Опаленные вечностью

«Я нашел ее — вечность. Это солнце, слившееся с морем». К/Ф. «Полное затмение».

      Он уже давно сбился со счета, без конца перепрыгивая во времени, в тщетных попытках спасти свою семью. Каждый прыжок переписывал историю, совсем как он — очередное, неверно решенное уравнение. Для Пятого время давно превратилось в песок, без конца утекающее из его пальцев, но никогда не заканчивающееся. Ему удалось пожить во многих эпохах — день или два, возможно, неделю, чтобы своими глазами увидеть, как разрушались целые столетия в считанные минуты. Любой чудик, спящий в обнимку с томиком по истории, продал бы душу, чтобы лично увидеть гражданскую войну в США*. Пять — рискнул бы всем, чтобы это безумство закончилось.       Он снова застревает в шестидесятых и клянется себе, что это в последний раз. Если его ждет очередной провал, то пожалуйста, он откланяется и уйдет на покой. Ему кажется, что он проживает не одну бесконечность, слишком много для одного, и слишком мало, чтобы все исправить.       В Далласе тошнотворная духота и палящее солнце, Пятый спасается в местном баре, забивается в самый угол и решает, решает, решает уравнения, показавшиеся бы бредом для любого, кто прочел его записную книжку. Он настолько увлекается вычислениями, что не замечает, как к нему нерешительно подсаживается невысокий мужчина в очках.       — Мистер Пять.       — Герб? Ты что тут забыл?       — Я здесь, чтобы помочь вам, — мужчина неловко улыбается, прежде чем начать, — мы долго наблюдаем за вами и вашими действиями. Это поразительно, но вам удалось исправить, почти половину событий. Как вам известно, Комиссия работает, как часы — с дотошной точностью.       — Ближе к делу, Герб, — нетерпеливо требует Пятый, убирая свои записи подальше от посторонних глаз.       — Вот, — мужчина протягивает увесистую папку, — здесь прописан верный ход истории, с полной детализацией, кто и когда должен умереть, чтобы не нарушить баланс. Нам удалось буквально по крупицам собрать информацию, — довольно закончил он, поправляя очки.       Пять нахмурился, изучая содержимое папки.       — А как же Апокалипсис?       — У вас будет лишь один шанс и, скорее всего, последний. Строго следуйте инструкции, чтобы попасть в две тысячи девятнадцатый год за восемь дней до апокалипсиса.       — Это не может быть так просто. Есть что-то еще, да, Герб?       Мужчина мнется под пристальным взглядом, подбирая слова помягче.       — Ваша семья не будет ничего помнить о своих… Приключениях. И, вы, возможно, тоже. Они вернутся в свое время, а вы исправите то, что успели натворить. Такова цена, мистер Пять.       — Я так понимаю, выбора у меня все равно нет?       — Прошло четыре года по земным меркам, но для вас гораздо больше. Вы давно выросли из своих шортиков, — Герб позволил себе улыбнуться, чуть-чуть лукаво, как старому другу, совсем не заметив грозного взгляда серо-зеленых глаз, — ваш портфель в отличном состоянии, но после того, как вы окажетесь в две тысячи девятнадцатом, я буду вынужден забрать его обратно. Удачи, мистер Пять.       Герб исчез в голубоватом свечении, оставив Пятого наедине со своими мыслями. Он заказал себе еще кофе, достал из внутреннего кармана Ванину книгу — уже изрядно потрепанную и зачитанную до дыр. Память — все, что у него есть, потерять ее — как шагнуть в пустоту. Но не он ли решил, попытаться в последний раз? И в случае неудачи кануть в темноту?       — Мне уже нечего терять, — себе под нос прошептал Пятый, делая последние пометки на полях.       Он допил кофе, припрятал книгу и внимательно изучил папку Герба. К этому времени солнце уже совсем близко склонилось к линии горизонта, подарив жителям городка долгожданную прохладу. Пятый исчез в голубоватом свечении, оставив после себя лишь пустую чашку с остатками горького кофе.