With a Wound Stuck in My Heart (С Раной Застрявшей В Моём Сердце)

Неуклонно, Юнги влюбляется. Трудно остаться равнодушным, когда Чонгук так добр и искренен. Его глаза цвета океана, волосы окрашены светом луны и он болезненно, болезненно нежный. В последнее время он часто обнимает Юнги. С того самого дня на кухне, когда лето сменилось осенью, Чонгук ластится к Юнги, словно щенок, каждый раз как видит его, сонный, слегка взъерошенный и ищущий тепла. Прямо сейчас руки Чонгука плотно обернуты вокруг шеи Юнги, грудь прижата к его спине. Стрелки часов едва ли перевалили за семь утра, но Юнги привык просыпаться рано и наслаждаться тишиной сада. — Хён, — шепчет Чонгук, его голос чуть громче вдоха, — хён, я замерз. Юнги не знает, как Чонгук нашел его. Он делает это так часто, что это превратилось в привычку. Прошло всего полчаса, как он проснулся, и солнце чуть выглянуло из-за горизонта. Чонгук наклоняется еще немного ближе, сонно утыкаясь в ложбинку между плечом и шеей Юнги. — Ты приятно пахнешь, — бормочет он, и его теплое дыхание щекочет кожу. — Как… как бергамот. Юнги фыркает от смеха. — Я передам служанке, что тебе понравились масла, которые она выбрала. — Да, — соглашается Чонгук, прижимаясь к Юнги еще крепче, мягко раскачивая их из стороны в сторону. — Тебе следует использовать их чаще, хён. Все что угодно, если ты попросишь, думает Юнги. Вслух, однако, он говорит лишь: — Чонгук-а, почему ты проснулся в такую рань? Как ты вообще меня нашел? Чонгук что-то бормочет ему в шею, слова слишком тихие, чтобы их можно было расслышать. — Что, прости? — Я спросил твою служанку, — Чонгук поднимает голову, выглядя слегка смущенным, и немного расстроенным. — Она сказала, что видела, как ты выходишь в сад. Ты ведь не против, правда? Что я… что я пришел сюда? Юнги, наконец, оборачивается, смотрит на сонного, взъерошенного Чонгука, его теплые голубые глаза, видит, как небольшая неуверенность омрачает черты его лица. — Конечно же, нет, — говорит он, переплетая их пальцы и крепко сжимая ладонь Чонгука. — Ты можешь приходить сюда в любое время, Чонгук-а. Останешься на чай? Ответный кивок застенчивый, но довольный. Он следует за Юнги к одному из богато украшенных каменных столов, установленных под цветущем вишневым деревом, под толстым одеялом из мягких лепестков. В центре стола стоит керамический чайник, из носика которого красиво вьется пар. Юнги наполняет чашу Чонгука, добавляя три ложки сахара и много молока. И только потом замечает, как пристально смотрит на него Чонгук, и как краснеют чужие щеки. — Что? — спрашивает он, внезапно смутившись. — Почему ты так смотришь? — Ты помнишь все мелкие детали обо мне, — голос Чонгука мягкий, почти болезненно нежный. — Никому ничего не говоришь, но тихо, по-своему, заботишься, да? Юнги чувствует, как его уши розовеют. — Ам… — бормочет он, не замечая, как Чонгук обходит стол и подходит ближе. — Я думаю… Чонгук целует его в щеку. Так близко, что Юнги может почувствовать запах морской соли, лаванды и полной луны в осенний вечер. — Спасибо, — говорит Чонгук, возвращаясь на место, его щеки того же цвета, что и у Мина. — За то, что заботишься обо мне. — Не за что, — говорит Юнги, уставившись в свою чашку, чувствуя, как сердце колотится в груди, как нежное тепло вспыхивает в животе. — Всегда пожалуйста, Чонгук. ☾ Юнги находит Чонгуку учителя. Сокджин красив и весел, он приезжает в середине зимы, отряхивая снег с пальто отработанным движением. — Здравствуйте, — весело говорит он, оглядывая вестибюль дворца с интересом. — Мин Юнги-ши? — Единственный и неповторимый, — Юнги пожимает теплую ладонь Сокджина, приветствуя его. — Ваша поездка прошла хорошо? — О, да, — подмигивает Сокджин, уголки губ изгибаются в маленькой улыбке. — Должен заметить, я был немного удивлен, получив письмо от Хосока. Не так много людей нуждаются в мастере покорения воды в столице Страны Огня, не так ли? — Верно, — соглашается Юнги, не замечая, как улыбается при мысли о Чонгуке. — Но мой муж изучал покорение, до того как мы сыграли свадьбу. Я бы хотел, чтобы он продолжил это и здесь. — Я очень придирчив к своим ученикам, вы ведь знаете, — говорит Сокджин, оглядываясь вокруг, когда Юнги выводит его из холла. Глаза останавливаются на красных стенах, свечах, мерцающих в определенном ритме. — Но я слышал много хорошего о Чон Чонгуке. Юнги чувствует, как в груди расцветает гордость, и он поворачивается, посылая Сокджину робкую улыбку. — Я не так много понимаю в покорении воды, — признается он, ведя Сокджина в библиотеку, где он уже видит серебряную макушку, и кисть, быстро бегающую по рисовой бумаге. — Но я тоже слышал много хорошего. — Чонгук-а, — зовет он, сжимая губы, чтобы сдержать улыбку при виде Чонгука, резко вскидывающего голову и смотрящего огромными глазами. — Я бы хотел представить тебя кое-кому. Чонгук выглядит смущенным, но все же подходит к нему и резко останавливается, когда замечает Сокджина. — Ох, — выдыхает он, тут же сгибаясь в поклоне, сложив руки в знак уважения. — Это большая честь для меня, Мастер Ким. Сокджин тоже кланяется, его губы ехидно кривятся в улыбке. — Так и должно быть, — говорит он с легкой надменностью, но его глаза теплы. — Я тоже рад познакомиться с тобой, Чон Чонгук. Чонгук кажется, немного в шоке, поэтому Юнги вмешивается и объясняет ситуацию. — Мастер Ким, — говорит Юнги, — живет в Стране Огня с тех пор, как закончилась война. Он слышал, что ты ищешь учителя. — Конечно, сперва мне нужно посмотреть, насколько ты хорош, — вмешивается Сокджин, его глаза резко сверкают в приглушенном свете. — Можем мы выйти во двор и провести демонстрацию? Чонгук быстро кивает и поворачивается к Юнги. — Показывай дорогу, хён. Юнги кивает, провожает их во двор, где уже была подготовлена площадка. Он отменил свои тренировки, потому что знал, что Сокджин должен был прибыть сегодня, и слышал, что он принимает учеников только после проверки, потому что учил только тех, кого считал приемлемыми. — Этот подойдет? — спрашивает Юнги, указывая на глубокий бассейн, который занимает половину площадки. — У вас есть все, что нужно? Сокджин отмахивается от него. — Все в порядке, — затем он поворачивается к Чонгуку, снова улыбаясь той же зловещей, немного нервирующей улыбкой. — Тогда начнем. Нападай. Чонгук растерянно смотрит не него. — Что? Сокджин лениво сбрасывает пальто, складывает его и убирает в сторону. — Ты прекрасно слышал, что я сказал, — спокойно повторяет он, и Юнги чувствует, как в воздухе пробегает дрожь, а вода в бассейне волнуется. — Начинаем. Нападай на меня. — Мастер Ким, — беспомощно произносит Чонгук, нервно косясь на Юнги. — Я не… Сокджин поворачивает запястьем. В тот же момент вода в бассейне закручивается вверх, образуя круг, который Сокджин замораживает и разбивает на куски. Чонгук едва успевает среагировать, пригибаясь, чтобы избежать осколков льда, его затылок почти касается земли от того, как низко он падает. — Мастер Ким! — кричит Юнги. — Вы не… — Не ваша битва, Юнги-ши, — Сокджин весело хлопает в ладоши, подзывая Чонгука. — Я не буду повторять дважды, Чон. Нападай. И Чонгук нападает. Юнги кажется, что он наблюдает за выступлением двух танцоров. Между Сокджином и Чонгуком мелькает водоворот воды, извивающийся, как змея в их руках, изящный, элегантный и пугающе опасный. — О, а ты хорош, — Сокджин кажется довольным, видя, как Чонгук управляет мощной волной, которая едва касается кончиков его пальцев. — Я не ожидал, что ты так продвинешься. Хотя через секунду ухмылка Сокджина становится чуть больше. — Но, конечно же, — говорит он, делая шаг вперед, готовясь нанести удар, — я все еще лучше. Чонгук оказывается в ловушке. Целая стена льда вырастает на глазах, Сокджин делает пару взмахов рукой и запястья Чонгука застревают внутри. — Ну же, ну же, — Сокджин хлопает в ладоши, блаженная улыбка кривит его губы. У Юнги уходит секунда, чтобы понять, что он аплодирует. — Это была превосходная битва, не так ли Юнги-ши? Юнги шагает вперед, обеспокоенный тем, что Чонгук все еще не двигается. — С ним все в порядке? — С тревогой спрашивает он. — Вы его ранили? Сокджин фыркает. — Он просто расстроился, только и всего. С тобой все в порядке, не правда ли, Чонгук? В наступившей тишине раздается низкий стон. — Вроде того, — бормочет Чон, наклонив голову вперед, его руки все еще в паутине льда. — Я… я прошел? — Да, прошел. — Сияет Сокджин. — Тренировка начнется на рассвете. Если опоздаешь, я выпотрошу тебя, как рыбу. ☾ Позже той же ночью, Чонгук находит Юнги в гостиной, читающего при свечах. — Хён, — говорит он, сворачиваясь калачиком у ног Юнги, прижимаясь спиной к его икрам. Его волосы все еще влажные после ванны, он кладет голову на колени Юнги, слегка надувая губы. Юнги вздыхает и довольно быстро сдается, позволяя пальцам нежно пробежаться по волосам парня, на что тот откидывается назад, расслабляясь. В последнее время такие вечера случаются все чаще. Один ужин превратился в два, затем в три и потом в четыре. Теперь они ужинают вместе каждый вечер. (Теперь они друзья.) Юнги продолжает гладить волосы Чона, пока тот читает, следя глазами за текстом. Чонгук прижимается к нему, и тихо напевает себе под нос мелодию, которую Юнги никогда не слышал. — Мастер Ким, — начинает Чонгук, глядя на Юнги своими голубыми глазами. — Это ты его позвал, да? Юнги откладывает книгу в сторону. — Да, — честно отвечает он. — Ты выглядел расстроенным на свадьбе. Когда ты сказал, что наши семьи считают, что мы должны жить здесь из-за моего положения… Ты выглядел очень грустным. — Но почему? — шепчет Чонгук,— Мы… это был брак по расчету, мы никогда раньше не встречались. Почему тебя волнует, счастлив ли я? Его слова немного ранят Юнги, поэтому он старается не смотреть на Чонгука. — Ты мой муж, — осторожно отвечает он. Чон все еще смотрит на него, потерянный. — Я дал тебе обещание, Чонгук-а. И я намерен сохранить его. — Ты сделал это… только потому что я твой муж? — Спрашивает Чонгук, его голос слегка обрывается в конце, звуча нерешительно. — Только потому что ты должен? — Я сделал это, потому что ты мой друг, Чонгук. — Юнги слышит неуверенность в собственных словах, и наклоняется вперед, нежно касаясь щеки Чонгука. На ней дорожка слез. — Ты в порядке? Чонгук утыкается лицом в его колени, слезы капают на ткань брюк. — Прости, — его голос такой тихий, что у Юнги начинает болеть сердце. — Мне очень жаль, хён. Мне так жаль, но я не… я не. Чонгук плачет так сильно, что не может вымолвить ни слова. Юнги наклоняется ближе, встревоженный, снова и снова проводя по волосам, пытаясь его успокоить. — Чонгук-а, все в порядке, хорошо? За что бы ты не извинялся, все в порядке. Хён не злится на тебя, ладно? Чонгук икает. — Ты такой добрый, — жалобно шепчет он. — Я ненавижу это. — Прости, — беспомощно говорит Юнги. — Ты… ты хочешь, чтобы я ушел? — Нет, — всхлипывает Чонгук и снова утыкается в колени Юнги. — Я просто… прости меня. Юнги откидывается назад на спинку кресла, смущенный. — Ты можешь сказать за что? — мягко спрашивает он. — Я был так груб с тобой, — бормочет Чонгук тихо, расстроенно и устало. — В тот день, когда мы поженились и должны были делить постель. — Чонгук — Я не дал тебе и шанса, — шепчет он. — Но ты… ты все еще заботишься обо мне. — Гук-а, — бормочет Юнги, поднимается со своего кресла и садится, скрестив ноги. Его сердце гулко бьется, когда Чонгук безмолвно падает в его объятия. — Все хорошо, — повторяет он, рисуя узоры на чужой спине. — Ты был расстроен и зол, я никогда не винил тебя за это. — Ты боялся меня, — шепчет Юнги, пока Чонгук прижимается ближе. — И я не могу винить тебя за это. Чонгук утыкается носом в его ключицу, Юнги чувствует его влажные щеки. — Но я не должен был, — его голос срывается. — Ты прекрасен, хён. По щекам Юнги разливается тепло, и он смущенно кашляет. — Все нормально, — говорит он легко, все еще поглаживая спину Чонгука, и это движение успокаивает их обоих. Чонгук не отвечает. Вместо этого он подтягивается ближе, ерзая, пока не оказывается между ног Юнги. Старший укрывает его толстым одеялом, достаточно длинным, чтобы накрыть обоих. — Ты мне почитаешь? — Спрашивает Чонгук, откидывая голову на Юнги, волосы пахнут лавандой. — Книгу, которую ты читал перед моим приходом? — Уверен? Она немного грустная, Гук-а. — Неважно, — бормочет Чонгука, закрывая глаза. — Мне не особо интересна история. Я просто хочу послушать твой голос, хён. Поэтому Юнги читает Чонгуку историю о маленькой русалочке, которая влюбилась в принца. Русалочка поменяла свой голос на ноги, потому что морская ведьма сказала ей, что если принц тоже полюбит её, она получит их обратно, а если нет, то превратится в морскую пену. (Есть и другое решение — русалочка может убить принца, и будет жить; но, конечно, она слишком влюблена, чтобы сделать это. Юнги думает, что их любовь чем-то похожа: такая же пустая, потому что они никому не могут о ней рассказать. Юнги думает, что ей повезло, что она встретила свой конец.) Чонгук засыпает в середине рассказа, и Юнги закрывает тяжелую книгу, кладя её на стол, и позволяет глазам тоже закрыться, гадая, сравнится ли боль при превращении в морскую пену с той болью, что он испытывает сейчас. ☾ — Ты собираешься ему рассказать? Тэхен не смотрит на Юнги. Вместо этого он наливает чай из ромашки и меда, лепестки плавают на поверхности. Они снова в саду. У Юнги должны быть еженедельные встречи с несколькими послами, и он обязательно встретится с остальными, но с Тэхеном это еще и шанс обсудить все произошедшее в их жизнях с прошлой встречи. Юнги притворяется идиотом. — Рассказать что и кому? Тэхен лишь приподнимает бровь. Юнги сдается. — Что мне делать? — спрашивает он, осторожно проводя пальцем по краю чашки. — Что если он не испытывает ко мне таких же чувств? Что если он никогда не посмотрит на меня так, как я смотрю на него? Техен мягко берет руку Юнги в свою и успокаивающе сжимает её. — Ты не можешь этого знать. — Но все же, — бормочет Юнги, — что мне делать? — Просто двигайся дальше, — Тэхен снова сжимает его руку, чужая ладонь теплая и большая. — Хотя, честно говоря, я очень в этом сомневаюсь. Он смотрит на тебя так, будто ты повесил на небо звезды, хён. Это о чем-то да говорит, да? — Он думает, что мы друзья, — шепчет Юнги. — И так оно и есть, но… Но он мне нравится. Я влюблен в него. — Рано или поздно он узнает, — говорит Тэхен уверенным, твердым голосом. — Даже если он не услышит это от тебя, у него есть глаза. Чонгук не идиот, хён. — Мне нужно идти, — Тэхен в последний раз сочувственно сжимает его пальцы. — Я должен встретиться с Чимином, но хён. Я серьезно. Ты должен ему сказать. Юнги остается сидеть в одиночестве, посреди сада, сжимая в руках чашку чуть теплого чая. Он понятия не имеет, что ему делать. ☾ Сезон муссонов — любимое время Юнги. Звук дождя, стучащего по стеклу, словно музыка и он погружается в эту атмосферу тепла, медового чая и запаха сырости. На часах почти час ночи. Юнги поужинал с Чонгуком как обычно, но вместо того, чтобы пойти вместе с ним в гостиную, он ушел в свои покои, притворившись, что не заметил обиды, появившейся на лице Чона. Его сердце болит. Эта боль бежит по венам, как дождь по стеклу, кости пропитаны этой болью. Он устал притворяться. Их годовщина меньше чем через неделю, и Юнги влюблен в человека, который является его мужем только на бумаге. Юнги влюблен в человека, который вышел за него замуж только потому, что это был его долг. Юнги влюблен в человека, который смеется самым прекрасным смехом в мире, в человека с душой, такой же яркой как луна на небе, в человека, который невероятно добр, нежен и ужасающе прекрасен. Юнги влюблен в своего лучшего друга. Он пишет это чернилами на бумаге около двух часов ночи. Над головой вспыхивает молния, за ней следует раскат грома, Юнги перечитывает написанное снова и снова, пока, наконец, не сдается и не окутывает бумагу пламенем. Когда Юнги собирает остатки золы, в дверь кто-то стучит. Проходит время, прежде чем это происходит снова, звук нервный и немного панический, и Юнги думает, кого же принесло в такой час, но все же открывает дверь. Первое, что он замечает — знакомый запах лаванды. Второе — Чонгук цепляется за него, как коала, уткнувшись в изгиб шеи. Осторожно, Юнги кладет руки на талию Чонгука в неуверенном жесте. — Чонгук-а, — обеспокоенно спрашивает он, — ты в порядке? Через пару секунд Чонгук говорит, маленький и испуганный, пара капель мочат его рубашку на шее: — Я не люблю грозу. — Ах, — Чонгук прижимается ближе, слишком большой, но все еще пытающийся уместиться в объятиях. Юнги тает от нежности. — Все в порядке. Ты… хочешь остаться сегодня на ночь? Чонгук быстро и коротко кивает. Его щеки нежно-розового цвета. — Если можно. Поэтому Юнги кивает в сторону своей кровати. — Чувствуй себя как дома. Я возьму подушку и могу поспать на диване… — Хён, — Чонгук встревоженно смотрит на Юнги. — Нет, хён, мы… можно мы поспим вместе? Юнги моргает. — Ты не против? — спрашивает он с легкой неуверенностью. — А ты? — Чонгук заламывает пальцы, неуверенно смотря в пол. Юнги не успевает ответить; в небе вспыхивает молния, освещая ужас на лице Чонгука, прежде чем он снова утыкается головой в ключицу Юнги, крепко зажмурившись. Почти бессознательно рука Юнги падает на его голову, поглаживая, а сам Юнги прижимается губами к чужому виску.  — Все хорошо, — бормочет он. — Хён здесь, хорошо? Ты не один. Они медленно идут к кровати. Юнги одним щелчком пальцев зажигает несколько свечей, но в его комнате нет занавесок, и он немного крепче обнимает Чонгука, извиняясь. — Прости, — бормочет он, положив подбородок на голову Чонгука. Он садится, откидываясь на подушках, Чонгук устраивается между его ног, лежа головой на его груди. Руки Юнги обвиваются вокруг плеч парня, и все так нежно и тихо, так интимно. — За шторы. — Нормально, — Чонгук прижимается к нему, не сводя глаз с капель дождя, бегущих по стеклу. — Я- В этот момент сияет еще одна вспышка молнии, и Чонгук замолкает, придвигаясь к Юнги. Он сухо смеется. — Извини, — говорит он, пожимая плечами. — Ты, наверное, думаешь, что я веду себя как ребенок. — Нет, — честно говорит Юнги, позволяя руке скользнуть вниз, обхватывая талию Чонгука. — Неважно сколько тебе лет, я думаю, что у всех нас есть причина, чтобы чего-то бояться. Я уверен, что у тебя тоже есть причина. — Ты можешь рассказать об этом, — добавляет Юнги. — Раз уж мы не собираемся спать. — Просто… во время осады, — говорит Чонгук, снова звуча тихо, и Юнги тянется вперед, позволяя их рукам переплестись, как любит Чонгук. — Некоторые из магов огня использовали молнию, и… и одна из них попала в колонну замка, и она упала, и… и я был прямо под ней. Хватка Юнги становится крепче. — Чонгук-а… — Это было не так уж плохо, — заверяет Чонгук, но Юнги только крепче обнимает его. — Я пробыл под снегом всего час или около того, но… молния иногда пугает меня. — Могу себе представить, — бормочет Юнги. У него щемит сердце, когда он представляет себе маленького Чонгука, пойманного в ловушку снега, пока город вокруг рушится. — Мне жаль, что это случилось. Поцелуй, который Чонгук дарит Юнги, такой быстрый, что Мин почти пропускает его. Но у Чонгука розовые щеки и уши, и он смотрит на Юнги, слегка улыбаясь. Юнги прижимает руку к щеке. — Зачем ты это сделал? — Спрашивает он, и он не хотел этого говорить, но слова уже повисли в воздухе. — Это уже второй раз, и я не совсем понимаю. Чонгук с любопытством смотрит на него, наклоняет голову и моргает, будто не совсем понимает, о чем спрашивает Юнги. — Ты мой муж, — осторожно говорит он, и Юнги вспоминает, как говорил то же самое, пока Чонгук сидел у него на коленях. — Мне нельзя? — Хён, — Чонгук утыкается носом в шею Юнги, теперь он смущен. — Если ты против, то… — Не в этом дело. — У Юнги кружится голова, болит сердце, и он думает, можно ли вообще чувствовать себя одновременно опустошенным и наполненным чем-то непонятным. — Но это кажется неправильным. Чонгук отшатывается, будто его ударили. — Прости, — бормочет он, подтягивая колени к груди. — Прости, я думал… ты ничего не сказал, когда я начал обнимать тебя, и ты не был против, чтобы я приходил и… прости, я… — шепчет Чонгук. Юнги наклоняется вперед, нежно касаясь колена Чонгука, и большие глаза смотрят на него. — Ты ни в чем не виноват, — бормочет он, тени от свечей смягчают черты лица Чонгука. — Просто, мне кажется немного нечестным позволять тебе делать все это, когда я единственный, кто влюблен. Глаза Чонгука расширяются. Он ловит руки Юнги, переплетая пальцы и нежно сжимая. — Влюблен? — спрашивает он, это больше похоже на вздох, чем на вопрос. Его пристальный взгляд мечется по лицу Юнги. — Ты только что сказал, что влюблен? В меня? Юнги издает смешок, чувствуя боль внутри. — Да. Прости, что не сказал раньше, я просто думал… Чонгук щелкает его по лбу. Юнги замолкает, ошеломленный. Чонгук приближается, слегка нахмурившись, но его глаза блестят в тусклом свете свечей, и они изогнуты в той форме, которая бывает только тогда, когда он смеется. — Мин Юнги, — говорит Чонгук, приближаясь к Юнги, толкая его обратно на подушки и седлая колени. Его руки прижаты к груди Юнги, а взгляд серьезный, от чего он похож на сердитого котенка. — Повтори еще раз. В этой позе у Юнги возникает желание поцеловать Чонгука в нос. Но он смущен и не совсем уверен, что происходит. Поэтому он просто говорит: — Я влюблен в тебя. — Еще раз, — требует Чонгук. Юнги моргает, сбитый с толку. — Я люблю тебя, — отчетливо произносит он, и боль в груди утихает, потому что губы Чонгука изгибаются в нежной улыбке, отчего сердце Юнги бьется чуть сильнее, сжимаясь от надежды. — Еще раз, — шепчет Чонгук, наклоняясь так близко, что их носы соприкасаются. — Просто чтобы я знал, что ты серьезно. Юнги наклоняется вперед, обхватывает лицо Чонгука ладонями и нежно проводит пальцем по его щеке. — Я люблю тебя, Чонгук-а. — Хён, — тянет Чонгук, и его голос словно музыка для ушей Юнги, сладкий, немного застенчивый. — Я тоже люблю тебя, хён. Юнги думал об этом, когда Чонгук не ушел после первого признания. Но он чувствует себя иначе, когда слышит это из его уст. Это чувство похоже на то, когда смотришь на закат, когда небо окрашивается в нежно-розовый, а клочки синего робко ползут вверх. — Да? — спрашивает Юнги, чувствуя, как его губы кривятся в улыбке, когда Чонгук касается его лба своим. — Это хорошо. Я испугался на пару минут. — Не стоило, — говорит Чонгук, целуя Юнги в лоб, щеки и даже кончик носа. — Тебя трудно не любить, хён. А потом он целует Юнги по-настоящему, а на вкус он такой же, каким его помнит Юнги со дня свадьбы, как звезды, осенняя прохлада и теплое небо. На вкус он как луна. ☾ Чуть позже Чонгук дарит Юнги подарок. — Не знаю, помнишь ли ты, — мягко говорит он, его взгляд нежный, немного застенчивый. — Но ты прислал мне письмо еще до того, как мы поженились. Тогда я не знал, что написать в ответ, но теперь знаю. Он оставляет Юнги со сложенным вдвое листком рисовой бумаги, и Юнги внимательно читает письмо, чувствуя как внутри разгорается тепло и нежность. Привет, хён, Когда мы встретились, я не знал, что делать. Ты был таким красивым и пугающим, и все, в чем я был уверен, это то, что я не хочу покидать свой дом. Но ты был добр даже когда я злился и грубил, и я сожалею об этом. В своем письме ты сказал, что не можешь обещать мне любви. Вместо этого ты предложил стать твоим союзником — ты предложил заботу и поддержку в трудное время. Ты предложил мне стать твоим другом. Надеюсь, ты знаешь, что дал мне гораздо больше. Даже если изначально ты этого не хотел, ты был так невероятно заботлив и добр, хён. Сначала ты был незнакомцем, но все так быстро изменилось, что прошлое стало неважным — и в конце концов, ты стал для меня намного больше чем просто друг, хён. Ты стал моим мужем. Спасибо, что сдержал свои обещания, и сделал меня счастливым. С любовью, Чон Чонгук.