Обнять, но не ранить

– Ты действительно хочешь остаться на ночь? – Да. – А твой опекун? – Да к чёрту его. Давно пора съехать… – Это да. – И нормальную работу найти… – Точно. – И на заочку перейти в универе… – Ага. – Бе-ен… – М-м-м? – Перестань меня целовать, мы грязные, нам вымыться надо… Лампочек в доме действительно не было, и они собрали все свечи, какие нашли – принесённые Рей и утащенные Беном со склада. Бен действительно умудрился слепить функционирующую ванную комнату «из того, что было». Где-то даже нашёлся газовый водонагреватель – и местами поцарапанную, но надёжную, как скала, чугунную ванну при желании можно было заполнить кипятком. Довольная распаренная Рей выползла из ванной, завёрнутая в махровое покрывало – старое, но чистое, как вся здешняя ткань – и остановилась. На пороге стояла свеча. Чуть поодаль – ещё одна, вторая, третья… Огоньки трепетали на сквозняке, как осенние листья. Усмехнувшись воспоминаниям, Рей пошла по оставленному Беном следу – и вышла к самому настоящему перепутью. «Хлебные крошки» кончались между спальней матери Бена и его каморкой. Обе двери были открыты. Рей осторожно заглянула в комнаты. В спальне Леи свечи стояли повсюду: на подоконнике, на комоде, на полу. Комната Бена была абсолютно тёмной. – Да ладно, – усмехнулась Рей и свернула туда, где было светло... А через пару секунд вышла с парой подсвечников и направилась в комнату напротив. – Я думал, ты решила меня оставить, – Бен без клочка одежды полулежал в уютном одеяльном ворохе, пригвоздив её к полу напряжённым горячим взглядом. – Я хотела принести тебе немного света, – Рей поставила свечи на пол. А потом скинула с себя покрывало – и скользнула вниз, к Бену, упираясь коленями в одеяло по обе стороны от его ног. – В этот раз я хочу тебя видеть. Всего тебя. – Они никуда не делись, Рей, – выдохнул Бен, глядя на неё со смесью надежды и страха и протягивая дрожащие пальцы к её лицу. – Они всё ещё там, под кожей, и я не знаю... – Я знаю, – перебила она. – твой монстр меня тоже не тронет. Я же пара, помнишь? Бен, я не боюсь. Я хочу... Сдвоенная тень дрожала на стенах, пока Бен исследовал всё, до чего дотягивался, губами и кончиками пальцев – жадно, трепетно, будто позволял себе заветное, виденное во сне. Рей сама опустилась на него, принимая в себя; сама двигалась, не сводя глаз с его лица – необычного, переменчивого, открытого. Никто не забивал Бену голову ерундой о том, как вести себя с девушкой – и он позволял себе всё сразу: рычал, хныкал, выстанывал её имя и не переставал гладить повсюду. – Ре-ей, невозможная, невоз… огосподибожемой, как же… в тебе… Р-р-р… Рей... Он был так красив в своей дикости, своём бесстыдстве, что Рей засмотрелась – и упустила момент, когда её перевернули на живот, и Бен опустился сверху, подхватывая её под бёдра. – Моя, – низко прорычал Кайло, вбиваясь в неё так, как может только зверь. – Моя… самка… Пара… Не отдам никому… – Не отдавай, – проскулила Рей, выгибаясь – и всем телом ощутила вибрацию рыка в его лёгких. Темп ускорился до бешено-жестокого, выбивая крик из её лёгких – и замедлился до медово-тягучего, растягивая нахлынувшее удовольствие. Плавая на сладких волнах, всё ещё вздрагивая, Рей уловила мягкое скольжение кончиков когтей на своих бёдрах. – Они подчиняются мне, – шепнул Бен куда-то в её шею, всё ещё в ней, твёрдый, дрожащий. – Я их контролирую. Но… Рей, я не могу, я ужасно хочу укусить тебя… – Кусай, – Рей наклонила голову. – Я знаю, ты не причинишь мне вреда. Давай, Бен, – и шепнула, признаваясь: – Мне тоже это нужно. «Мне нужен ты весь.» И Бен снова подался вперёд, прихватывая нежную холку крепкими человеческими зубами, и толкнулся, почти не выходя. И не замедлялся, пока кричащую Рей под ним выкручивало от удовольствия и принадлежности; не останавливался, пока не дошёл до пика и не замер, медленно выпуская клыки… и пряча их обратно. – Ты единственная, чей вкус я хочу знать, – шепнул Бен, засыпая с Рей в кольце рук. – И кого не смогу ни ранить, ни даже оцарапать. Больше нет.