если серьезно, почему вы здесь? Или вы тоже тренировались с Самоном и остальным чтобы вам разрешили прийти сюда, — вечно голодный хулиган держал Уно за косичку, чтобы тот не набросился на Хани. А ведь недавно тут такая тишина была. — Тренировка? Ха! Наш надзиратель просто попросил Самона и нам позволили тут отдохнуть. Вот что бывает, если у охранников нормальное отношение друг с другом, — ехидно улыбнулся Труа, сверкнув очками. Может он надеялся задеть этим парней из тринадцатой, вот только у хитреца Уно уже был непобедимый контраргумент. Парень прищурился и высунул кончик языка словно котёнок. И в этот момент все замерли. — Нет, Уно! Я не знаю, что ты собираешься делать, но не делай этого, прошу, — Джуго тряс друга за плечи, пытаясь достучаться до его разума. — Это плохо… Если Уно… Ничего хорошего не жди, — испугавшись нависающей угрозы, Нико спрятался за спину Рока и, заметив вопросительный взгляд Элиса, продолжил, — Уно всегда так делает, когда собирается сказать или сделать какую-то глупость. В прошлый раз его чуть ли в карцер не посадили за это. Джуго продолжал просить Уно ничего не говорить, просто промолчать. Но было слишком поздно: шутка уже засела в его голове словно паразит. — Вот вам и прямое доказательство того, что Обезьяна спит с Фазаном! — Что?!!! — на лицах надзирателей читалось только одно: «Убью суку». Уно лишь судорожно сглотнул, осознавая какую хрень он только что ляпнул. — Ты вообще в курсе, что выдавать чужие секреты отвратительно? Я обязательно поговорю с Хаджиме о твоём поведении. — Эм, Киджи, по-моему, он тогда просто шутил. А вот ты уже нас выдал. — Упс…        Ебать, что происходит? Все просто переглядывались между собой и не знали что сказать. Неловкая ситуация. Кто знает, сколько бы ещё они так стояли, если бы не Ямато, который пришел отвести своих заключённых обратно в корпус.