Жениться по любви

Автор восстал с постели, переборол постковидный синдром и таки сделаль.

Вэй Ин проснулся ближе к десяти часам, когда Лань Ванцзы уже давно ушел. Чувствовал он себя расслабленным и довольным. Впрочем, ощущение, что по нему пробежался табун горных быков, тоже никуда не делось, несмотря на все усилия Ванцзы, который, излучая ауру довольства и ни капли не раскаиваясь, подлив в бочку с в водой каких-то целебных отваров, запихал туда уже абсолютно не сопротивляющегося Усяня, после чего натирал каким-то мазями. И если внутри ещё было как-то терпимо, то узор из укусов, засосов и отпечатков пальцев был абсолютно нетронут. Шипя и постанывая, Вэй Ин начал искать новое нижнее бельё взамен порванного. Завтрак уже принесли. Он был не такой роскошный, как вчерашняя трапеза, и всё же там нашлась и пара мясных булочек, и жаренная лепёшка с луком, и свежие яблоки. Всё это, на взгляд Вэй Ина, восстанавливало силы и улучшало душевное равновесие лучше, чем солодко-горчащие целебные отвары ордена Лань. Преисполнившись энтузиазма, он решил заняться делами и вновь взялся за мешочек Цянькунь, оставленный ему Мо Сюаньюем. Прежде всего он занялся талисманами. Мо Сюаньюю явно не хватало практики и знаний, и видимо, он сам это понимал, потому что большинство заготовок под талисманы осталось чистыми. Уколов палец шпилькой, он добавил в тушь немного крови – самый верный манок для нечисти – и принялся рисовать талисманы на все случаи жизни. Что-то подсказывало, что они ему понадобятся, если не прямо сейчас, то довольно скоро. Определённо, нужно было бежать отсюда. Вместе с мужем и А-Юанем. Разумеется, это не должен быть побег в том смысле, как он представлял себе, едва вернувшись. Если они пустятся в бега, никто не помешает открыть на них охоту, а самого Усяня запросто обвинят в использовании тёмной магии, сговорах с демонами и ещё боги знают в чём. Нужен приличный повод ускользнуть, имея некоторый запас времени, а потом потеряться. Мир велик и два таких неслабых заклинателя вполне могут позаботиться о себе… На этой мысли Вэй Ин приложил руку к своему слабому золотому ядру и вздохнул. Как это всё-таки мало напоминало прежние силы! Интересно, где его Суйбянь? Кто-то наверняка забрал в качестве трофея. А впрочем, сейчас он всё равно толком не удержит в руках заклинательский меч. Наконец, разделавшись с талисманами, Вэй Ин отправился бродить по Гу Су. Со вздохом отложив черно-красное ханьфу, заботливо приготовленное для него прежним хозяином тела (определённо, если он воплотит свой план в жизнь, он немедленно переоденется), он вновь облачился в траурные одеяния. Теперь было понятно, почему они в таком состоянии. Клан Лань явно не расщедривался на прошитые заклинаниями одежды для бесполезного безумца, просто отдавая их иногда кому-то на стирку и починку. Ещё стоял вопрос о лобной ленте, но его Вэй Ин решил отложить. Что его действительно привлекло, так это косметика. Лань Чжань сказал, что Мо Сюаньюй порой пользовался ей, пугая своим видом молодых адептов, и вызывая недовольство Лань Циженя. Позлить его для Вэй Усяня всегда было делом чести и поэтому он потратил немного времени перед зеркалом, чтобы накрасится. Хотя он этого никогда и не делал, в прошлой жизни ему довелось видеть немало накрашенных женщин и даже порой мужчин – например, среди уличных артистов, так что с грехом пополам он справился и даже остался доволен результатом. Он навестил кроликов, понаблюдал за сидящими в учебных классах юными адептами. Лань Цижень не слишком изменился с тех пор, как он его запомнил – он был сильным заклинателем и время не имело над ним власти, хотя едва ли он прикладывал много духовных сил на поддержание своей внешности, как Цзинь Гуаньшань – но выражение лица стало более суровым. Подумывая о том, как бы воспользовавшись своим положением безумца, подбить приглашенных адептов отправиться на рыбную ловлю, он внезапно столкнулся с тем, кого видеть, если честно, не особо хотел. - Молодой господин Мо? Как вы себя чувствуете? Перед ним находился Лань Сичень. Вэй Ин никогда и ничего плохого не слышал о молодом главе клана Лань, более того, в юности он был уверен, что старший брат гораздо приятней и добрее младшего. Однако теперь, узнав подробности наказания Лань Чжаня, он не мог не относится к Первому Нефриту настороженно. Допустил бы он сам, чтобы что-то подобное случилось с Цзян Ченом или шицзе? Нет, конечно! Но… Но он знал, что вполне так бывает, что даже не желая ближним зла, мы всё равно его причиняем, и его первая жизнь была тому ярким примером. Так какое право он имел судить Лань Сиченя? И ещё. Лань Сичень знал Мо Сюаньюя, кроме того, был человеком довольно проницательным. Насколько он может быть опасен для обретённого хрупкого счастья? - О, я прекрасно себя чувствую. Просто лучше, чем когда-либо. От Лань Чжаня Вэй Ин узнал, что Мо Сюаньюю были свойственны частые перемены в настроении и поведении, и даже если он начнёт себя вести как-то не так, никто особо не удивится. Поэтому Вэй Ин выбрал тактику «Нести всякую блажь и развлекаться напропалую», при этом не забывая держать ухо востро. -Мой муж, знаете ли, такой милый, такой заботливый… Мне так с ним повезло! Я только сейчас понял, как мне с ним повезло! В моей родной деревне верили, что счастливые браки дарует генерал Наньян, может, пойти и возжечь ему благовония? Неся всю эту чушь, он внимательно исподтишка следил за выражением лица Лань Сиченя, но кроме лёгкого смущения при упоминании генерала Наньяна, ничего не заметил. Тем не менее, Лань Сичень был немного сбит с толку. Действительно, последние пару дней Ванцзы выглядел счастливее, чем обычно, но связать это с его «мужем» глава клана Лань даже и не подумал. С одной стороны Мо Сюаньюй сегодня казался более нормальным, чем обычно – аккуратная прическа, менее вызывающий макияж, опрятная одежда. И взгляд совершенно другой – ясный, осмысленный. Было ли это тем улучшением, на которое они с А-Яо так надеялись? Или, может быть, какой-то новый виток сумасшествия? - Я рад, господин Мо, что вы всё-таки начинаете находить общий язык с моим братом, и что вам лучше. Я обязательно сообщу вашему брату, он ведь беспокоится о вас. - Этот ничтожный не стоит беспокойства Верховного Заклинателя, - несколько нервозно ответил Вэй Ин, думая, чем ему может грозить внимание Цзинь Гуанъяо. - Ну что вы. Ваш брат всегда справляется о вашем здоровье и очень жалеет, что вы так предвзято к нему относитесь. Вэй Ин пробормотал что-то невразумительное и сбежал от Лань Сиченя. Отложив планы по наведению хаоса в Облачных Глубинах, он вернулся в цзинши, умылся и вновь взялся за дневник Мо Сюаньюя, тщательно вчитываясь в него, пытаясь разобрать замазанные или стёртые иероглифы. За этим занятием его и застал Лань Ванцзы. - Вэй Ин. - Я, гэгэ, я, - Вэй Ин понимал, что Лань Чжань не до конца верит в его возвращение, боится, что он вновь исчезнет, уйдёт навсегда, оставив его наедине с бесконечной тоской. – В этом дневнике таится гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Знаешь, что-то странное есть во всём этом… - он машинально достал флейту, и крутанул её между пальцами. – Начало дневника – записи вполне здорового, достаточно рационального человека. Всё аккуратно, сжато, по существу. Потом – первые упоминания о Тёмном Пути, о каком-то Сюэ Яне… - О ком? – Лань Ванцзы слегка напрягся. - Сюэ Яне. Именно он рассказывал Мо Сюаньюю о Тёмном Пути и давал смотреть мои записи, каким-то образом попавшие в Башню Кои. Судя по всему, они неплохо дружили… Ты что-то об этом знаешь? - Да. Я расскажу тебе о Сюэ Яне. Что ты ещё узнал? - Потом начало что-то меняться. Мо Сюаньюй стал замечать, что происходит что-то странное. Вот тут его мысли начинают путаться. Видимо и Сюэ Ян, кто бы он ни был, тоже это заметил, потому что предложил сбежать вместе. Мо Сюаньюй стал замечать за собой провалы в памяти, странные, несвойственные ему поступки. Знаешь, Лань Чжань, я знаю способы изменить человеку сознание и заставить его делать даже то, что он очень не хочет. – Вэй Ин промолчал. - Если в Башне Золотого Карпа действительно были мои записи, то… Мо Сюаньюй не был сильным заклинателем, как не была ею любовница Вэнь Чао, и с помощью определённых техник, ему можно было повредить сознание на короткие сроки. Он что-то узнал или увидел… И это его погубило. Затем умер его отец и всё стало совсем плохо. Сбежал Сюэ Ян… - Сюэ Ян был казнён. - Что? - Сюэ Ян был преступником, обвинённым в гибели целого клана. Цзинь Гуаньшань покровительствовал ему, потому что тот следовал Тёмному Пути. Говорят, что он восстанавливал для них Тигринную Печать Преисподни. У Вэй Усяня захватило дух. Тигринная Печать! Его самое страшное детище. Власть, которую она давала, была безграничной. В его бытность Старейшины Илин именно она приковывала все взоры, и взор Ланлинь Цзинь был самым алчным. - По-ни-ма-ю, - медленно произнёс он. – Цзинь Гуаньшаня привлекала власть, которую давал Тёмный Путь, но ему самому не хотелось рисковать ни телом, ни душой. Он вообще очень не любил рисковать. Взять под свою защиту обвиняемого преступника, чтобы он работал для тебя и пользоваться плодами его трудов – это похоже на Цзинь Гуаньшаня. Тем более, что Сюэ Ян явно занимался этим с большим энтузиазмом и жалел, что не успел попросится ко мне в ученики. Ты говоришь, он вырезал целый клан? - Да. Его приговорили к казни, но после гибели главы клана Не… - Глава клана Не? Чифен-цзюнь? Как? - Искажение ци. – Лань Чжань помолчал. – Брат скорбел. - Даже так, - Вэй Ин не удержавшись, сел рядом с ним и приласкался. Он и сам ни как не мог поверить, что Лань Чжань его, действительно его, да, вот этот самый замечательный мужчина в мире – его. Это было чудом не меньшим, чем возвращение в мир живых. – Значит, теперь глава клана Цинхэ Не – Не Хуайсан? Ох, помню, это было именно то, чего он не хотел больше всего. Значит, после гибели Не Миндзюэ этот вопрос замяли? «А твой брат? Чем он был занят? Утешал Цзинь Гуанъяо?» Конечно, ничего такого Вэй Ин вслух не сказал, продолжая перебирать длинные волосы Лань Ванцзы., пока тот рассказывал полную трагизма историю о Сяо Синчене и Сун Лане, думая о том, как порой бессильны люди, желающие справедливости. - В те годы я был в затворе и не видел этого собственными глазами. Потом Цзинь Гуаньшань умер и, не желая иметь ничего общего с его грехами, Цзинь Гуанъяо избавился от Сюэ Яна. - А этому были свидетели? Надёжные свидетели? Совет глав кланов, которым продемонстрировали его голову? - Об этом я не слышал. Почему ты спрашиваешь? - Потому что… - Вэй Ин поудобнее устроился в объятиях Ванцзы – Мо Сюаньюй, как ты сам заметил, был из крестьянской семьи и был практичным человеком. Он понимал, что сильного заклинателя из него не выйдет и трезво оценивая свои возможности, не интересовался фехтованием или стрельбой, или прочими благородными искусствами. А сосредоточился на том, что могло бы помочь ему зарабатывать на жизнь и обеспечить независимость как от одной, так и от другой семьи, ведь не в одной ему, мягко говоря, были не рады. А именно – на создании разнообразных талисманов. Здесь – он помахал растрёпанным дневником, - упоминается огромное количество трактатов по созданию талисманов, так же покупка материалов для того, чтобы практиковаться – судя по всему, в башне Золотого Карпа не слишком заботились о его обучении. Именно тогда он познакомился с Сюэ Яном. Истории о клане Чан и храме Байсюэ он не знал, или возможно, Сюэ Ян заверил его в своей невиновности. В любом случае, отказавшись с ним бежать после гибели Цзинь Гуаншаня, Мо Сюаньюй отдал ему самое лучшее на тот момент творение – талисман перемещения. Понимаешь? - Мгм. - У Мо Сюаньюя есть запись о смерти его матери, но нет записи о смерти Сюэ Яна. Возможно, он знал об этом больше, чем ты. Не даром он всё время повторял, что нужно делать вид, что ничего не знает. Как бы то ни было, Мо Сюаньюю становилось всё хуже, он иногда не понимал, где заканчиваются его кошмары и начинается реальность. Его ославили обрезанным рукавом, но он сам не уверен, действительно ли приставал к кому-то и хотел ли этого. В таком состоянии его доставили в Гу Су и выдали за тебя замуж. Он этого почти не помнил – думал, что его чем-то опоили. Очевидно, процесс в его голове был уже необратим, и он это понимал. Всё, на что его хватило – вернуть меня. Лань Чжань, милый, - у Вэй Ина каждый раз дух захватывало от того, что он это повторял, - во всей этой истории очень много подозрительного. Что такого узнал Мо Сюаньюй? Почему его просто не убили, а предпочли свести с ума? Есть только одно предположение – даже мёртвого нельзя заставить замолчать навсегда. А сумасшедший обрезанный рукав – кто ему поверит? Его свели с ума и отправили угасать в Гу Су – с таким же успехом его могли сбросить на Луанцзан, но ведь и оттуда возвращаются… Ванцзы не ответил, только крепче обнял его. Вэй Ин любовался его прекрасным лицом и клялся, что разобьётся в лепёшку и вывернется наизнанку, но заставит эти прекрасные глаза светится от радости. Каждый день. - И всё это определённо связано со мной. Мо Сюаньюй, конечно, видел у Сюэ Яна мои записи, но не он, ни Сюэ Ян никогда со мной не пересекались. Однако Мо Сюаньюй кое-что оставил для меня – одежду, флейту, ленту для волос. Кто-то оставил ему рисунок, точнее набросок с изображением меня – а ведь в народе ходили слухи что я выгляжу как демон, что у меня клыки, когти и лицо на затылке. Это не случайность, понимаешь? - Вэй Ин, - Лань Чжань обнял его ещё крепче, словно опасаясь, что он прямо сейчас побежит разбираться с этими загадками, и конечно же, немедленно попадёт в неприятности. - Не беспокойся, я не собираюсь, как когда-то, вламываться в башню Золотого Карпа и требовать к ответу Верховного Заклинателя. Я вообще постараюсь не искать неприятностей, а наслаждаться всеми прелестями брака, - последнее он промурлыкал прямо в ухо Лань Чжаня, которое немедленно порозовело. – Но знаешь, у меня есть предчувствие, что это всё не спроста, что мне ещё предстоит столкнуться с последствиями всего этого. И ты… - Я всегда на стороне Вэй Ина. - Когда ты так говоришь, я чувствую, что готов ради тебя на всё. Ах, Лань Чжань, давай сбежим! Отсюда на волю, от совета старейшин, от Стены Послушания и трёх… ах нет, четырёх тысяч правил! Отправимся в путешествие, будем странствовать, избавляя мир от нечисти. В конце концов, ты Ханьгуан-цзюнь, должен быть там, где творится хаос. Теперь, когда у тебя на ноге не болтается сумасшедший супруг, перед тобой вновь открыт весь мир. Да и мне не помешает совершенствовать это тело, оно такое слабое. Боюсь, я не смогу тебя сопровождать на своих двоих, придётся нам купить мне маленького ослика… Шучу, шучу, конечно, Ханьгун-цзюнь рядом с осликом! - Если Вэй Ин хочет ослика – купим ослика, - серьёзно ответил Ханьгуан-цзюнь и поцеловал его.

…

Несколько дней Вэй Ин и правда беззаботно наслаждался прелестями новообретённого брака. Ему нравилось, что теперь рядом с ним есть человек, всегда готовый его поймать, что наконец то можно вновь расслабиться и беззаботно улыбаться и надеяться на лучшее. Что можно позабыть о сожалениях. Эти несколько дней стали для Лань Циженя достаточно нелёгкими. Если раньше сумасшествие господина Мо проявлялось в простых безобразиях, то теперь они обрели систему. То он заявится к приглашенным адептам и подговорит их стрелять по воздушным змеям (да, правилами это не запрещено, потому что кто вообще до такого может додуматься), то залезет на крышу с флейтой и тыквенными семечками, то вселит мелких шкодных духов в кухонную утварь – и прежде чем повара хватились, те уже вовсю заваривали чай с неизвестно откуда взявшейся гаоляновой водкой да сыпали в рис несчётное количество приправ. И каждый раз, когда его ловили за очередной проказой, Второй нефрит забирал его с непроницаемым лицом и обещал, что непременно назначит ему наказание. И хотя особо острый глаз мог подметить, что на следующий день Мо Сюаньюй двигался чуть более скованно, это не мешало ему сиять, как новенькое бронзовое зеркало и во всю куролесить. Сделать с ним ни учитель Цижень, ни совет старейшин ничего не могли – ведь когда-то они сами постановили, что вся ответственность и все заботы о безумном супруге ложатся на Лань Ванцзы и теперь пожинали горькие плоды своего расчёта. Возможно, глава ордена мог бы повлиять на ситуацию, но, воочию убедившись, что брат в кои-то веки, кажется, счастлив, он отправился поделиться этой новостью с А-Яо, ну то есть, конечно, обсудить ближайший Совет Кланов с Верховным Заклинателем. Но, конечно, как не веселился Вэй Ин, глядя на то, как дрожит от негодования борода учителя Лань, когда вместо стопки контрольных нашел у себя стопку порнографических рисунков (на самом деле Вэй Ином двигал исключительно благородный порыв – он услышал рыдания нескольких учеников, уверенных, что они завалят контрольную и дома их изобьют палкой за такое, рисунки же он обнаружил в пожитках Мо Сюаньюя и кое-что добавил от себя), он ни на минуту не забывал о плане – сбежать. За эти дни он немного сблизился с Лань Сычжуем и не уставал восхищаться, каким прекрасным юношей вырос маленький А-Юань. Он не собирался рассказывать ему правду, просто надеялся в этой жизни стать ему хорошим другом и наставником. И оставлять его тут он не собирался. И случай выдался. У Лань Ванцзы не было занятий, вместо этого он проверял отчёты адептов о ночной охоте. Весь день шел сильный дождь и Вэй Ин измаялся, сидя в помещении. Сейчас он слонялся по цзинши, то крутился вокруг Лань Чжаня, лез ему под руку, читал и критиковал отчёты, считая, что ученики всё делали строго по правилам и в корне неверно, то возвращался к найденному ранее Компасу Зла, в котором с удивлением узнал собственное изобретение. Как выяснилось несмотря на то, что Старейшина Илин, этот демон во плоти, был стёрт с лица земли и имя его проклято, заклинательский мир с удовольствием использовал некоторые его труды и изобретения, вроде Флага, привлекающего Духов или Компаса Зла, который Вэй Ин так и не успел довести до ума в прошлой жизни и надеялся доделать в этой. Лань Чжань же мужественно не обращал внимания ни на поддразнивания, ни на откровенное заигрывание, только иногда смотрел искоса, улыбаясь и улыбка была предвкушающая. В дверь постучали. Вэй Ин сразу же напрягся. Несмотря на бесконечные заверения Ванцзы, что никто не причинит ему вред, он всё равно боялся и частенько просыпался по ночам, задыхаясь от ужаса – ему снились толпы заклинателей с обнаженными мечами и факелами, окружившие дом. «Выходи, адское отродье! Как ты посмел явиться сюда, на эту праведную землю, захватывать чужое тело и жить незаслуженной тобою жизнью, а не взбираться на гору раскалённых ножей?» Лань Чжань успокаивающе положил ему руку на плечо и пошел открывать, пока Вэй Ин судорожно проверял наличие талисманов в рукавах. На улице обнаружился Лань Сычжуй с зонтом в руках и Вэй Ин сразу же расслабился. Поклонившись, он бросил любопытствующий взгляд на разобранный Компас Зла, но тут же сделал подобающее выражение лица. - Господин Ханьгуан-цзюнь, господин Мо… - Я вообще-то Лань! – Вэй Ин ткнул пальцем в собственную слегка съехавшую лобную ленту. Он носил её последние несколько дней и понемногу привыкал правильно её завязывать. При каких обстоятельствах Лань Чжань ему впервые повязал эту ленту и куда, он предпочёл бы при Сычжуе не уточнять. - Да, конечно, прошу простить. Там прибыли люди, они просят помощи. В их деревне объявились ходячие мертвецы. По словам этих крестьян, они не слишком опасны, но их много и они причиняют неприятности простым людям. Я прошу дозволения взять несколько адептов помладше и разобраться с этим делом. - Хорошо. - И ещё… - Сычжуй помялся, словно не уверенный, нужно ли это говорить. – Эти люди… В общем, они пришли из деревни Мо. На следующий день из Гу Су выдвинулся маленький отряд – Молодые адепты под предводительством Лань Сычжуя в предвкушении большой ночной охоты и молодой господин Мо (Лань!) с супругом, чтобы навестить могилу его матери. Назад в Гу Су они вернулись очень, очень нескоро. 4276 7019 2228 1037 сбер - может кто пожертвует копеечку на постковидную бедность? Котъ смотрит на меня, как на врага народа