jikook in the soop

съемки bts in the soop проходят и без того в довольно непринужденной обстановке, а пара бутылочек пива вовсе помогают всем расслабиться и отпустить себя. юнги с джином давно ушли спать, намджун и тэхен взяли на себя ответственность за мытье посуды, хосок решил принять душ перед сном, а чонгук и чимин сидели до последнего в обнимку с алкоголем и обсуждали их типы личности, которые выдал сайт в интернете. солнце уже давно село, в горах похолодало, а двух пьяных парней освещал только одинокий уличный фонарь, любезно размещенный стаффом. чон плохо помнит его с хеном догонялки и незатейливую «драку», но разум внезапно яснеет, когда чимин валится на влажную траву, запутавшись в треклятой сетке руками и ногами. звон металлических прутьев ударяет по ушам, но смех хена оказывается громче. он длится недолго, сменяясь на полустон боли, и чонгук тут же обеспокоенно подлетает. – хен, ты в порядке? – он убирает сетку в сторону и мягко касается колена чимина, аккуратно приподняв его, чтобы тот мог сесть. – айщщ, вот я и допрыгался, чонгуки. – чимин шипит и неловко хихикает, приобнимая чона за шею, когда тот решает взять старшего на руки. – ай-ай, осторожнее, ты прямо на ушиб давишь. – чимин жмется ближе, удобнее устраиваясь на чужих руках. чонгук молчит в ответ и перешагивает через бедную сетку и металлические опоры, занося раненого в свою комнату. в домике пахнет древесиной, сыростью, уютом и одеколоном чона. тут тепло и совершенно тихо, ведь остальные ночуют в другом здании. чонгук кладет чимина на матрас, а сам чуть ли не с головой погружается в чемодан в поисках аптечки. чимин же лежит и наблюдает со стороны. он выпил куда больше гука, но осознает происходящее не хуже младшего. да, может в глазах немного и плывет, но это не отменяет того факта, что чимин все отлично понимает и вряд ли забудет их разговоры и догонялки на утро. – так окреп. – прости? – чонгук наконец садится рядом и достает какую-то мазь с охлаждающим эффектом для лечения ушибов и ссадин. – ты много тренируешься в последнее время. грушу лупишь, в зал ходишь. в общем, я заметил твой прогресс. наш чонгуки действительно покрупнел, стал шире. – на лице чимина появляется широкая улыбка, что касается и его глаз. чонгук не может не улыбнуться в ответ. еще и краснеет на щеках. – спасибо, я рад, что ты заметил. – чешет затылок, а после переводит взгляд на джинсы чимина. – чем ты ударился? я помогу замазать. – а… да, секунду. – пак снимает с себя обувь и тянет руки к ремню, но чонгук его останавливает. – так, подожди, нужно это… – он хватает с полки полотенце и накрывает им камеру, что находится в углу. – теперь можешь раздеваться. чимин закатывает глаза и наконец звенит бляхой, стягивая с себя ненужное. теперь перед сидящим на матрасе чонгуком стоит чимин в кофте, что висит до середины бедра. у младшего краш на его стройные и в то же время подкачанные ноги. они ровные и рельефные, почти всегда гладко бритые, ведь паку так нравится. да что уж там говорить, у чонгука краш на ВСЕГО чимина. хотя тому об этом знать совсем не обязательно. – чонгуки? эй, тут довольно прохладно, может тебе стоит поторопиться? – чимин смотрит сверху вниз, приподняв голову чона за подбородок. – а? да-да, прости, я задумался. – гук откручивает крышку тюбика и выдавливает немного мази себе на палец. – вот тут. – чимин поднимает край кофты еще выше и слышит, как чонгук внизу шумно выдыхает. – о чем задумался? чон наносит мазь на красное пятно, аккуратно распределяя, и прикусывает губу из-за вопроса. – о том, как буду теперь спать без сетки. меня же комары загрызут! – чонгуку плевать на комаров. – тогда можешь пойти спать ко мне. – чимин почему-то говорит чуть тише. – нет, тогда меня загрызешь ты. – гук чувствует, как на волосы ложится чужая ладонь. – и то верно, чонгуки. – чимин гладит по волосам и смотрит нежно-нежно в глаза, что находятся на уровне его живота. – какой же ты красивый. чонгук не понимает, к чему столько комплиментов за один день, поэтому ссылается на алкоголь. – хеен, ты меня смущаешь. – он тянет гласные и опускает взгляд, но чужая рука дергает за волосы, отчего младший теряется. – что… – чонгук, хватит убегать. – чимин смотрит серьезно и перекладывает ладонь с волос на напряженное плечо. – в каком смысле… убегать? я же буквально сижу. – ты понял, что я имею в виду. – голос хена становится хриплым, когда он говорит тише. – но я правда не… – слушай, – чимин уже хочет взвыть, но вместо этого садится перед чонгуком на колени, чтобы их лица были на одном уровне. – я же не один чувствую это? то, как мы стали ближе. наши интересы, увлечения, разве тебе не кажется, что они стали общими? – смотрит так, будто пытается проникнуть в самую душу. – хен, я… – дай мне руку. – пак не ждет ответа, а хватает чужую ладонь сам и прикладывает к своей груди. – чувствуешь, как быстро стучит? это не из-за алкоголя. просто… просто ты сейчас так близко. – чимин не пьян. чимину жарко. он не знает куда себя деть. он признался, его душа открыта, и если чонгук сделает больно, чимин поймет. будет сложно, но он поймет. чонгук молчит мучительно долго, чувствует, как сжимается на собственной чужая ладонь, он уверен, что свое сердце подстраивается под ритм сердца чимина, и ощущает себя самым, черт возьми, счастливым человеком на планете. он отдергивает руку и рушит карточный домик в душе пака, который хочет отчаянно взвыть, но строит его обратно, когда обнимает крепко-крепко, будто пытаясь впихнуть его в свою грудную клетку. – нравишься, ты мне безумно нравишься, чимин-хен, не представляешь, как глубоко я тону. и это становится отправной точкой. чимин глотает ртом воздух вместе с запахом чонгука, ведь его шея совсем близко. весь чонгук совершенно близко. теплый и родной, абсолютно нуждающийся так крепко жмется ближе. – сломаешь меня сейчас. – чимин хихикает, но вместо того, чтобы отпрянуть, обнимает в ответ. а когда чонгук все же решает отпустить хена, пак хватает его за волосы на затылке и впечатывается губами в чужие. чонгук валится спиной на одеяло и подушки, широко раскрыв глаза. он не верит им. тот, в кого безнадежно влюблен, покусывает нижнюю губу с маленькой родинкой, а после останавливается и смотрит в ответ. господи, знали бы вы, насколько глупо выглядят сейчас их улыбки. влюбленные дураки. чонгук не соображает, в какой из зрачков ему смотреть, совершенно теряется, не знает анатомию глаз, но уверен, что в глазах чимина звезды. он обнимает за шею двумя руками, тянет хена на себя и смыкает ресницы, чтобы наконец полностью утонуть в ощущениях. губы чимина действительно пухлые и мягкие, совсем не искусанные, в отличие от губ чонгука. но старшего это не заботит, губы чона - самый вкусный плод. гук улыбается в поцелуй, окрыленный своим счастьем, и кто такой чимин, чтобы не воспользоваться этой возможностью? он проталкивает свой острый язык в чужой рот и натыкается на шершавый язык чонгука, что вовсе не против незваного гостя. комната наполняется звуками слишком пошлых причмокиваний, потому что, оказывается, чонгук очень любит посасывать язык и губы чимина. он кусается, он лижется, он не хочет отпускать. на фоне привкуса алкоголя, они чувствуют друг друга. у пака уже руки болят находиться в таком положении, поэтому он валится сверху, не оставляя между их носами ни миллиметра, и перекатывается на матрас, сжимая пальцами бок чонгука. он лезет под футболку младшего, он чувствует, как чужая ладонь пускает табун мурашек по голому бедру, мягко проводя от подколенной ямки до резинки боксеров сбоку. у них взаимно, значит чонгук может быть более настойчив. он слишком долго хотел быть рядом. чимин утыкается взмокшим лбом в ключицу чона, когда тот позволяет себе больше, чем ожидал старший. пак оставляет свою ладонь покоиться на накачанной груди чонгука, ожидая, что же тот будет делать дальше. чимина обдает собственное горячее дыхание, потому что он выдыхает в ключицу напротив, похотливый взгляд кое-как опускает ниже и видит, как сильно измята его кофта: у нее расстегнуты почти все пуговицы снизу, она совершенно задралась и больше не выполняет функцию одежды. татуированная рука чонгука оглаживает острые тазовые косточки. у младшего уже набухли соски, что являются его эрогенной зоной (и чимин об этом знает), у него тесно в штанах, но чонгук хочет узнать, как ведет себя пак, когда ему приятно. чон вновь кусает свою губу, ведь сейчас он действительно напряжен, утыкается носом в чужую макушку, а рукой двигает, полагаясь на ощущения. он чуть спускает резинку боксеров чимина и чувствует, что тот натягивается, словно струна. – могу я? – в ответ выдох и скорые кивки головой: «да, ты можешь». чонгук обхватывает наполовину возбужденный член чимина, почти обжигаясь. – такой горячий. – пак улыбнулся бы его словам, но сейчас он слишком пристально следит за действиями младшего. сглатывает слюну и стонет в свои сомкнутые губы. – боже. – для чонгука это самый сладкий стон. он целует волосы чимина, а рукой проводит по всей длине, ощущая, как моментально член пака отзывается на его прикосновения, твердея до конца. – гуки, пожалуйста. – чимин хватается ладонями за края футболки напротив и толкается в чужую руку с мольбой не медлить. – пожалуйста. чонгук и не думает дразнить, он лишь накрывает свободной рукой чиминовы ладони, чтобы тот отпустил его футболку, и вновь накрывает пухлые губы своими, ловя новый протяжный стон, ведь вторая рука наконец начинает двигаться, очерчивая рельефные венки, что змеями оплетают член чимина. пак растворяется в ощущениях, не зная на чем именно сосредоточиться, - им безумно жарко и пошло до покалываний на кончиках пальцев. когда чонгук ненадолго убирает свою руку, укладывая ее на талию чимина, второй вспоминает, что чон тоже нуждается. пак с хлюпающим звуком увиливает от настойчивых раскрасневшихся губ и тянет футболку с младшего, откидывая ее в сторону. чонгука обдает холодным воздухом, но язык чимина вновь возвращает телу жар. пак играется с сосками, прикусывает, потирает между пальцев так ловко, что чонгук не успевает осознать, как громко стонет, поджимая пальчики на ногах. – хен, хен, – как в бреду. и снова стон до искорок в глазах. чонгук царапает чимину спину, потому что какого черта тот так хорошо его знает? пак же наслаждается солоноватым вкусом на языке. ведет влажную дорожку от груди к ключице, чуть кусает, поцелуями доходит до шеи и ушка, мягко выдыхая, а после снова возвращается к соскам. он оставляет рядом красноватый засос, не сильно мучая и без того ослабшего чонгука, и тихо хихикает, слыша, как отчаянно тот скулит. – какой же ты милый, чонгуки. – пока младший не успел опомниться, чимин седлает его бедра и немного снимает чужие боксеры, вновь шумно выдыхая. их размеры почти одинаковые, но член чимина чуть толще. а ещё пак выбрит, в отличие от чонгука, но их это волнует сейчас в самую последнюю очередь. у гука губы приоткрыты, волосы влажные и распластались по подушке, лицо покраснело, взгляд совершенно нуждающийся. его грудь высоко вздымается, а возбужденный член истекает смазкой, пачкая живот. чимин обхватывает ствол пальчиками и смотрит прямо в глаза. он знает, что делает. надавливает большим пальцем на уретру, на что чонгук изгибается в спине, выпуская довольно громкий стон. – я так, черт возьми, влюблен. – чимин легонько толкает того в грудь, чтобы он лег обратно, а сам придвигается выше и пытается вобрать оба члена в ладонь. попытка оказывается тщетной, но пака это не останавливает. он вновь хватает ладонь чонгука и направляет вниз, накрывая его своими своими руками. у гука ладони более теплые, грубые и с мозолями, его пальцы длиннее и покрыты татуировками. наверное у чимина фетиш, потому что он не может оторвать взгляда от того, как красиво эти самые пальцы смотрятся на их членах. чонгука ведет от всего происходящего, он скорее следует указаниям хена, чем сам осознает, что делает. ему это и не надо, на самом деле. процесс приносит настоящее удовольствие. – хен, я хочу… – знаю, солнце, знаю. просто не убирай ладошку. – чимин ложится сверху чонгука, немного удерживая себя на локтях, и начинает толкаться, проходясь своим членом по члену чонгука. их головки сталкиваются, беспорядочно смешивая природную смазку так, что скользить выходит немного легче. пак не любит быть громким, поэтому во время толчков стонет в шею своего горячего солнца. стоны чонгука же звонкие, сладкие, ласкающие слух. самые прекрасные. со временем чимин устает, и младший это замечает. до разрядки остается всего ничего, но он не хочет мучать хена. усиливает хватку и начинает надрачивать быстрее, на что чимин буквально пускает слюни и кусает кожу на изгибе плеча чонгука. – чонгуки.. – хен. чимин кончает первым, полностью ложась на разгоряченное тело младшего, пока тот кончает следом, загнанно дыша. их животы испачканы, постель, скорее всего, тоже, но они оба счастливы в объятиях друг друга. этот секс для двоих был проявлением искренней любви, ведь на утро чонгук придет в комнату спящего хена, закинет на него свою ногу, прижимаясь ближе, прошепчет на ушко тихое "доброе утро, мой чиминни-хен" и нежно его поцелует.