With a Wound Stuck in My Heart (С Раной Застрявшей В Моём Сердце)

Юнги замечает, что у Чон Чонгука в волосах цветы. Бледно-голубые лепестки идеально сочетаются с церемониальными одеждами, цвета мира, безмятежности. Его веки накрашены розовым, а щеки сияют в вечернем свете солнца, губы мягкие и напоминают персик; когда он смотрит на Юнги, в его глазах нежность, робость и любопытство. Юнги думает, что Чон Чонгук, выглядит добрым. А еще высоким; он выше Юнги, широкие плечи и стройное тело, мантия величественно струится вниз, к лодыжкам. Крой выгодно подчеркивает его талию, изящные изгибы его фигуры, символы северного племени воды вышиты по краю подола. В ушах блестит серебро, на запястье изящный плетеный браслет, а между ключицами висит кулон в виде луны. Небольшой камешек в носу идеально завершает образ. Юнги замечает, что Чон Чонгук, очень, очень красивый. Его руки теплые, Юнги чувствует их жар в своих ладонях. Священник, совершающий обряд, тихо спрашивает что-то у Чонгука, и толпа вокруг них обращается в слух. — Да, я согласен, — голос Чонгука мягкий, гармоничный, словно песня, состоящая всего из двух слов. Юнги чувствует себя немного ошеломленным, услышав это. Он едва замечает, как ему задают тот же вопрос, и позволяет ответу слететь с губ, не задумываясь. — Согласен, — бормочет он, чувствуя, как Чонгук сжимает его руки, чужие ладони невероятно теплые в этом ледяном городе. Их первый поцелуй целомудрен; губы Чонгука мягки, и Юнги наклоняется ближе, позволяя своей руке бессознательно скользнуть вокруг чужой талии, обхватывая её. Ему кажется, что изгиб идеально подходит его ладони. Юнги кажется, что на вкус Чонгук как Луна. И вот так они женятся. ☾ до этого Чонгук не родственник вождя, но его союз с Юнги все еще поможет связать обе нации; или, как минимум, это то, что родители говорят Юнги. — Его отец входит в совет, — говорит мама. — И ты сказал, что не- что никогда не женишься на женщине, а этот Чон Чонгук — он такой же как ты. Это лучшее, что мы смогли найти, Юнги-я. Прошло всего десять лет с окончания столетней войны, времена меняются, но недостаточно быстро, устало думает Юнги. — Если это мой долг, — говорит он, тяжело выдыхая, уже давно смирившийся. — Тогда я согласен. Когда состоится свадьба? Именно так все и начинается. Дата свадьбы назначена на следующий месяц, в день, когда будет полнолуние. Союзы между огнем и водой не заключались уже много лет, по крайней мере известных; но, конечно, их свадьба обязательно привлечет внимание, потому что отец Юнги был Огненным Мудрецом, а семья Чонгука входила в совет уже несколько поколений, чуть ли не с начала войны. — Где состоится церемония? — спрашивает Юнги, с тяжелым вздохом откидываясь на спинку стула. — Когда- когда я встречу его? Мать Юнги говорит с ним, будто ему не двадцать четыре, и он не лейтенант генерал армии. — Мы организовали свадьбу в их Капитолии; и ты встретишь его во время клятвы, конечно же. Юнги не спрашивает. Вместо этого он поднимается и уходит на встречу с послом Царства Земли, голова гудит от количества новой информации. Как оказалось, Тэхен тоже слышал о женихе Юнги. — Чон Чонгук? — спрашивает он, с любопытством, аккуратно дуя на свой чай. — Ты выйдешь замуж за Чон Чонгука? Юнги фыркает. — Видимо так. А что, знаешь о нём что-нибудь? Тэхен качает головой, хмуря брови. — Только то, что он был благословлен духом луны, прямо как Принцесса Юи. И что его волосы, очевидно, цвета серебра. — Что-нибудь еще? От Тэхена доносится тихое мычание. — Он великолепный покоритель воды. Я слышал, что он один из немногих, кто умеет покорять кровь, но это скорее слухи, чем реальный факт. Юнги издает задумчивый звук. — Это было трудно? — Спрашивает он, наклоняясь вперед, неуверенный, но любопытный. — Когда твои родители устроили свадьбу с Чимином, это было трудно? При упоминании мужа глаза Тэхена смягчаются. Он аккуратно обхватывает чашку чая своими руками, маленькая улыбка поднимает уголки его губ, когда он говорит: — Конечно. Чимин из Южного Племени, а я из Ба Синг Сэ. Это было- мы думали, что мы два абсолютно разных человека, потому что наши дома так сильно отличались. — Но? Улыбка Тэхена расцветает, в глазах бесконечное тепло. — Но оказалось, что не настолько уж мы и разные, — говорит он мягко. — Когда мои родители попросили меня переехать сюда в качестве посла, Чимин не думал ни секунды. Мы влюбились друг в друга, хён, — говорит он Юнги, серьезно и искренне. — Не всем везет, так как нам, но я надеюсь, — он крепко сжимает плечо Юнги, — я надеюсь, что тебе тоже повезет. Ты заслуживаешь счастья. Юнги покидает сад, со словами Тэхена эхом повторяющимися в его голове, неуверенным. Чимин и Тэхен были своего рода соулмейтами — Юнги никогда бы не подумал, что их свадьба была лишь расчётом, если бы лично не присутствовал на церемонии. Они подходили друг другу, не как кусочки паззла, но как две руки; пальцы мягко переплетались между собой, оставляя место для изменений. Заходя в свою комнату, доставая ручку и бумагу, уже составив письмо в голове, Юнги надеялся, что у него будет хотя бы крупица того счастья, что было у этих двоих. ☾ Здравствуй, Чонгук-ши, Я не уверен, что правила этикета позволяют такое, но я чувствовал себя обязанным написать, особенно когда узнал, что мы не встретимся до свадьбы. Я знаю, что эта церемония должна быть началом союза между нашими народами, но я бы хотел, чтобы она стала началом союза между нами тоже. И хоть я и не могу обещать тебе любви, зато я могу пообещать тебе спутника, могу пообещать заботу и поддержку в трудные времена. Я могу пообещать тебе дом. Я желаю всем сердцем, что мы сможем научиться любить друг друга, если не как мужья, то как хорошие друзья. Твой, Мин Юнги. Юнги перечитывает письмо около десяти раз. Края бумаги слегка помяты, на поверхности пара чернильных пятен от того, что он слишком надавил на перо, но в целом письмо приемлемо. Юнги отправляет его, чувствуя, как сердце дышит в обнадеживающем ритме. Он так и не получает ответа. ☾ Остальная часть свадьбы проходит гладко, толпа людей облепляет их, поздравляя. Чонгук стоит рядом с Юнги, уважительно кивает и улыбается натренированной улыбкой, которая не доходит до его глаз. Он не прикасается к Юнги всю оставшуюся ночь. Их родители заставляют их познакомиться, и они так и делают. Юнги знакомится с семьей Чонгука, а он с его. Их слова фальшивы и Юнги чувствует, как Чонгук постепенно теряет терпение; он чувствует себя не намного лучше. Внезапно он замечает Тэхена в конце толпы, который крепко сжимает руку Чимина, и понимает, что, наконец, спасен. Аккуратно, рука Юнги притрагивается к спине Чонгука, чувствуя, как парень почти незаметно напрягается. — Прости, — говорит он, поднимая губы в нерешительной улыбке. — Я просто- есть кое-кто, с кем я бы хотел тебя познакомить. Хоть Юнги и не кричит об этом на весь мир, он считает Тэхена одним из своих лучших друзей. Они познакомились всего два года назад, но Тэхен оказался гораздо добрее и приятнее, чем большинство людей, которых Юнги знает. Юнги любит его. Так что Чонгук отпрашивает их у родителей и следует за Юнги, пока они не добираются до Чимина и Тэхена. — Тэхен, — зовет Юнги с радостью в голосе, позволяя притянуть себя в теплые крепкие объятия, чувствуя комфорт, которого он не испытывал почти месяц, в окружении кучи незнакомых людей. — Тэхен, это- это мой муж, Чонгук. Тэхен разворачивается к Чонгуку, хватает его за руки и крепко сжимает. — Привет, — говорит он, лучезарно улыбаясь. — По нему не скажешь, но у нашего Юнги-хёна очень доброе сердце, Чонгук-ши. Прошу, позаботься о нем, ладно? Глаза Чонгука слегка расширяются, и Юнги чувствует как его щеки и кончики ушей краснеют в смущении. — Тэхен, — начинает он, — это вовсе не- — Я сделаю все, что смогу, Тэхен-ши, — перебивает его Чонгук, его голос — нежная мелодия искренности. Юнги видит, как он уверенно сжимает руки Тэхена в ответ, один уголок рта поднимается в робкую улыбку. Кажется, Юнги забывает, как дышать. К счастью, Чимин решает разрядить обстановку, его глаза в форме полумесяцев сияют. — Здравствуй, Чонгук-ши, — приветствует он, слегка наклоняя голову. — Я Чимин, муж Тэхена. — О, — говорит Чонгук, его глаза скользят по мантии Чимина, того же цвета что и одежды Чонгука. — Ох! Ты из Южного Племени? Чимин кивает, красивая улыбка появляется на его лице. — Это так. Приятно встретить еще одного покорителя воды. Боюсь, иногда мне бывает совсем одиноко во дворце, однако теперь я не буду скучать. Юнги растерянно переводит взгляд с яркой улыбки Чимина на робкую Чонгука. — Что ты имеешь в виду? Разве мы- разве мы не будем жить здесь? — Ах, — Чимин придвигается к Тэхену, звуча неуверенно, — но Тэ сказал, что Чонгук переедет в Страну Огня, разве нет? Юнги поворачивается к Чонгуку, все еще ничего не понимая. — Я думал, наши семьи решили, что будет лучше, если я перееду сюда? — Нет, — и теперь голос Чонгука звучит тихо, пусто. Серебряные прядки прикрывают голубые глаза, которые мерцают в свете вечернего солнца. — Ты лейтенант генерал, а я… я всего лишь изучаю покорение воды. Они решили, что будет лучше, если я поеду с тобой и я согласился. Он совершенно не звучит так, будто согласен, думает Юнги. Он звучит немного неуверенно, немного испуганно, и Юнги не может винить его, потому что- Потому что, возможно, столетняя война и закончена, но не все привыкли к новому положению дел. Приезд покорителя воды в Страну Огня может вызвать проблемы, и даже Чимин поехал с Тэхеном лишь потому, что слишком сильно его любит. Юнги и Чонгук встретились только сегодня. — Я поговорю с родителями, — говорит Юнги, даже не замечая, что Чимин и Тэ все еще здесь. — Ты не должен уезжать только поэтому, это не честно- — Юнги-ши, — Чонгук звучит устало, тот вид усталости, что заставляет Юнги чувствовать боль в костях. — Я ценю твое предложение, но все в порядке, правда. Я не против. А затем он уходит. Стряхивает руку Юнги со спины, посылает ему натянутую улыбку, которая выглядит вымученной, и уходит в толпу людей, продолжать принимать поздравления. Где-то в глубине сердца Юнги чувствует боль. ☾ Они заканчивают прощаться со своими родственниками только около полуночи. Все гости ушли, и Чонгук ушел в комнату около получаса назад, устало разминая плечи. — Обращайся с ним хорошо, Юнги-я, — говорит мама, целуя Юнги в лоб, прежде чем уйти, её улыбка нежная и уверенная. — И помни, мы уезжаем рано утром, поэтому не засиживайтесь допоздна! Щеки Юнги краснеют из-за намека в её голосе, который он понимает, только когда она уже ушла. Он находит их покои довольно быстро, проскальзывает внутрь и находит Чонгука сидящим посреди кровати. Его волосы еще влажные после помывки, кончики челки слиплись. Юнги может чувствовать запах Чонгука от самой двери, лаванда и хлопок, и, конечно же, луна. (Юнги знает, что у луны нет вкуса. И запаха тоже, и он не знает, как это объяснить, но Юнги уверен, абсолютно точно уверен, что в Чонгуке есть что-то от луны. В волосах, в ярких глазах и в таинственной душе.) — Я… я приму ванну, хорошо? Чонгук не смотрит на него. Несколько свитков лежат у него на коленях и он быстро пробегает их глазами, не обращая внимания на Мина. Он слегка кивает, и Юнги, приняв это за «да», проходит в ванную так тихо, как только может. Он не сидит там долго, потому что ванна уже набрана, пар вьется над водой. Приятно понежиться в теплой воде, окунуться с головой и притвориться, хотя бы на время, что все в порядке. Стопка одежды лежит на табурете возле ванной, нежно-голубой шелк с белой вышивкой. Юнги вытирается и быстро переодевается, его волосы теперь тоже слегка влажные и лезут в глаза. Чонгук сидит в той же позе, в какой Юнги оставил его, только вместо свитка на коленях у него подушка, которую он прижимает к груди, лицо ничего не выражает. В воздухе витает напряжение, слишком сильное и Юнги- — Ты помнишь, — начинает Чонгук неожиданно, еще ближе прижимая подушку, — помнишь день осады Северного Племени? — Мне было всего четырнадцать, — аккуратно говорит Юнги, — я мало что помню с того дня. — Мне было двенадцать, — шепчет Чонгук. — Солдаты были повсюду. Колонны замка падали прямо на дороги, кричали дети, город превратился в кошмар. Я чуть не потерял всю свою семью. Черты его лица смягчаются в свете свечи, он выглядит моложе, чем во время свадьбы, глаза огромные и задумчивые. Когда пламя в очередной раз мерцает, Юнги видит слезы на чужих щеках. — Принцесса Юи умерла, — продолжает Чонгук. — Мы выжили только благодаря Аватару. — Чонгук- — Это сделал твой народ, — Чонгук наклоняется вперед, стискивая подушку, его голос срывается. — У меня не было выбора, я просто хотел чтобы моя семья была довольна, но я… я все еще боюсь таких как ты. Он смотрит на Юнги своими огромными глазами, влажными в бледном лунном свете. — Я не знаю смогу ли когда-нибудь перестать бояться, Юнги-ши. Юнги не знает, что ему ответить. Осторожно, он подходит к кровати; он старается двигаться медленно и мягко, боясь напугать Чонгука еще сильнее. — Я не знал, что ты так думаешь, — шепчет Юнги, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от дрожи в голосе. — Если бы я знал, то никогда бы не позволил нашей свадьбе состояться. Прости. Он не смотрит на Чонгука, хватает подушку и выскальзывает за дверь. Сворачивается калачиком на полу, подтянув колени к груди и уткнув нос между ладоней. (Он делает вид, что не может уснуть всю ночь вовсе не из-за того, что слышит, как плачет Чонгук.) ☾ Возвращение в Страну Огня занимает у них два дня. Юнги не хочет заставлять Чонгука чувствовать себя еще более некомфортно, поэтому он держит дистанцию между ними и спит отдельно до тех пор, пока они не вернутся во дворец. Чонгук не разговаривает с ним. Иногда Юнги видит как он практикует покорение, стоя у борта корабля, его движения грациозные и быстрые, он будто танцует, и это так прекрасно, что у Юнги захватывает дыхание. (Такое иногда случается с ним, когда Чонгук рядом. Когда он откидывает голову, глядя в небо, и позволяет лучам солнца поцеловать его кожу, когда он маленькими глотками пьет свой чай с тремя ложками сахара и слишком большим количеством молока, когда его нос морщится и его глаза превращаются в две маленькие половинки луны… Да, в такие моменты Юнги становится трудно дышать. Его сердце начинает биться быстрее, чем обычно и его щеки краснеют, живот скручивается в узел, и внутри появляется это странное чувство. Он так прекрасен, пишет Юнги на куске бумаги, которую он потом сожжет, боясь, что его поймают, боясь, что Чонгук будет ненавидеть еще больше чем сейчас. Что снаружи, что внутри, Чон Чонгук прекрасен.) Ночью они, наконец-то, приезжают во дворец. Однако город полон людей, торговцы выстроились на улицах, прилавки забиты товаром, повсюду витает запах жареного мяса. Юнги видит, как Чонгук разглядывает людей вокруг с любопытством во взгляде. — Знаешь, — начинает он, замедляясь, его голос настолько низок, что он едва может слышать сам себя. Все остальные ушли вперед, половина отряда уже зашла в замок. — Мы можем прогуляться здесь час или два, если хочешь. Рынки открыты допоздна. Это первые слова, сказанные Юнги с той ночи. Они не говорили не потому, что у них не было времени или подходящего предлога, а потому, что Чонгук избегал Юнги, а Юнги позволил ему. (Иногда Юнги воображает, будут ли они когда-нибудь не избегать друг друга) Чонгук поворачивается к нему, выглядя неуверенным. — Я бы отказался, — говорит он, его голос — нежная мелодия, на фоне громкого шума города. — Это была долгая поездка, Юнги-ши. — Конечно, — Юнги изо всех сил старается скрыть разочарование в голосе. — Тогда тебе стоит отдохнуть. Чонгук с благодарностью кивает и ускоряет шаг, оставляя Юнги одного в хвосте их группы. Тем не менее, Юнги видит, как он часто оглядывается назад, как его взгляд скользит по прилавкам с разной уличной едой. Юнги на сто процентов уверен, что Чонгук голоден. Поэтому он ждет, когда все зайдут во дворец, когда Чонгук окажется в своих покоях, а затем выскальзывает на улицы, направляясь к торговцам. Он выбирает две свиные булочки, еще горячие, оборачивает их в салфетку и возвращается. Чонгук принимает ванну, но это не важно, потому что Юнги оставляет их на трюмо, смущенный собственными действиями. Во дворце у него есть личная комната. Все крыло принадлежит им с Чонгуком, потому что Юнги — высокопоставленный военный чиновник, которого ценят достаточно, чтобы выделить столько места. Технически, они с Чоном должны были спать вместе — но Юнги до сих пор не может выкинуть из головы образ Чонгука с того дня. Он не думает, что вообще сможет забыть его. ☾ (спустя примерно два часа, под дверь Юнги просовывают маленькую записку) Спасибо за свиные булочки, Юнги-ши. Мне очень понравилось. Твой, Чон Чонгук. ☾ Дни текут очень быстро. Юнги возвращается к своим обязанностям генерала, проводит часы снаружи, тренируясь с отрядом и отрабатывая ката. Намджун и Хосок как раз вернулись из своих командировок, и Юнги встретился с ними в саду, выпить чаю, поваляться в траве и поболтать. — Итак, — Намджун сидит, прислонившись спиной к иве, под которой они приземлились, в его голосе слышится озорство. — Когда мы с ним познакомимся? Хосок издает звук, нечто среднее между смехом и фырканьем. — Мне кажется, он надеялся, что мы забудем. — Ты абсолютно прав, — соглашается Юнги, закидывая руки за голову и прикрывая глаза. — Думаешь я хочу знакомить его с такими придурками как вы? — Мы твои лучшие друзья, — кричит Хосок, — мы дружили еще когда ты был толстым пельменем, который не мог отразить ни одного удара, а ты отказываешься знакомить нас со своим мужем? Грубиян. — Вас даже не было на свадьбе, так что не тебе меня осуждать. — Они отправили нас в горы! — Возмущенно кричит Намджун. — Мы даже не знали, что ты выходишь замуж до тех пор, пока ты не вышел замуж, что мы вообще могли сделать? Юнги фыркает. — Ну, если бы вы и правда любили меня, то смогли бы придумать как приехать на свадьбу. Ему хватает ровно трех секунд, чтобы понять, что он совершил огромную ошибку, сказав это. И спустя еще три секунды Хосок толкает его на землю, сверху падает Намджун, и они вдвоем начинают громко и фальшиво скандировать «мы любим тебя, мы любим тебя, МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ!» — Слезьте с меня, идиоты, я не могу дышать- — Пообещай что познакомишь нас и мы отпустим тебя, — пронзительно тянет Хосок, разрушая умиротворенную тишину сада. — Давай, давай, скажи, скажи, скажи- — Я обещаю! — Кричит Юнги, смеясь и задыхаясь. Хосок отпускает его с хитрой усмешкой, и отбивает Намджуну пять, оба улыбаются своими ямочками, с превосходством глядя на Юнги. — Вот это дух, хён, — Намджун помогает ему встать и оттряхнуть одежду с застенчивой улыбкой. Юнги отмахивается от него, уже направляясь к выходу из сада. Он видел Чонгука пару раз, но не так часто; ему пришлось увеличить количество тренировок, потому что он потратил очень много времени на поездку в Северное племя и женитьбу, поэтому обычно ему хватает сил лишь на то, чтобы поесть, а потом он засыпает. Кроме того, он не очень уверен, что Чонгук хотел бы с ним видеться. — Да, да, сиди и пей свой чай. Я постараюсь привести его. После обыска половины крыла, Юнги находит Чонгука сидящим в одиночестве в углу библиотеки, на столе разбросаны больше десяти различных свитков. Он спит, круглые очки едва держатся на кончике носа, и он выглядит таким спокойным и тихим; сердце Юнги сжимается, слегка. Осторожно, Юнги снимает его очки; собирает свитки и аккуратно складывает их, приносит одеяло из своей комнаты и аккуратно накидывает его на плечи Чонгука, поправляя края, чтобы сохранить тепло. А затем уходит. Он возвращается в сад и говорит, чувствуя легкий жар на щеках: — Я не смог найти его. В следующий раз, ладно? Хосок фыркает, Намджун выгибает бровь и Юнги позволяет им, потому что из него отвратительный лжец, а уж эти двое знают его как свои пять пальцев. Но никто из них не задает лишних вопросов, и если все оставшееся время он крутит в голове образ спящего Чонгука, то это только его дело. ☾ (Чонгук не спал. Он слышал, как вошел Юнги, увидел знакомую линию его плеч, и его нежные, кошачьи глаза и запаниковал. Притвориться спящим казалось единственным выходом. И это сработало, потому что Юнги лишь посмотрел на него и ушел, и Чонгук подумал, что на этом все, однако… Вместо этого Юнги вернулся. Вернулся, чтобы нежно снять очки Чонгука, аккуратно убрать их в сторону, чтобы обернуть Чонгука в теплое голубое одеяло и бережно подтолкнуть края. Юнги был добрым. Юнги был мягким, уверенным и спокойным, но теперь Чонгук мог добавить «добрый» к этому списку качеств, и это делало нечто странное с его сердцем.) ☾ Чонгук просит поужинать с ним этим вечером. Юнги моргает, когда служанка передает ему сообщение, ошеломленный. Он потный после тренировки, солнце зашло за горизонт всего полчаса назад. — Со мной? — Спрашивает Юнги, просто чтобы быть уверенным. — Он хочет поужинать… со мной? Служанка кивает. Она выглядит уверенной в своих словах и серьезной, поэтому Юнги кивает тоже и робко просит её передать Чонгуку, что он будет ждать его в столовой через полчаса. — На кухне, сэр. Он попросил, чтобы вы пришли на кухню. Она кланяется и уходит, оставляя Юнги пялиться на её удаляющуюся фигуру еще более смущенным, чем раньше. Чонгук отпустил поваров? Он хочет сам приготовить блюдо, о котором они не слышали? Но у него нет времени, чтобы думать об этом, поэтому вместо размышления Юнги идет в ванну, выходя оттуда посвежевшим спустя пятнадцать минут. Его волосы все еще слегка влажные, и он покидает комнату в домашних тапочках, встревоженный по непонятной причине. Он находит Чонгука на кухне, как и сказала служанка. Он тихо напевает себе под нос, очки в круглой оправе балансируют на кончике носа, одетый в удобную пару льняных брюк и свитер, настолько большой, что кончается только у середины бедра, и Чонгуку приходится закатывать рукава. Он готовит, замечает Юнги. На плите кипит вода, в духовке печется хлеб, а сам Чонгук готовит тофу, на его лице выражение сосредоточенности. — Чонгук-ши? Чонгук подпрыгивает. Нож, которым он пользовался, со стуком падает на пол, и когда парень оборачивается, он баюкает кончик пальца, на котором собирается кровь. Юнги бросается вперед, хватая полотенце, и крепко оборачивает его вокруг пальца Чонгука. — Ты в порядке? — спрашивает его, надавливая на порез, обеспокоенный и расстроенный тем, что испортил все своим появлением. — Где-нибудь еще поранился? Чонгук молча качает головой. Он осторожно смотрит на Юнги, любопытно и неуверенно. — Это всего лишь порез, Юнги-ши, — говорит он своим мелодичным голосом. — Я в порядке. — Уверен? — Спрашивает Юнги. Рука Чонгука все еще в его руке, чужая ладонь теплая. Внезапно, Юнги отшатывается. — Прости, — бормочет он, пропуская вспышку разочарования, которая мелькает на лице Чонгука. — Прости, я не- Я должен был спросить тебя, прежде чем коснуться. Он замолкает, когда Чонгук протягивает руку, нежно переплетая их пальцы. Улыбка, которую он дарит Юнги, застенчивая, половинка рта красиво выгибается вверх. — Все хорошо, правда, — обещает он, щеки окрашиваются в бледно-розовый. Вместе с серебряными волосами и голубыми глазами он напоминает Юнги посланников зимы, о которых он читал в детских книжках. — Поможешь мне с овощами? — Конечно, — отвечает Юнги, голос звучит чуть ниже, чем он ожидал. Они работают в спокойной тишине следующие полчаса, единственный звук на кухне — это стук ножа по разделочной доске. Чонгук выглядит уверенным, в том, что он делает, проверяя хлеб в духовке и регулируя температуру чего-то, что кипит на плите. — Это тушеное мясо с тофу, — говорит он Юнги, осторожно помешивая содержимое. Он посылает Юнги еще одну улыбку, опять застенчивую и неуверенную, но не злую. — Это рецепт моей бабушки. — Выглядит хорошо, — говорит Юнги, рот наполняется слюной от аромата, витающего вокруг. — Вы были близки с ней? Слова Чонгука тихие, если не сказать грустные. — Вроде того. Она была первой, кто начал учить меня покорению, и так продолжалось несколько лет. Я до сих пор считаю, что она была лучше всех моих учителей. — Ты скучаешь по ней? — Тихо спрашивает Юнги, боясь копнуть слишком глубоко, но в то же время сгорая от любопытства. Чонгук раскладывает еду по мискам, и хоть Юнги не видит его лица, он слышит тяжесть в его голосе, усталость. — Каждый день. Она умерла несколько лет назад, но я все еще скучаю. Юнги накрывает на стол, вытаскивает хлеб из духовки и нарезает его. — У меня так же, только с дядей. Он умер за пару месяцев до окончания столетней войны. Они продолжают разговаривать обо всем. На протяжении всего ужина они болтают, беседа протекает легко. Чонгук внимателен, он слушает Юнги, склонив голову на бок, почти как любопытный щенок. Спустя некоторое время они переходят к менее серьезным темам, и Юнги узнает, что Чонгук почти все свои дни проводит в библиотеке, читая свитки о покорении воды, потому что теперь у него не было учителя. — Я учусь, — уверяет он, увидев на лице Юнги сомнение. — Конечно, иногда трудно найти какие-то свитки, но в библиотеке больше информации о покорении воды, чем я ожидал. (Тем не менее, Юнги делает себе мысленную заметку, чтобы узнать о новом учителе для него.) Они заканчивают в половине двенадцатого. Это позже, чем ожидал Юнги, и, судя по выражению лица Чонгука, он тоже не думал, что они задержатся настолько. Когда они стоят у раковины, Чонгук моет посуду, а Юнги вытирает её, Чон робко говорит: — В следующий раз, ты можешь приготовить свое любимое блюдо, Юнги-ши. Юнги поворачивается и удивленно моргает. Однако, он довольно быстро приходит в себя и говорит тихо: — Хён. — Прости? — В следующий раз, можешь приготовить свое любимое блюдо, хён. — Поправляет Юнги, позволяя улыбке появиться на лице. — Спроси меня вот так. Чонгук поднимает бровь и говорит с намеком на смех: — В следующий раз, можешь приготовить свое любимое блюдо, хён. — Конечно, — легко отвечает Юнги, пряча ухмылку за кухонным полотенцем. (Он не замечает, как сияют глаза Чонгука.)