Отвертка

Стоит ли говорить о том, что мятное мороженое было вкусным? Как бы глупо это ни было осознавать, и насколько бы абсурдной в принципе ситуация ни была, чем дольше мы сидели, тем больше мне нравился Юнги. Он дал мне свою толстовку, когда я в очередной раз съёжился под его пристальным взглядом. Толстовка приятно пахла кондиционером для белья. Я подумал, что куплю себе домой такой же. – Джиа, солнышко, пообещай мне, что больше никогда так не сделаешь, слышишь? Ты – единственное, что у меня есть. Как ты могла так беззаботно пойти кидаться с моста, совершенно не подумав обо мне? Я думал, что умру сегодня. Я даже есть не могу от мыслей о том, что могло случиться, если бы не Чимин! «Он так красиво произносит мое имя, хочу слушать его голос вечно…» – Я больше так не буду. – пробурчала Джиа, спрятав замерзшие руки в рукавах свитера. – А есть ты не можешь, потому что уже третью пачку своего дурацкого мороженого наворачиваешь! Как тебя не вырвало? – Ни слова о мороженом. Я не услышал твои искренние обещания, громче. – Юнги, перестань! – Клянусь, не пожалею, сдам тебя в дурку. Громче! – Да обещаю я! – И обещай, что расстанешься с тем придурком! Иначе я правда найму киллера, а он как я церемониться не будет, быстренько все решит. – Хорошо, хорошо, не делай только глупостей, пожалуйста. – Я из-за тебя с ума сойду, мелочь. – Юнги наконец отставил ложку в сторону и притянул к себе сестру. Я сидел на своем стуле с пустой пачкой мятного мороженого, и смотрел на ребят. Иногда я думал, что не создан для телесных контактов – я даже не давал маме часто обнимать меня, хоть она и обижалась. Сейчас же, я почувствовал резкую необходимость в объятиях. И не просто чьих-то. Мне хотелось, чтобы меня обнял Юнги. До этого, конечно, не дошло. Я поднял взгляд на противоположную стену и задержал взгляд на часах. Уже половина первого ночи… – Ребят, время позднее уже, я пойду. Спасибо за рамен. Я уже привстал и отошел от стола, когда Юнги схватил меня за руку. – Стоять не двигаться. Все сейчас вместе выходим. Я снова с недоумением посмотрел на него. – Ну что ты тормозишь? Джиа надо отвести домой, не пойдет же она одна. – Так вы не вместе живете? – Конечно нет. Если бы мы жили вместе, я бы уже давно познакомил бы её парня со своим… – Джиа резко затыкает брату рот рукой. – Юнги, веди себя прилично! Юнги начал смеяться во весь голос, пока Джиа натягивала на себя кроссовки. Я стоял рядом и, краснея, тоже смеялся. Он такой взбалмошный, безумный, весёлый - полная моя противоположность. Это глупо, когда тебе кто-то так резко начинает нравиться, наверное. Но я не чувствовал, что это неправильно. Мне было лишь немного неловко от своей же глупости и наивности, немного стыдно из-за этого перед Юнги, который практически сразу влюбил меня в себя. И да, я сказал влюбил. Я был уверен, что это именно это чувство, а не просто увлечение или легкая симпатия. – Чима, ты что тормозишь? Боже, он так мило меня зовёт. От этого «Чима» мое сердце сделало кульбит, а последние мозги поплавились. – Извини, уже иду. Мы вышли из дома Юнги и пошли провожать Джиа всей своей шумной компанией. Джиа стало намного легче, чем было чуть ранее, она смеялась и шутила, и я впервые почувствовал, что сделал что-то хорошее. Сегодня я спас три жизни - жизнь Джиа, которая совсем не ценила ее; жизнь Юнги, которого сломал бы уход сестры; и свою, ведь я нашёл своё счастье, как бы странно это не звучало. Пока мы шли до дома Джиа, я обдумывал разные варианты, как бы снова пересечься с Юнги. Каждая идея казалась мне все бредовее и бредовее, но сдаваться я не собирался. Я слишком долго жил без счастья, и глупо было бы его потерять из-за нерешительности. Я подумал, что в крайнем случае даже осмелюсь пригласить его на свидание. Будучи занятым своими мыслями я и не заметил, как мы подошли к дому Джиа. – Чимин, спасибо тебе огромное ещё раз. Я благодарна не просто потому, что ты спас мою жизнь. Я благодарна за то, что ради меня ты рискнул, что закрыл глаза на собственный страх. Для меня никто ещё такого не делал, правда. – Девушка смотрела на меня своими большими глазами снизу вверх и казалась мне такой маленькой. У меня никогда не было братьев или сестёр, я особо и не хотел, но сейчас, когда я обзавёлся «родственничками», я решил, что это неплохая возможность избавиться от одиночества. – Все в порядке. Я рад, что смог сделать что-то хорошее, правда. – Я могу называть тебя братиком? Если бы я пил воду в этот момент, то непременно бы поперхнулся. Я думал, что это все шутка, а они оказывается серьезно меня в список родственничков добавили. – Джиа, ну я же сказал, что он теперь наш брат. Конечно можешь, правда ведь, Чима? – весело спросил Юнги, закидывая руку на мое плечо. – Я не знаю, когда тебе это может понадобиться. Мы вряд ли встретимся снова… – меня перебил Юнги. – Малой ты что? Ты теперь не отвертишься! Доставай телефон. Давай, быстрее! Я начал судорожно рыться в рюкзаке в поисках гаджета. Я вытащил его из кармашка и отдал Юнги. Он велел разблокировать его, а потом ввёл в контакты два номера, подписав их «вонючая мелочь», из-за чего Джиа долго вопила и требовала поменять на что-то милое, и «самый любимый и добрый хён». Я бы и сам записал его так, без сомнений. Юнги подтолкнул Джиа к двери и она, помахав нам рукой, скрылась в подъезде. – Ну что, малыш, теперь твоя очередь? Мое сердце ушло в пятки. Сегодня оно испытало на себе нагрузку почти девятичасовой кардиотренировки. – Моя очередь что? И вообще, не малыш я – насупился я и сложил на груди руки. – И вправду не малыш, тело то вон какое. Ну ладно тебе, не смущайся, погнали. – Куда? – Действительно, Чим. Куда нам идти, на дворе всего-то два часа ночи! Домой конечно, я тебя провожу, не тормози. – Да ты что, не надо, я сам дойду… – я жутко смущался, но мне было приятно внимание Юнги, поэтому когда он велел мне заткнуться и идти поскорее, я уже не стал сопротивляться. Юнги проводил меня до дома, шли мы молча, но мне хватало того, что он шёл рядом и периодически прикасался своим плечом к моему. Воздух был очень свежий, и несмотря на то, что было прохладно, я чувствовал жар. Когда мы дошли до моего дома, я думал, что прощание будет жутко неловким, но Юнги крепко обнял меня, словно пытаясь задушить, и все шептал «спасибо». Мы разошлись, я поднялся в квартиру, упал на кровать и сразу уснул. Мне всю ночь снились яркие сны с мальчиком с выбеленными волосами. *** Я всю свою жизнь был собственником и жутким ревнивцем. Это проявлялось в основном в обращении с моими вещами. О «своём» я всегда заботился, и когда кто-то пытался отнять это у меня – я ломал тому руку или ещё что-нибудь. Я вырос и стал контролировать свой гнев, и делать это намного проще, чем в детстве – я знаю, какими будут последствия. И знаю, какие нейролептики способны усмирить буйство моего характера. Сегодня прошло три дня с тех пор, как я спас Джиа и обзавёлся братом и сестрой. Я не получил звонка ни на утро следующего дня, ни через день, ни сегодня. «Ты всю жизнь будешь один. Ну и спас ты её, что с того? Добро быстро забывается» И мой нейтральный настрой, с которым я встречал каждый новый день, окрасился новыми эмоциями - злостью, непониманием и безнадежным одиночеством. Но, по большей части все же злость. Я ничего не мог сказать своей молодой коллеге-танцовщице, которую довёл до слез на репетиции. Я даже не помню почему – все мои мысли были забиты картинками мертвой Джиа и рыдающего на её похоронах Юнги. Да, скорее всего придётся смириться с тем, что я псих. Я вышел из театра, слыша осуждающие перешептывания за спиной. Злость - довольно энергозатратная эмоция, поэтому я чувствовал зверский голод. Вполне возможно, что я был голоден ещё и из-за того, что так и не съел ничего толкового за три дня ожидания звонка или хотя бы сообщения. Но, я предпочитал думать, что всепоглощающая злость так же поглотила и все энергетические запасы во мне, поэтому решил поскорее пообедать где-нибудь. Мне пришлось немного отойти от центра города, потому что людей было очень много, а я хотел поесть в относительном спокойствии. Я зашёл в маленький ресторанчик, в котором, судя по вывеске, можно было неплохо поесть. Внутри было совсем немного посетителей - бабушка с маленьким внуком, которого она учила правильно держать палочки, и немного пухлая школьница, которая пыталась одновременно писать и есть токпокки. Я сел в темном уголке, подальше ото всех, и принялся изучать меню, которое было кривовато вырезано и заклеено скотчем – для прочности. – Братик! Я почувствовал руки на своих плечах, обнимающие меня сзади. Я знал, кому принадлежал этот голос, поэтому резко скинул их с себя. «Да да. Она утонула ещё на мостовой, да» – Чимин? Прости, пожалуйста, я больше так не буду. Не злись, пожалуйста. Я уже обернулся, чтобы огрызнуться, так как был ужасно обижен на Джиа и ее братца, который наведывался в мои сны каждую чёртову ночь, как увидел, что девушка стоит низко-низко склонив голову. – Я работаю здесь официанткой, поэтому сегодня я буду тебя обслуживать. Ты готов сделать заказ? – Джиа, подними, пожалуйста, голову. – Если ты хочешь ещё подумать, я подойду позже – Джиа все ещё не поднимала голову, а ещё больше вжала её в плечи и уже собиралась отходить, когда я привстал и взял ее за руку. – Джиа, не зли меня. Посмотри на меня! Мои уговоры на неё не действовали, поэтому я взял её за подбородок и довольно грубо поднял её голову вверх. На губе девушки слева красовалась болячка - причём не такая, какие бывают из-за царапин или неожиданных прыщей. Я знал, как выглядят болячки, когда тебе разбивают губу. На шее, прямо под линией подбородка, скрывались следы от пальцев, тщательно спрятанные за волосами. Они были очень неровным слоем замазаны то ли тональным кремом, то ли ещё чем то. От жары Джиа вспотела, поэтому половина косметического средства стерлась с шеи, показывая всем вокруг старания её парня-ублюдка. – Где он? – Кто? – Джиа, прекрати делать из меня дебила. Где тот, кто сделал это с тобой? – я был и так зол на то, что меня и так игнорировало семейство чокнутых братца с сестрой, но видя следы побоев на Джиа, я невольно вспоминал мать. – Братик, все в порядке, это … – Джиа, не смей врать мне! Где он? – я кричал, уже не стесняясь людей вокруг. Джиа смотрела на меня снизу вверх со щенячьим взглядом, а после резко стянула с себя фартук, завязанный на бёдрах, закинула его в подсобку, предупредив хозяйку, что сегодня уже не вернётся, и взяв сумку выбежала на улицу. Я догнал её практически сразу и притянул за локоть к себе. – Окей, ты можешь молчать. Я провожу тебя до дома, маленькая упрямица. Я хотел отпустить её руку, но она сама обхватила мое предплечье, поэтому мы так и продолжили идти рядышком. Я не был силён в беседах, а ей и сказать было нечего, поэтому мы шли молча. У меня было время подумать обо всем, что произошло. Почему ни Джиа, ни Юнги ни разу не позвонили мне? Я им не нужен? Почему тогда Джиа так тепло встретила меня в ресторанчике? Из мыслей меня вырвало то, что Джиа как-то резко остановилась. – Ах ты маленькая шлюшка! Прямо на нас шёл какой-то парень, который был повыше меня, да и выглядел довольно мощным. Я сразу понял, кто он, поэтому завёл Джиа за свою спину. – Ты кто ещё такой? – он уже обращался ко мне. – Тебя не должно ебать, кто я. Какого хуя ты так с ней разговариваешь? – Джиа, это что за смельчака ты с собой притащила? Откуда такая неоправданная храбрость? Или забыла как летала вчера? – он пытался запугать Джиа, что стояла за моей спиной и тряслась как банный лист. И не обращал на мое присутствие вообще никакого внимания, как же это бесит! – Джиа, ты разве не рассталась с этим ублюдком? – спросил я у девушки, смотря на неё через плечо. Джиа все так же молчала. Вместо неё ответил тот урод. – Да, было у неё помутнение рассудка вчера. Она никуда от меня не уйдёт. А ты, малыш, если не хочешь в скором времени соскребать себя с асфальта, иди-ка лучше отсюда, герой. «Только Юнги может называть меня малышом» Эта мысль орала во мне. Вся злость, которую я прятал в себе эти долгие годы, после смерти отца, затем после смерти матери, злость из-за попытки самоубийства Джиа и из-за игнорирования Юнги, затопила мой разум. Прямо как тогда, когда я увидел маму избитой на полу. Пока я концентрировал свои мысли в голове и пытался хоть немного успокоиться, ублюдок отпихнул меня и, схватив Джиа за волосы, потащил куда-то. – Ну и посмотри на своего защитника, дура. Он даже стоять на ногах нормально не может. Это и стало последней каплей. Я вскочил на ноги, подбежал к уроду и, освободив Джиа, повалил его на асфальт. И все, как в прошлый раз - пелена перед глазами, боль, пронизывающая руки, но разжигающая ещё большую ярость. В реальность меня вернули руки на моей талии, которые оттащили меня от подонка и повалили там же, на асфальт. Я проморгался и увидел лицо испуганного Юнги, который держал мои запястья прижатыми к земле, прямо как в первую нашу встречу. Рядом на коленях сидела Джиа, и спрятав лицо ладошками, плакала. – Я убил его? – Нет. Помутузил, конечно, знатно, но не довёл дело до конца, прямо позор. Все за вами доделывать приходится вечно… – Юнги! – запищала Джиа. – Спокойно, малая, не буду я ничего делать. Пока… Бывший парень Джиа не стал подавать на меня жалобу в полицию, потому что Юнги очень доступно ему объяснил, что в таком случае мы подадим ответную жалобу за неоднократные избиения Джиа, и тогда штрафом он не отделается. Все это время я сидел на асфальте и пытался отдышаться. Как Юнги здесь появился? Почему так вовремя? Мог ли я действительно убить того парня? Я рассматривал свои разбитые в кровь костяшки, когда ко мне подползла Джиа. Она взяла меня за руку. – Очень больно? – Нормально. Я встал с асфальта и пошёл, а если быть точнее поковылял, в другую сторону. – Так, теперь воспитательную беседу пора проводить с тобой. Эй, куда поперся? Юнги подбежал ко мне и попытался повернуть к себе лицом, но я снова вспомнил те три дня молчания, и вырвал свои руки от него, отпихивая. – Слышь, ты что творишь, мелкий? Юнги не стал особо со мной церемониться и я вновь лежал прибитый спиной к асфальту. – Отпусти меня, блять! Я не хочу разговаривать! – Джиа, ну-ка тащи мыло. Сейчас мы будем воспитывать младшего. Алё, ты что, совсем оборзел? Куда пропал то, скотина? Три дня ни слуху ни духу! Фиг тебя ещё и поймаешь, я столько ошивался возле твоего дома, но ты вообще как будто там и не живешь. Я даже сомневаться начал, спросил у соседей твоих, но они сказали, что ты тут живешь. Ты где шлялся, а, мелкий? – Чего? – я смотрел на него ошалевшими глазами и часто-часто моргал. – А сами то? Что брат, что сестра, молодцы! Позвонить или написать вообще ни ты, ни Джиа не додумались? – Я очень прошу прощения, но, братик, ты ведь так и не дал нам свой номер. Юнги записал тебе наши номера, но ты не сказал нам свой, нам и звонить то некуда было. Юнги раз 7 за три дня спросил, звонил ли ты мне. – Ну, Чима, ты подтвердил своё звание тормоза. Юнги слез с меня и протянул руку, чтобы помочь подняться. Я все так же лежал на спине, прижимаясь ею к холодному асфальту и не мог открыть от стыда глаза. В какой-то момент концентрация стыда в моем организме достигла апогея и я закрыл лицо ладонями, прям как Джиа. Сверху я услышал смех Юнги, который понял, что я сам точно не встану. Он схватил меня за плечи и поднял с земли. – Ну, малыш, ты даёшь конечно. Я до сих пор в шоке, как ты отлупил этого ублюдоида. Он же раза в два больше тебя! Как вообще мне не досталось тогда возле участка, я не знаю, но мне явно очень повезло. Мне было очень приятно от слов Юнги и от его прикосновений, но так же неловко перед его сестрой. – Джиа, ты в порядке? Прости меня, пожалуйста. – Братик, все хорошо. – Нет, правда. Я был груб с тобой. Прости, я правда придурок. – Ты не придурок, ты тормоз. – сказал Юнги, а затем притянул к нам Джиа. – Давайте обнимемся, малышня! Обниматься приятно. И почему я в детстве так не любил это занятие? Мой живот начал резко бурчать. Опять. Как кит в океане. Как медведь в берлоге. Очень громко. – Чимин, ты же приходил чтобы поесть, и из-за меня так и остался голодным! – Ох мелкие, вы оба такие тормознутые. Пойдёмте, что бы вы без меня делали. Я угощаю! – Хён, не надо тратить много денег, я и сам могу пойти купить еды. – А кто сказал, что я буду тратить много денег? Мы идём в Мак, угомонись уже и шевели ногами. Вперед! Я ведь танцор балета. Я даже квартиру выбирал себе подальше от этого эпицентра нездоровой пищи, но видя, с каким энтузиазмом и радостью туда направляются Джиа и Юнги, я заткнул свои убеждения и пошёл вместе с ними, просто потому, что мне так хорошо. Потому что так, я счастлив.