Эстер

Эстер сидела за столом и что-то небрежно рисовала в тетради. Солнечные лучи, пробивавшиеся через неплотные занавески, полностью освещали её рисунок, при этом не обделяя и девушку своим теплом. Она часто засиживалась за рисованием, но никогда не сохраняла плоды своего творчества. Ей не нравилось копить этот «мусор», поэтому чаще всего она просто их выкидывала. Время близилось к вечеру, и это значило, что ей уже пора выходить из дома, дабы успеть проводить солнце. Встав из-за стола, она привычным движением скомкала лист, на котором только что рисовала, и кинула его в кучу других таких же созданных ею рисунков. Накинула на себя куртку и вышла на улицу. Зажмурившись от яркого солнца, отвернулась от него и пошла вдоль домов в сторону противоположную ему. На горизонте уже появилась розовая линия заката. Эстер этого не заметила, потому что смотрела в телефон. Выбрав песню, подключила наушники и направилась к своему любимому месту. “Может всё-таки стоит подружиться с Сиерой. Хоть кто-то же должен мне принести цветы на могилу”. Её сильно забавила эта мысль, хотя забавного в ней ничего нет от слова совсем. Она шла через лес, вокруг не было ничего кроме деревьев, что, несомненно, её радовало: она не очень-то жаловала общественные места. Вдохнув лесной воздух, девушка продолжила свой путь. На холме как всегда никого не было. Только одинокая скамейка означала, что сюда всё ещё ходят люди. Её сделал отец Эстер несколько лет назад. Она служила для них неким маяком, который всегда притягивал к себе, независимо от того, куда они держали путь. Именно поэтому они часто приходили сюда и обсуждали всё, что только возможно. Эстер задавала кучу вопросов, а отец на них отвечал. Девочка каждый раз удивлялась тому, насколько её отец умен и сколько же всего он знает. Они вместе смеялись, грустили и делились мечтами на этой скамейке. Здесь девушка чувствовала свободу чувств и мыслей. Только здесь она могла быть по-настоящему счастливой. После его смерти она продолжала сюда ходить, ежедневно сидя на этой лавочке. Но Эстер не чувствовала больше ничего. Даже плакать не получалось. Слёз не осталось. Небо уже вовсю было розовым и мягко переливалось жёлтым цветом. Эстер села на левую часть скамейки, как это было всегда. Её взгляд был направлен прямо на огненное зарево у горизонта, оно уже не так ярко горело, поэтому было легко на него смотреть. Закрыв глаза, она представила, как сидит на этом же холме, на этой же скамье, затем медленно встаёт, делает несколько шагов в сторону обрыва. Подойдя к самому краю, смотрит прямо в пропасть. Затем в последний раз смотрит на закат. Осталось чуть наклониться вперёд и... Её размышления прервал чей-то голос. Алекс не ожидал встретить кого-либо на холме, так как по словам Реджины это было не очень популярное место, поэтому он был немного удивлён, увидя девушку, сидящую на скамейке. Он приблизился к ней и сказал: - Привет. Девушка резко открыла глаза, но не было похоже, что она сильно испугалась, услышав в такой тишине чужой голос. Алекса это немного успокоило, так как он не хотел её пугать. - Что ты здесь делаешь? – Эстер посмотрела на парня, и, кажется, она где-то видела его. - Оу, я… - Алекс ненадолго задумался, - Просто осматривал территорию вокруг школы. А что ты здесь делаешь? – с истинным интересом спросил Алекс, усаживаясь на скамейку рядом, с незнакомой на тот момент ему, Эстер. - Сижу, разве не видно? – Эстер продолжила наблюдать за солнцем, стремительно опускавшимся за горизонт. Алекс усмехнулся и посмотрел на девушку. Ветер слегка развивал её тёмно-русые волосы. - Так как тебя зовут? – спросил он, не отрывая взгляд от девушки. - Зачем тебе это знать? – всё также безразлично сказала Эстер, не взглянув на парня. - Но ведь ты знаешь моё имя. Думаю, будет справедливо, если и я узнаю твоё. - Если честно, я уже забыла, как тебя зовут. – Эстер помнила лишь то, что видела его на географии. Это был новенький. - Что ж, я Алекс. - Ясно. Около четверти часа они сидели в тишине. Она не была неловкой. В эти минуты ребята смогли подумать о своём, насладиться красотой заката, трепетанием ветра и просто свободой. Как только Алекс подумал обо всём, что произошло за день, об этой девушке, он спросил: - Как часто ты ходишь сюда? Ты явно здесь не впервые. - Мы ходили сюда с отцом. После его смерти я продолжаю эту традицию, - хоть она и привыкла к грустным мыслям, сердце её сжалось. - Извини, я соболезную… - Не вижу в этом смысла. Ты его не знал и никогда уже не узнаешь, - Эстер перебила Алекса, он болтал слишком много лишнего. Впрочем, она не лучше. Алексу было немного неловко, но он и не подумал уйти. - Здесь красиво, - после некоторого молчания решил перевести тему Алекс. - Очень, - Эстер произнесла это очень тихо. Как понял Алекс, это место было дорого девушке. - Ты выглядишь грустной. - Алекс вновь посмотрел на Эстер. - Тебя действительно это беспокоит, или ты только делаешь вид? - Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. - Да, меня и вправду беспокоит твоя отрешённость. Она приподняла брови и хмыкнула: - Тебя не должно это беспокоить. По крайней мере, мне было бы всё равно. - Почему тебе абсолютно наплевать на всё, что вокруг тебя? – ему уже начинало казаться, что разговор ещё бессмысленней, чем мог показаться в начале. Столкновения мнений никогда не приносили плодов… - Потому что я всё равно скоро умру. – Произнесено это было чрезвычайно спокойно, от чего смысл сказанного дошёл до Алекса только через пару секунд. - Надеюсь, ты шутишь? - А что, похоже? Эстер не понимала, зачем она ему это сказала, и уже начала корить себя за это. Но было слишком поздно, и вернуть свои слова обратно она уже не сможет. Алекс не знал, что сказать. Ему казалось, что даже если он что-то и спросит, то она не ответит. Но почувствовав её спокойствие, он осмелился для вопроса. - Ты чем-то больна? - Нет, всё куда проще. Я просто в один день возьму и спрыгну с этого холма. – Она замолкла на несколько секунд, будто думала, стоит ли ему говорить что-то ещё, но он её опередил: - Это всё больше начинает походить на неудачный розыгрыш, - Алекс произнёс это с нескрываемым укором. - Извини, забыла повешать табличку «Если хотите несмешные шутки – идите сюда». Но ты и так сам сюда забрёл, какая удача. Счастливо оставаться. – Эстер не могла более выдержать общества этого парня и поспешила уйти. По дороге домой она размышляла об этой ситуации. С надеждой о том, что тётя уже спит, и не будет рассказывать о том, что ей надоела такая жизнь, и что завтра же она бросит пить, либо расспрашивать Эстер, где она была и тому подобное, девушка зашла внутрь дома. Её надежда не оправдалась: тётя сидела прямо напротив входной двери. - Эстер, где ты была?! – она явно была в плохом настроении. - Мне нужно было готовиться к экзаменам. Эстер прошла на кухню. Розово-серые обои подчёркивали печальную, даже напряженную, атмосферу, на столе лежало несколько пустых бутылок из-под пива, комнату освещала одинокая лампа, излучающая тёплый жёлтый свет. - Подай мне ещё одну бутылку, она в холодильнике. Тётя устало посмотрела на неё, её опухшее от постоянного распития алкоголя лицо было красноватого оттенка. На полном теле нелепо сидел спортивный костюм. Эстер, не посмотрев на тётку, прошла к холодильнику, стоящему в самом углу комнаты. Внутри лежали две бутылки пива, наполовину пустая банка солёных огурцов, несколько соусов, пара энергетиков, тетра пак молока, пара йогуртов. Не густо. Эстер взяла йогурт и бутылку пива, положив последнее на стол к тёте, она посмотрела в окно, где уже начинало смеркаться. - Вот с завтрашнего дня я точно брошу пить! – сказала женщина, на что Эстер промолчала и вышла из кухни, захватив с собой пластиковую ложку. Ох уж эти ложные обещания. Девушка зашла в свою комнату и закрыла дверь. Ей как никогда требовались тишина и спокойствие.