Отвертка

— Ваш сын – самый обыкновенный ребенок. Он просто гиперактивный, вот и все. Это проблема большинства современных детей, но в этом нет ничего страшного. Я могу Вам порекомендовать отдать его на какие-нибудь дополнительные занятия, которые подразумевают активные физические нагрузки. Так он будет быстрее расходовать энергию и доставлять намного меньше проблем… Это могут быть занятия спортом, как например футбол, который требует достаточной выносливости, ну или бокс… — Я говорю Вам, что он и так агрессивный, и Вы советуете отдать его на бокс? Разве это не чересчур жестокий вид спорта? — голос мамы дрожит от возмущения и беспомощности. — Не воспринимайте в штыки все, что мы Вам говорим. Мы лишь стараемся помочь. Вам просто стоит найти что-то, что поможет дисциплинировать ребенка и привить ему усидчивость и послушание. И активные физические занятия помогут справиться с этой задачей. Женщина старалась сохранять заинтересованный вид, но ей и вправду было плевать; моя мама была не первой, кто приходил с просьбой пообщаться с ребенком и выяснить, почему он так нелюдим и ведет себя агрессивно. Психолог не сильно хотела разбираться с каждым отдельным случаем, ведь все дети по природе своей немного злые, а такой простой диагноз, как гиперактивность, почти идеально ложился на каждого проблемного ребенка и устраивал всех родителей – никто не хочет думать, что его ребенок – псих. Медсестра, сидевшая за соседним столом, понимающе смотрела на коллегу и, вскинув брови, кивала головой. Она слишком сильно стукнула по столу, когда ставила печать на справке, да так, что мама аж дернулась от громкого звука. — И давайте проясним еще раз. Ваш ребенок не агрессивен. Он просто еще маленький. Его поведение не выходит за рамки нормы для детей его возраста. Просто воспитывайте его, в конце концов, вот и все. Он перерастет это. Мама взяла меня за руку и, попрощавшись с доктором, вывела из кабинета психолога, а затем и из поликлиники.

***

С того самого дня мама старалась найти для меня какой-нибудь кружок, где, по совету психолога, я должен был научиться усидчивости. Мне было всего 5 лет, я еще не ходил в школу, но, несмотря на возраст, уже успел принести маме множество проблем, хотя она этого не показывала. Она всегда говорила со мной ласково, улыбалась и гладила по голове, а глаза у неё всегда были грустными. Мама не хотела отдавать меня на бокс – она была очень доброй и не терпела жестокости. Поиски «меня» мы начали с футбола. Мы проходили с мамой мимо школьного футбольного поля, она остановилась у ограждения и позвала меня к себе. Мы стояли и смотрели, как старшеклассники играют и гоняют несчастный мяч по полю. Когда один из мальчишек забил гол, мама присела на корточки и посмотрев мне в глаза спросила, понравилась ли мне игра. Я все еще помнил слова психолога «доставлять меньше проблем» и глаза мамы, из которых еще немного и должны были потечь слезы. Тогда я соврал и сказал, что мне понравилось, хотя искренне мечтал, чтобы игра поскорее закончилась – меня тошнило от того, как часто мяч менял положение во время игры. Мой обман раскрылся примерно через неделю после начала первых занятий, когда я затеял драку с одним придурком, у которого, кажется, вся семья состояла из одних футболистов. Тот пацан явно нравился тренеру, который, разняв нас, обвинил меня в безучастности во время игры. Он кричал на меня, и мама, которая пришла забрать меня с тренировки, сообщила ему, что больше я не буду приходить на занятия. После того случая началось время постоянных перемен – я почти каждую неделю менял кружки и секции. Последней каплей терпения для моей мамы стали занятия по плаванию, на которых я от злости швырнул в тренера спортивный инвентарь. Бедный парень с синеющей щекой пытался убедить маму оставить меня на занятиях и обещал, что сможет привить мне любовь к плаванию, но я ужасно боялся воды, поэтому данное заявление было слишком смелым. И мама это понимала. Она выводила меня из бассейна с красными от стыда щеками, но все равно слишком любила, чтобы кричать и ругать. — Неужели тебе и вправду так сильно нравится драться? Мы ведь попробовали и футбол, и теннис, и даже плавание, где вообще сложно с кем-то ввязаться в драку. Может те доктора говорили правду и мне стоит отдать тебя на бокс...? Я молчал, потому что не знал, что ответить маме. На следующий день мама повела меня в спортивный центр, где проходил набор в детскую группу по боксу, но меня туда не взяли – в группу брали с 8 лет, а мне едва исполнилось 6. Когда мы выходили из спортивного зала, где шел набор в группу по боксу, мы увидели людей возле хореографического училища. – Может, туда? – я указал маме пальчиком на очередь. Мама улыбнулась, и, сказав, что это неплохая идея, повела меня к училищу. Она очень боялась, что я снова устрою с кем-нибудь драку, поэтому записала меня на индивидуальные занятия по современному танцу. Я никогда не забуду тот день. Он стал началом конца.