Это точно тюрьма?

       Каждый поход к начальнице был для Хаджиме настоящей пыткой. Ее холодные рубиновые глаза прожигали насквозь. Надзиратель чувствовал себя будто на минном поле: один неверный шаг, и его труп будут отдирать от стен. Момоко Хьякушики постоянно за ним следила и вызывала к себе при малейшей возможности. Если она узнает о побегах из тринадцатой камеры, то даже страшно представить, что будет с Хаджиме. Судорожно сглотнув и поправив фуражку, он вошёл в кабинет начальницы. — А, Хаджиме Сугороку, я ждала тебя. Ты подготовил отчёт о новеньком? — Д…да, мэм, я подготовил все необходимые документы, — пытаясь сдержать дрожь в голосе, ответил Хаджиме. — Благодарю за ваши старания. В данный момент меня интересует ваше личное мнение насчёт этого заключённого. — Элис Ябусамэ или же заключенный номер Семьсот семьдесят один. Самый старший заключённый в тринадцатой камере и самый спокойный. Жалоб на поведение нет. Единственное, что меня беспокоит: это амнезия парня. — Амнезия? — Он ничего не помнит о деталях своего преступления. Но, несмотря на это, он продолжает утверждать, что именно он убийца. — Значит у вас есть подозрения насчёт того, действительно ли он является преступником? — Всё верно. Вы же помните историю с бывшим надзирателем пятого корпуса — Энки Гокуу? Все считали его убийцей, но в итоге оказалось, что он был под контролем Эльфа. Что если этот заключённый тоже находится под его влиянием? — В таком случае этот юноша может представлять собой опасность. Если окажется, что он каким-либо образом связан с Эльфом, немедленно сообщить мне. — Да, мэм. — На этом всё, можешь идти, Хаджиме Сугороку.

***

       Наверное, нет более счастливого человека, чем Уно, когда все собираются вместе в игровом зале. Для него это единственный способ провести больше времени с парнями из других камер. — Что стоим, кого ждём? Заходи быстрее, Элис. Во что сыграем сегодня: в дартс, в бильярд или может маджонг? — Хуманизация сыра-косички толкала полосатого парня внутрь комнаты, где уже развлекались остальные ребята. Нико читал свою любимую мангу и, то и дело, выкрикивал самые крутые фразочки оттуда. Рок и Джуго играли в дурака. Джуго, кстати, проигрывал. Ещё в комнате играли в бильярд Хани и Труа. Недалеко от них сидел какой-то юноша. Как странно: на его плашке написано, что тот из тринадцатого корпуса, но Элис его ни разу не видел. Или всё таки видел? Лицо у него слишком знакомое. — А кто этот парень? – Элис жестом указал на незнакомца. — Ты про Цукумо? Пошли, я вас познакомлю. Цукумо! – Уно замахал руками, привлекая внимание заключённого, — Он у нас немного скромный. Парни переглянулись между собой. — Итак, начнём наше знакомство. Цукумо, это Элис. Элис, это Цукумо. Надеюсь вы сможете поладить. — Я тебя нигде раньше не видел? — этот вопрос они оба задали одновременно. — Вы уже знакомы? — Уно ошарашенно смотрел то на одного товарища, то на другого. — Боюсь, что это невозможно. Этот юноша не мог меня видеть. Ведь я, как истинный шиноби, всегда остаюсь в тени.        Из другого конца комнаты к троице прилетел крик Джуго: – Ты не шиноби, придурок! Нет, серьезно, где Элис мог видеть этого человека? Стоп, неужели он... Быть такого не может. А, хотя... — Вспомнил. Ты же тот самый актё... Но не успел полосатик закончить свои слова, как к его горлу моментально прижалось лезвие куная. — Держи язык за зубами. А теперь медленно кивни, если понял. Семьсот семьдесят первый медленно опустил и поднял голову, а когда опасность миновала, сделал несколько широких шагов назад. — Ну нахер тебя, ебанутый, – юноша уже хотел уходить, как вдруг прямо перед ним, словно из-под земли, возник Цукумо. — Слушай, ты это, извини, пожалуйста. Я погорячился. Я бы никогда не причинил никому вред, честно. Надеюсь, ты сможешь меня простить, – он ещё очень долго извинялся, что Элис даже начал чувствовать себя виноватым в этой ситуации, так как довёл парня до такого состояния. Чтобы хоть как-то убрать напряжённую атмосферу Уно предложил послушать музыку. – Мне Мицу недавно подарил этот диск. Говорит, что у певицы просто божественный голос.       Никто не сомневался в том что у Мицуру прекрасный вкус, поэтому все согласились включить эту песню.

***

Из колонок полилась музыка: такая сильная и в то же время нежная. Она струилась золотыми нитями и проникала прямиком в сердца так, что оно начинало биться в такт мелодии. Главная солистка вкладывала в каждую ноту все свои силы. Её голос вдохновлял, подбадривал, пробуждал воспоминания. Это было похоже на сон. Все просто застыли на месте, и никто не слышал тихое: "Выключи".        Эти слова повторялись снова и снова, пока Джуго не пришел в себя и не обратил внимание на источник звука. Словно призрак, затуманенным взглядом на колонки смотрел Элис. На его щеках блестели дорожки из слёз. Юноша упал на землю и, прижав ноги к груди, уткнулся лицом в колени. Заливаясь слезами, он повторял одни и те же слова: "Выключи. Пожалуйста, выключи. Мне жаль. Мне правда очень жаль. Рёко. Это все моя вина. Почему ты должна страдать из-за меня? Прошу, прости меня. Рёко. Мне очень жаль. Прости меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Рёко. Прошу, не ненавидь меня." Даже когда музыка стихла, он продолжал дрожать и сдирать кожу на руках. На шум прибежал Хаджиме, а в это время остальные пытались привести парня в чувство. – Что с Семьсот семьдесят первым? – Понятия не имею, – обеспокоенно процедил сквозь зубы Уно. – Хаджимешечка, пожалуйста, помоги Элису, – умолял Нико. – А я надеялся, что хоть он него проблем не будет, – Хаджиме поправил фуражку и ударил со всей силы заключенного по шее, вырубив его. После он взвалил Элиса себе на плечи и понёс в медпункт.