Опаленные вечностью

«Иногда момент, который ты так долго ждал, приходит в самое неподходящее время…». К/С. Клиника.

      Ване казалось, что ее сейчас стошнит. Она на ватных ногах вышла из автобуса на нужной ей остановке и прижалась к фонарному столбу. Идти домой ей хотелось в последнюю очередь, впервые за долгое время хотелось просто побыть в одиночестве, погрузиться в свои мысли и все обдумать. Признаваться не хотелось, но ей было очень страшно.       Ваня подняла глаза к серому небу, что прибавляло лишь еще больше уныния ее и без того отвратительному настроению. Это была не она, в нее словно вселился кто-то посторонний и управлял ее телом и мыслями. Она не была способна на такую жестокость, но в тот момент ей так не казалось, наоборот все ее естество словно упивалось страданиями и страхом посторонних ей людей. Ваня хотела, чтобы ее заметили, но детское желание обернулось ей боком.       Кто бы мог подумать, что Номер Семь окажется равной своим братьям и сестре. Ей стало интересно, а догадывался ли отец о силе, заключенной в ней, или он так и не смог рассмотреть в ней потенциала? Теперь у нее никогда не получится узнать ответа. У Вани разболелась голова, но ей совершенно не хотелось идти домой, однако у Пятого на это были свои планы.       — Ты чего тут стоишь?       Девушка вздрогнула, оборачиваясь. Умеет же появиться из ниоткуда, в детстве он часто пугал ее подобным образом, а после его исчезновения, Ваня продолжила вздрагивать от каждого шороха, наивно надеясь, что брат решил вернуться домой.       — Голова закружилась.       Она даже не соврала. Ей было все еще плохо и страшно, может стоило послушать Леонарда и остаться с ним, а не сбегать, как маленькой девочке, столкнувшейся с крысой?       — Пойдем домой, — Пять приобнял сестру за талию, чтобы та смогла опереться на него, — идти можешь, или переместимся?       — Могу, спасибо.       — Как прошел завтрак? Я думал, ты вернешься раньше.       — Соскучился? — Девушка улыбнулась, — я была на репетиции.       — Ага, у тебя дома совершенно нечем заняться.       Ваня повесила куртку на вешалку и упала на диван, только сейчас она поняла, насколько сильно устала. Пожалуй, крепкий сон не помешает.       — Кофе хочешь?       — Не откажусь.       Ваня приняла сидячее положение, наблюдая, как брат возится с туркой. Она не знала, стоит ли начинать этот неприятный для нее разговор, но внутренний голос шептал, что если промолчит — совершит огромную ошибку. Все же Пять — самый близкий для нее человек, это не изменится, сколько бы времени ни прошло.       — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — начала она, положив подушку на колени, — но я не уверена, что ты мне поверишь.       — Ты же мне поверила.       Пять поставил на столик две чашки кофе и сел рядом.       — Сегодня кое-что произошло, когда я была на репетиции и проходила прослушивание на первую скрипку. Перед выходом я сильно разнервничалась, а потом разозлилась на себя, на Леонарда, что он уговорил меня на это прослушивание, и особенно на нашего концертмейстера… И я чуть не разрушила все.       — Что ты делала в этот момент? — Серьезно спросил Пятый.       — Эм… Играла на скрипке. Ты не выглядишь удивленным.       Ваня поджала колени к груди, пытаясь уловить хоть какую-нибудь эмоцию на лице брата, но тот смотрел прямо перед собой, явно делая какие-то вычисления в голове.       — Ты кому-нибудь говорила об этом?       — Не думаю, что наш концертмейстер что-то понял, но Леонард меня поддержал.       Зря она это сказала. Пять поджал губы, на его лице заходили желваки. Он словно стал старше на несколько лет и жестче, решительнее. Ваня, можно сказать, видела, как в его голове крутятся шестеренки. Она уже пожалела об этом разговоре, это ошибка. Каждое ее действие будет только высмеяно. А Леонард не такой, он был готов с радостью ее поддержать. Им срочно надо увидеться, она должна извиниться, что так спешно сбежала от него, наверняка, он сильно расстроился…       Пять бережно взял ее за руку, отвлекая от шквала мыслей.       — Все будет хорошо, — неожиданно выдал он, — мы научим тебя контролировать твою силу, — и погладил большим пальцем костяшки на ее руке.       — Мы?       — Да, мы — твоя семья. Не этого ли ты хотела всю свою жизнь? Быть такой же, как мы — неординарной?       — Я… Я не знаю. Это все слишком неожиданно, я все еще не могу поверить в происходящее.       — Наша сила — это наше проклятье, понимаешь? Клаус подсел на наркоту, потому что боится приведений, Эллисон потеряла семью, потому что не смогла вовремя остановиться, я застрял в будущем, а Бен вообще погиб.       Ваня вжалась в спинку дивана.       — Если ты не научишься контролировать свои способности, могут произойти непоправимые вещи. Поэтому ты должна довериться мне, всем нам, даже Клаусу.       Ваня кивнула, ей внезапно захотелось заплакать, поэтому она тихо шмыгнула носом и уткнулась лицом в коленки. Всю свою жизнь она ждала этих слов, ждала поддержки и внимания семьи, ждала, что ее, наконец, признают, и вот это случилось.       Пять приобнял ее за плечи и прижал к себе, давая выплеснуть эмоции. Он ничего не сказал про намокшую от слез рубашку, даже про сами слезы, хотя сам их на дух не переносил, всегда сбегал, стоило ей или Эллисон заплакать. От него пахло терпким кофе, немного лимоном и совсем капельку потом.       — Тебе нужно отдохнуть, а вечером поедем домой.       — Я должна извиниться перед Леонардом, что убежала от него после прослушивания, он предлагал отметить и…       Ваня почувствовала, как напряглось тело Пятого, она бы не подумала, что несмотря на его худобу, под одеждой скрываются крепкие мышцы. Он совсем не похож на мягкого Леонарда.       — Извинишься позже, хорошо? Если ты ему правда нравишься, он поймет твое замешательство.       — Спасибо тебе, мне правда лучше поспать немного.       Ваня поцеловала брата в щеку и быстро скрылась в своей комнате.