Побег
31 октября 2020 г., 00:07
Анжелика бежала по крутой улице ночной Сеуты, худенькая, легонькая, словно девушка-подросток. Черная шерстяная шаль прикрывала не только платье из черного шелка, но и белый платок на голове, броский в темноте. Предосторожность оказалась не лишней. Навстречу шла подвыпившая компания, и Анжелика незаметной тенью вжалась в арку закрытых ворот.
Ее путь лежал на постоялый двор при монастыре Святой Троицы. После утомительных переговоров привратник пропустил сеньориту и махнул рукой, куда идти. Анжелика пересекла внутренний двор, прошла в конец открытой галереи, где прямо на полу спали несколько десятков мужчин. Луна и чадящие лампы, прикрепленные к колоннам, освещали их ряды.
Огромная фигура беглеца из Мекнеса выделялась среди всех. Анжелика подошла к нему. Колен Патюрель казался Геркулесом, высеченным из мрамора, но в нем было столько тока жизни! Плечи и грудь героя мерно двигались при дыхании. Горделивое во сне лицо обрамляли светлые волосы и аккуратно подстриженная борода — Анжелика видела его таким в начале их путешествия. На руках темнели шрамы… На нем была новая матросская одежда, а под головой лежал потрепанный верблюжий войлок бурнуса.
Анжелика опустилась на пол и нежно отвела волосы со лба мужчины.
— Колен Патюрель, — тихим шепотом позвала она. — Колен, друг мой… Ваше величество…
Мужчина открыл глаза, и умиротворение сна сменилось суровостью узнавания.
— Анжелика? Мадам, что вы здесь делаете? — приподнялся он на локте.
— Колен, я сбежала. Как хорошо, что ты еще не выехал в море! Пойдем отсюда.
Он поднялся и взял свою подушку.
Когда они отошли на достаточное расстояние, Анжелика потянулась к Колену, и он, еще не вполне очнувшись от сна, обнял ее хрупкую фигурку. Как ее пьянила и немножечко пугала разница в росте и телосложении…
Анжелика запрокинула голову в надежде на поцелуй.
— Мы в монастыре, мадам. Что стряслось, что вы посреди ночи стали искать меня?
Она отстранилась, и моряк тотчас отпустил ее.
— Колен, я бежала от французского посланника, и нам нужно сегодня же ночью, пока меня не хватились, выйти в море.
— Мы не успеем, — выдавил он разом позабыв все обиды. — Корабли выходят только с шести утра.
— Раньше, возможно, мой побег и не обнаружат. Пойдем!
— Ягненочек, ты не понимаешь, чего хочешь.
— Колен, разве вы забыли? Мы вышли из Мекнеса и прошли пустыню, так неужели не выберемся из этого города?
Подавив вздох, мужчина молча направился к воротам. Анжелика снова едва поспевала за его семимильными шагами, и это наполняло ее сердце пьянящей радостью.
Привратник без лишних вопросов выпустил их за ворота.
— У меня есть драгоценности, их хватит, чтобы расплатиться с капитаном, — сообщила Анжелика по дороге в порт.
Это было очень кстати.
Анжелика осталась возле церкви на причале, под защитой Девы Марии, а Колен отправился в трактир, где мог бы столковаться с моряками.
Увы, вести были неутешительны. Ближайший корабль, к тому же в Испанию, а не во Францию, выйдет из порта только следующим утром. Колен был в отчаянии: он не мог защитить ту, что уже не впервые доверилась ему. Его бесценное дитя вновь отберут, а ведь он, вспоминая ее слезы и наполненное любовью лицо, твердо решил, что если Небеса еще раз вернут ее, то он больше не отступится, пока она сама не прогонит его.
Он спрашивал про простой рыболовный баркас, но и его посреди ночи найти было невозможно. Даже в плену, даже в пустыне Колен Патюрель не чувствовал себя настолько нищим и беспомощным.
Колена не было долго, слишком долго. Близился ранний рассвет. Помолиться перед церковью остановилась девушка вполне узнаваемого ремесла. Спущенная с плеча сорочка открывали полные упругие груди и крепкое плечо. Светлые волосы свободно спадали на спину. Призывная, размашистая походка красноречиво выдавала чувственность и женское бесстыдство. Здесь, в порту, жрице любви не приходилось особо скрываться.
У Анжелики возникла почти безнадежная идея.
На смеси испанского, французского и арабского она спросила об отходе кораблей. Девушка не могла сообщить ничего, но вскоре женщины разговорились.
Микела, так звали проститутку, довольно хорошо понимала по-французски, а сама изъяснялась либо по-испански, либо на знакомом Анжелике средиземноморском жаргоне. Сеньорита не расспрашивала ни о чем, а, поймав свободные уши, бойко рассказывала о себе. Она не помнила своих родителей, но родилась, судя по всему, именно в Сеуте. Шесть из своих восемнадцати или девятнадцати лет жизни Микела занималась ремеслом портовой шлюхи. А ребенком либо просила милостыню, либо воровала с одной из городских банд.
Тут к ним подошел Колен Патюрель со своими невеселыми новостями.
— Укроешься в мастерских монастыря, а я тем временем найду судно.
— Но ведь меня станут искать в первую очередь возле тебя.
— Последние два дня я провел на корабле. А прятаться в городе или в верфях тебе нельзя.
Но оба понимали, насколько рискован такой план.
Вдруг подала голос Микела. Забытая всеми, девушка с интересом прислушивалась к разговору, не вполне понимая, о чем речь, но увлекаясь сложностью и авантюрой.
— А ты спрячься прямо здесь, у Марии Девы Африканской.
— Ты не понимаешь, меня искать будут очень тщательно, по приказу самого губернатора, так что обыщут все закоулки.
— А чем ты этому индюку не угодила?
— Не ему, а посланнику короля Франции. А губернатор ему помогает.
Глаза Микелы загорелись огнем.
— А пускай они побегут по ложному следу, а? Слушай, мы с тобой приблизительно одного роста, обе худые, как мощи, обе белые… Переоденемся, ты спрячешься, а солдаты будут гоняться за мной! Пускай еще догонят, — уже хохотала она.
Анжелика переглянулась с Коленом. Выбора у них, похоже, не было.
Переодевшись в черное шелковое платье Анжелики, Микела с удивлением оглядывала себя.
— Ух ты! Да я могу сойти за знатную даму!
— Только нужно вытереть краску с лица и собрать волосы.
— Это само собой.
Анжелика заплетала густые волосы девушки в косу:
— Никогда бы не думала, что в Сеуте можно встретить настоящую блондинку, да еще и с такими глазами.
— Скорее всего, я из амациргов, рифских берберов. Среди них много светловолосых и светлоглазых.
— Но ведь ты христианка, — удивилась Анжелика
— Я с детства живу в христианском городе. Не знаю, правда, крещена я, или нет.
Несмотря на серьезность положения, Анжелика развеселилась, не говоря уже о Микеле — та даже подпрыгивала от предвкушения.
Плащ остался у Анжелики. Вскоре зазвонили к заутрени, и беглянка вместе с благочестивыми прихожанами вошла в храм.
На прощание Анжелика подарила Микеле бирюзовое колье, подчеркивающее прозрачность ее глаз, а нормандцу отдала бо́льшую часть драгоценностей. Ей самой оставалось только постараться поменьше бросаться в глаза окружающим и ждать.
* * *
Уже с самого утра испанские солдаты прочесывали весь город — а ведь им нужно было защищать крепостные стены от арабов. Монастырь Святой Троицы обыскали в первую очередь, ведь оттуда маркизу дю Плесси де Бельер забрали в дом губернатора. Привратник сообщил, что ночью в обитель, к постояльцам гостиного двора, приходила дама, а потом вышла в сопровождении беглого христианского раба. Теперь солдаты знали, что беглянка одета в черное платье. В верфях нашли Колена Патюреля, который заявил, что со спутницей он попрощался на рассвете, что, в общем-то, было правдой. Внимание доблестных воинов привлекла блондинка в черном французском платье, осторожно переходящая от корабля к кораблю. Завязалась погоня. Девушка без устали бежала по улицам, петляя и ныряя в подворотни. Пару раз она пряталась в дверях каких-то домов и уже показывалась на плоской крыше, бегущая вдаль и ловко перепрыгивающая с дома на дом, благо, застройка крепости была плотной. Но вот, крыша следующего дома оказалась выше, чем та, на которой стояла беглянка. Солдаты, преследующие ее по земле, издали победный клич, несколько из них заколотили в дверь дома. Но девушка, словно ящерица, взобралась по шершавым камням стены, подтянувшись, залезла на следующую крышу и скрылась из вида. Дальше начинались Королевские стены вдоль морского канала, но маркизы и след простыл. Не может быть, чтобы она утонула, упав в воду! Умела ли она плавать? Позвали моряков и ныряльщиков. Через час беглянку заметили уже в дальней части Сеуты. Солдаты бросились вдогонку и наперерез, но перед очередными стенами маркиза снова исчезла. На Сеуту упала южная ночь. Должны ли они обыскивать дома жителей? — размышляли солдаты, стоя перед городскими воротами. «Не слишком ли много беготни в осажденном городе из-за этой француженки и ради французского дипломата с сомнительной миссией и манерами?» — думал дон де Лос-Кобос-и-Паррандес в тишине домашней часовни. Солдаты были отозваны. Месье де Бретей был в отчаянии. Губернатор позволил ему собственными силами искать сбежавшую маркизу, обыскивать суда, если капитаны не станут возражать, — но не более. В тишине ночной верфи встретились Колен Патюрель и Микела. Мягко плескались волны. Яркая луна освещала гавань и площадь причала. Моряк пошел к церкви Богородицы Африканской, а девушка наблюдала, чтобы не было слежки. Из тени пальм возле храма вышла Анжелика. Она покинула свое убежище вечером, перед закрытием церкви. Женщина с жадностью накинулась на принесенную еду. Колен с тоской наблюдал за нею. Даже сейчас, когда она без малейшего стеснения и церемоний хватала своими белыми зубками сладковатое мясо омара, можно было заметить утонченность движений благородной дамы. Слепец! И все же это она, его ягненочек, его сестра по пустыни, та, которая собственный мужеством возвращала ему присутствие духа и не раз уберегала от отчаяния. Та, с которой он столько раз занимался любовью, утоляя и плотскую, и душевную жажду. Микела увела сообщников в свою тесную комнатку неподалеку от верфи. Пока город обыскивался, появляться здесь было опасно, но теперь было почти безопасно. Женщины провели ночь на тесном ложе портовой шлюхи. Колен уснул на циновке, завернувшись в свой плащ. Под утро Анжелика выбралась из постели и подлезла под руку своего друга. Колен враз прижал ее к своей груди: — Ягненочек мой… — Колен… — потянулась она к его мягким губам. Нормандец легко ответил, но не стал продолжать ласку. — Спи, малышка, скоро вставать. На душе обоих стало спокойно. Неизвестно, что ждет их впереди, но сейчас они вместе, и они непобедимы.* * *
На рассвете из порта Сеуты выходила каравелла с громким именем «Королева Изабелла». Капитан категорически воспротивился осмотру своего судна каким-то французом, даром что тот был посланцем Его Христианнейшего Величества, с которым у Испании назревала война. Когда корабль отдалился от берега настолько, что лица людей стали неразличимы, на верхнюю палубу вышли двое пассажиров. Они с замиранием сердца смотрели на удаляющийся город, на берберийский берег, на угадывающиеся вдали горы. Предвкушение свободы переплеталось с тоской, постепенно сменявшейся светлой грустью. Магриб, призрачный мир, ты незабываем, твой дух навеки пророс в наши души. Рабство Мекнеса, ты очистило их страданием. Зной пустыни, ты выжег ядовитые ростки слабости, лукавства, лицемерия и эгоизма. Прозрачный воздух гор, пропитанный высоким атласским кедром, ты вдохнул в нас силу, верность, веру в себя и в милость Всевышнего. Мы свободны.
