Перекресток судьбы

      Стою у подножья дома, словно путник, заблудившийся в собственных мыслях. Сердце бешено колотится, а ноги будто приросли к земле, не решаясь сделать этот решающий шаг. Взгляд мой, сверлит входную дверь. Уже, наверное, часа три я смотрю на неё, как впервые влюблённый подросток, увидевший предмет своего обожания. Внутри куртки, покоится маленькая чёрная коробочка. Рука невольно тянется к ней, нащупывая знакомые грани. Достаю её, открываю, и вот он — мой блестящий залог счастья, золотое кольцо. Дорогое украшение, выполненное в стиле, который так любит Иллий.       Сколько бессонных ночей я провёл, представляя этот момент! Как опущусь перед ним на одно колено, как произнесу эти заветные слова: «Ты выйдешь за меня?». И вот, он прямо передо мной: его глаза цвета весенней травы, пухлые губы, тронутые алым, как спелая вишня, румянцем, и длинные, цвета вороного крыла, волосы, рассыпающиеся по плечам…       — Арес? — дверь со скрипом отворяется, и на пороге появляется он — Иллий, мой Иллий. Такой родной, немного растрёпанный после сна. — Ты чего тут мнёшься? И что это… — он запнулся, взгляд его упал на коробочку в моих руках, и лицо озарилось счастливой улыбкой. Русал, забыв про тапки, стремглав бросился ко мне. — Ну! Давай же! Я готов! — он взмахнул руками, будто успокаивая меня. Пригладил непослушные пряди, отряхнул несуществующие пылинки с футболки и посмотрел на меня с таким нетерпением, что у меня перехватило дыхание. Глаза его горели, губы, слегка влажные, приоткрылись в предвкушении.       — А? — от неожиданности я потерял дар речи. Все мои тщательно продуманные слова вылетели из головы. Я ожидал чего угодно, только не такой бурной реакции от обычно сдержанного русала.       — У тебя кольцо, — Иллий говорил так, словно объяснял что-то очевидное маленькому ребёнку. — Так что, давай, я слушаю.       Я почувствовал, как краска заливает моё лицо. Растерянно перевёл взгляд на свою руку, где всё ещё держал злосчастную коробочку. Забыл спрятать! Всю свою жизнь я думал о том, как красиво сделаю предложение любимому человеку. Но, может быть, так даже лучше… Без лишнего пафоса и наигранности. Сделав глубокий вдох, я расправил плечи, откинул подол плаща и опустился на одно колено. Протягивая руку с кольцом к Иллию, произнёс:       — Рыбка моя, золотая моя, я люблю тебя больше жизни! Стань моим мужем, и я заставлю солнце светить только для тебя, луну и звёзды небесные брошу к твоим ногам! Я буду любить тебя, пока дышу, но даже если я умру, любовь моя не уйдёт, она будет жить вечно.       Иллий стоял, как громом поражённый, весь красный, глаза блестели от слёз. А я, словно приговорённый к казни, ждал его ответа. Губы его дрогнули, и он прошептал еле слышно:       — Конечно же, я согласен. Долго же ты решался.       Услышав эти заветные слова, я не смог сдержать улыбки. Схватив его маленькую ладошку, я с нежностью, на которую только был способен, надел кольцо на тонкий пальчик. Оно было миниатюрным, массивное здесь бы смотрелось неуместно. Слишком уж нежный и ранимый мой Иллий. Рука его дрогнула, по щекам потекли слёзы. Робко погладив кольцо, он расплылся в счастливой улыбке.       Я нежно провёл рукой по его шелковистым волосам, а затем, подхватив под бёдра, прижал к себе и крепко поцеловал.       Внутри меня вспыхнул пожар, пламя охватило всё тело. Я целовал его так, как будто делал это в последний раз, вкладывая в каждый поцелуй всю свою любовь и страсть. Мой язык изучал форму его губ, проникая внутрь. Иллий прижался ко мне ещё сильнее. Пол поплыл у него под ногами. Он судорожно вцепился в мои плечи, чтобы не упасть, и, жалобно всхлипнув, подался навстречу моим нетерпеливым губам.       Мне пришлось оторваться от его губ, чтобы провести ладонями по его спине, чувствуя, как дрожит каждая клеточка его тела. Подхватил Иллия на руки, и он тихонько взвизгнул от неожиданности. Донеся его до спальни, я опустил его на мягкое покрывало. Замер, опершись коленом о кровать, и жадно смотрел на своё чудо, пожирая его взглядом. Его волосы, цвета спелой пшеницы, рассыпались по подушке, обнажая нежную шею.       Когда он коснулся моего лица своими пальцами, время, казалось, сорвалось с цепи. Замершая было реальность взорвалась движением рук и поцелуев. Это был волшебный, томительный момент. Магия играла с нами, сплетая наши души в одно целое.       Комната наполнилась стонами Иллия, становившимися с каждым моим касанием всё громче и откровеннее. Он довольно жмурился и царапал мою спину, обнимая меня крепче, крича от удовольствия и моих поцелуев, которыми я осыпал его губы. А дальше было только одно дыхание на двоих, сплетение горячих тел. Я владел и боготворил свою пару, вознося её на пик блаженства. Его молодое тело было настолько отзывчивым, что у меня кружилась голова, а тихие стоны лишали разума. Мы были двумя половинками одного целого, двумя пазлами, идеально подходящими друг к другу. В мире существовали только мы и наш запах. Наш неповторимый запах любви и страсти.       В самое ухо рычу: «Ты мой», и впиваюсь клыками в нежную бархатную кожу на его шее, ставя свою метку, присваивая его себе навсегда.       И, отдыхая на смятых простынях после сладостного оргазма, слышу тихий дрожащий голос, шепчущий на латыни:

      Te, cor meum est intoxicant, dilectus meus Forma vestra, laetum, dulce mel odoratum. Qui eductus cor meum, dilectum meum Forma vestra, laetum, dulce mel odoratum. Meus es tu itaque, omnia tremore in me.