Чувствуй меня

– О, хранительница свитков, Тен-Тен, –резкий голос разрезал тишину, от чего брюнетка обнажила оружие, отскакивая от предполагаемого врага на несколько метров. – Кто ты? – Господи, спрячь своё оружие, дорогая, это всего лишь я, Канкуро, твой будущий напарник, – брат Казекаге мило улыбнулся, рассматривая девушку, – Чего это ты в таком непотребном виде здесь разгуливаешь? Надеялась никого не встретить? – Да, рассчитывала прогуляться в одиночку, Канкуро, – девушка вздохнула, кивая в знак приветствия, – Рада увидеть тебя. – Взаимно, но все равно советую тебе меньше расхаживать здесь, пусть и деревня мирная, но... мало ли, что может случиться. – Обязательно воспользуюсь твоим советом. Воздух у вас здесь... Пыльный. – Это правда, – Канкуро громко рассмеялся, – Увы, такими просторами как Коноха, Суна, к сожалению, не балует. – Да, я заметила, – Тен-Тен раздраженно вздохнула, надеясь прогуляться по деревне одна всё-таки провожатого она себе точно не искала. – Итак, так что ты здесь одна-то гуляешь? – Не спится. – Могу стать твоим другом, будет с кем воздухом дышать, и не только. – Спасибо, воздержусь. – Да что с тобой такое? – Я просто хочу побыть одна. – Нездоровое желание. Шатенка закатила глаза, с ненавистью смотря на Канкуро. Этот придурок начинал ее злить, хотелось впечатать его в стену близстоящего дома, уж слишком навязчиво наглец себя вёл. Канкуро же, наоборот, забавляла эта игра, он видел, как Тен-Тен загорелась с первых секунд, словно спичка. Непокорная, грозная, облачённая в мягкие шелка кимоно синего цвета. Ее глаза были до сих пор сонные, а голос наполнен сладкой хрипотцой после пробуждения, но она вряд ли осознавала, насколько сейчас хороша. Девушке было не до брата Казекаге, она вообще надеялась просто поздороваться с ним и уйти восвояси, но навязчивый кукловод лишь ухмылялся, хоть и не держал силой, но беседу законченной считать не хотел. Тен-Тен развернулась, вдыхая пыльный воздух, отдающий прохладой и быстро пошла в сторону резиденции, где было рукой подать до её временного дома. Девушка искренне надеялась, что Канкуро покинет ее, но она ошиблась, ведь настойчивости брату Гаары было не занимать, он тут же пошёл за ней, а потом и вовсе поравнялся, ехидно улыбаясь недовольной шатенке. – Убегаешь? Мы же ещё не договорили. – Почему бы тебе не оставить меня в покое? Чего ты ко мне привязался? – Не могу оставить даму ночью, вдруг что-то случится! Казекаге мне голову оторвёт. – Я и сама могу о себе позаботиться, Канкуро, будь добр, я хочу побыть одна. Брюнет засмеялся, рассматривая девушку. На вид такая хрупкая, а на деле... Да, в этой девушке определённо что-то было, но он помнил свои принципы. Помнил и знал, что чем больше он будет ее выводить, тем быстрее Тен начнёт испытывать к нему неприязнь. Самооценка у Канкуро была хоть куда и ему было невдомек, что Тен, очевидно, думала о другом человеке, но никак не о Канкуро. Своими действиями парень не только настраивал ее против себя, но и пытался выстроить исключительно партнёрские отношения. Вряд ли Канкуро догадывался, будущей напарнице абсолютно все равно, поэтому он продолжал идти рядом с девушкой и самодовольно ухмыляться. Тен-Тен злилась, как никогда, по хорошему ей хотелось просто надавать придурку по морде, но сражаться посреди ночи? Это было что-то новенькое, да и к тому же, она находилась на территории чужой деревни. Благо, что до дома оставалось идти не долго, а потому можно было с уверенностью надеяться, что брат Гаары отстанет. Спустя несколько минут, несостоявшиеся спутники услышали шаги, разрезающие тишину ночи. Канкуро напрягся, не понимая, кому взбрело в голову шляться по деревне, ведь жители точно видели десятый сон. Что-то мелькнуло перед глазами и Тен-Тен с криком упала на землю, прикрывая голову. Канкуро отвлёкся лишь ну секунду, а затем что-то тёмное со свистом поглотило его тело.

***

Час. Ровно час я слушаю возмущённые крики брата, которые разбиваются волнами о моё существо. Вообще, Канкуро всегда такой несдержанный, поэтому и удивляться подобной реакции на мою оплошность не стоило. Однако, меня тоже можно понять: я очень сильно устал, постоянно думая о делах, а этой ночью их выдалось так много, что различить чужих и своих не представляло возможным. Более того, хоть мои привычки спать после извлечения биджу так и не нормализовались, сегодня я просто валился с ног, думая о том, чтобы прилечь на час другой. Контрольной точкой стала Сакура, которая плелась рядом со мной, еле передвигая ноги после экспериментов с изготовлением. Мы оба очень утомились, мечтали о душе и кровати, вот почему песок подхватил Тен-Тен и Канкуро, накрывая волной и увлекая к моим ногам. И если Тен-Тен приняла извинения и убежала спать, то Канкуро даже не дал нормально проводить Сакуру и продолжил орать, когда мы пришли на порог дома. Я тяжело вздохнул и махнул рукой, призывая Канкуро умолкнуть, на что парень, наконец-то, прекратил тираду оскорблений и направился на мою кухню в поисках съестных припасов. Набивать холодильник было не по моей части, потому что в большинстве случаев я обедал и ужинал в резиденции, а недавно совсем потерял совесть и начал поглощать вкуснейшую еду Сакуры, которую она заботливо складывала в контейнер. Позднее к нему добавился ещё один – на мою нескромную персону. Стоит отметить, что незатейливые блюда были невероятно вкусными, хоть ничего необычного в них не было (Сакура почти не готовила самостоятельно из-за постоянной занятости в больнице), но для меня они казались насыщенными и ароматными. И знаете, это действительно было так. Я до сих пор не знал, что чувствовал по отношению к ней, но одно мог сказать точно – я привык к посиделкам в лабораторной, где Сакура смешивала все ингредиенты и получала уникальные комбинации. Каждый вечер я спешил в просторную комнату с металлическими столами, продезинфицированными настолько, что никакая бактерия не могла попасть на поверхность. Я наблюдал, как Сакура морщила лоб и выписывала формулы, как пыталась добавить клетки корня в различные сочетания трав, используя свои техники. Раз за разом нам казалось, что все получается, но в то же время все возвращалось на круги своя. Каждый вечер я продолжал спешить к ней и если мои дела не заканчивались до этого времени, я работал прямо там, в помещении. Мы научились молча понимать друг-друга и когда Сакура обречённо вздыхала, я подходил, чтобы обнять её и поддержать с молчаливой улыбкой на лице. Если дела шли плохо у меня, Сакура ставила бенто перед моим уставшим лицом и я чувствовал себя гораздо лучше. В такие минуты я почти падал перед Какаши на колени, благодаря его за то, что он отправил Сакуру сюда. – Ты вообще хоть что-нибудь ешь? – недовольно вздохнул Канкуро, уплетая подгнившее яблоко. – Да, обычно я обедаю в резиденции. – То-то я и смотрю, у тебя лицо округлилось, Гаара. Сакура постаралась? – Если знаешь, то зачем спрашиваешь? – Просто ты отрицаешь очевидное. Видимо, Сакура смогла шевельнуть что-то в твоей душе? – Ничего. Все, как и всегда, – отведя глаза от нахохлившегося брата, я устремил взгляд в окно. Суна спала. – Когда ты перестанешь уходить от ответа, всем станет гораздо проще. Ладно, пошёл я, у тебя тут тесно, – Канкуро улыбнулся и хлопнул меня по плечу. – До встречи, Канкуро. На небе давно зажглись звезды, а я любовался ими, словно в последний раз, забыв о том, что такое сон и усталость. Слова брата не шли из головы, а в ней стоял образ с зелёными глазами, который заставлял думать о скорейшем наступлении утра. Где утро, там и ее улыбка, неспешная прогулка до лаборатории и каждый по своим делам, а вечером – наш с ней мир, который стал привычным и таким уютным для истерзанной души одинокого Казекаге.