Жениться по любви

Я не хотела, меня заставили. НЦ я писать откровенно не умею, но мне сказали - пиши! А я что, я человек маленький... Можете свободно пролистывать, ничего сюжетно важного глава не несёт, сплошное па-па-па

Пока Лань Ванцзы перебирал его волосы, Вэй Ин думал. Ему не давала покоя вся эта ситуация. Первое движение души – призвав толпу мертвецов, вломиться к Совету Старейшин и потребовать у них ответа – он подавил в себе. Собственное падение и гибель научили его сдержанности. Всё-таки сейчас он был не в том положении, чтобы восстанавливать против себя целый клан. Он вспомнил свои мечты – сбежать с Лань Чжанем. Только теперь в них фигурировал ещё и А-Юань – повзрослевший А-Юань, которого он совершенно не знал, и который не помнит его. Нужно было лишь найти способ. Пока же… - Пока нужно немного подождать. Думаю, я всё-таки, с твоей помощью, я смогу некоторое время скрывать свою личность. Ну и конечно, если сумасшедший вдруг отмочит что-нибудь эдакое… - Вэй Ин, – с лёгкой укоризной, но без настоящего осуждения произнёс Лань Ванцзы. - О, не бойся, я не нанесу никому вреда! Хотя… - он вообразил, как подменит все сборники правил ордена Гу Су Лань порнографическими книжками, подольёт крепкой гаоляновой водки в сосуд, из которого ежедневно разливают укрепляющий дух и тело отвар (всё равно у него такой отвратительный вкус и запах, что сразу не разберёшь) или можно будет устроить шутку, о которой он слышал его в детстве – притащить в Облачные глубины четырёх поросят, помеченных, как первый, второй, третий и пятый и посмотреть, как все благородные заклинатели будут искать недостающего поросёнка. – Хотя ты знаешь, кое-кому можно было бы и сбрить бороду. - Вэй Ин! - Ну а что? Они нашли сумасшедшего, который должен был быть помехой тебе. Не мешало бы и им самим испытать все прелести этого времяпровождения. Теперь, когда я часть ордена Лань… Кстати! Я обыскал всю комнату, но не нашел этой вашей знаменитой ленты. Разве мне, как твоему мужу, она не положена? - он протянул руку, слегка коснувшись ленты Ванцзы. Из прошлой жизни он помнил, что лобная лента – предмет весьма важный для каждого адепта и что однажды, когда он во время соревнований случайно, без злого умысла, сорвал эту ленту, Ванцзы так разгневался, что досрочно покинул соревнования. Однако теперь он даже не отстранился. - Он не хотел её надевать. – Ванцзы не стал уточнять, что, даже согласившись на брак, он не стал соблюдать обряд вручения ленты. Лента, как и сердце, вручается всего один раз. – Это был один из его необъяснимых страхов. - Ну, положим, страхи были не такими уж и необъяснимыми, - вино, наконец, ударило в голову и Вэй Ину захотелось немного побезобразничать. Он стянул с несопротивляющегося Ваньцзы ленту и принялся любоваться тонкой вышивкой. – Ты слышал, Лань Чжань, какие слухи ходят о тебе среди простых адептов? Будто бы злобный Старейшина Илин погубил твою возлюбленную. Мо Сюаньюй интересовался Тёмным Путём и собственно, самим Старейшиной. Видимо, думал, что прознай ты об этом, ты просто убьёшь его. Впрочем, зачем его винить. Ведь и я сам думал, будто ты ненавидишь меня. - Я не ненавидел тебя. Никогда. - Совсем никогда? И даже в юности, когда следил за мной в библиотеке, выкидывал мои рисунки и называл «убожеством»? У Второго Нефрита при этих словах как-то странно блеснули глаза, но он ничего не сказал. Вэй Ин, продолжая дурачится, приложил его ленту к своему лбу. - Мне идёт? Лань Чжань, а, Лань Чжань? Раньше я был одного роста с тобой, а теперь куда ниже и слабее. Вызови я твоё недовольство, и ты, как мой законный муж, сможешь меня легко побить. Хорошо, что ты такой праведный и сдержанный, Лань Чжань, и ни за что не притронулся бы ко мне... - Вэй Ин, - Лань Ванцзы напрягся. Он никогда не смотрел на своего «мужа» с подобным интересом, но сейчас… Сейчас его взгляд, помимо таких знакомых черт Вэй Ина, проступающих сквозь другое лицо – этой его ослепительной улыбки, искрящегося взгляда, лукавого смеха – подмечал ещё кое что. Белую-белую кожу, на которой так легко можно оставить отпечатки и засосы. Нежные губы, что приглашают смять их собственническим поцелуем. Тонкие запястья, которые легко перехватить одной рукой… Возбуждение, которое он едва смог погасить в холодном источнике, нахлынуло вновь, окрашивая в алый мочки ушей. – Вэй Ин, замолчи. - И почему это я должен молчать, зачем же мне тогда рот? Не командуй мной, Лань Чжань, а не то я… Мффф! Вэй Ин широко распахнул глаза и все мысли вылетели из его головы, когда Ванцзы одним движением притянул к себе и прижался к его губам. Сердце подскочило прямо к горлу да так и осталось там, не давая дышать. Чужие губы с каждой секундой становились всё настойчивей и вот Вэй Ин уже сам приоткрыл рот, разрешая, капитулируя, отдаваясь. Немного придя в себя, он принялся отвечать со всем пылом впервые осознанной любви и очнулся только тогда, когда понял, что лежит на кровати в полураспахнутых одеяниях. Сильные руки скользили по его груди, спускаясь ниже. - Лань Чжань! – выдохнул он. Ванцзы отстранился, вглядываясь ему в глаза. Вэй Ину показалось, что за безупречной нефритовой маской прячется нечто голодное и неистовое, и ему стало слегка страшно, страшно – но и сладостно при этом. - Ты… Не хочешь? - Нет, гэгэ, ну что ты, я очень, очень хочу, - то, что Второй Нефрит так желал его, будоражило кровь сильнее вина со специями. Вэй Ин сам протянул руки и развязал его пояс. – Просто я не думал, что ты меня так хочешь, ты ведь всегда… Ммм!... Ванцзы окончательно стянул с него верхнее одеяние и, не желая возиться, просто разорвал завязки нижних штанов. Вэй Ин тем временем сам добрался до обнаженного тела Лань Чжаня и на несколько секунд замер от восхищения. А потом его рука дотронулась до следа клейма над сердцем. - Лань Чжань?.. - Тогда, - не меняясь в лице, Второй Нефрит окончательно освободил Вэй Ина от остатков одежды и сбросил свою, - я слишком много выпил. Теперь всё уже зажило. Хоть в прошлой жизни Вэй Ин и прочитал достаточно порнографии, о том, как это происходит между мужчинами, он не имел ни малейшего понятия. Однако он и сам был мужчиной и решил положиться на интуицию. - Ах-ах-ах, Второй господин Лань, а ты бесстыдник, - нежно прошептал он ему, чувствуя его руку на своём члене. – Я-то всю жизнь думал, что ты, будто лёд и яшма, чужд мирских страстей, а ты так яростен в постели… Ванцзы пытался заставить его замолчать поцелуями, но Вэй Ин только больше распалялся. Он тоже обхватил его член, мимоходом восхитившись его размерами и формой и принялся ласкать, желая одарить таким же наслаждением и с восторгом ощутил, что тот стал только больше и твёрже. В какой-то момент он просто потерял себя, беспомощно хватаясь за белое нефритовое плечо и изгибаясь, и, когда Ванцзы окончательно теряя власть над собой, вцепился ему зубами в основание шеи, вздрогнул и сорвался в самый сильный, самый яркий, самый настоящий оргазм в своей жизни. … - Гэгэ, я пить хочу, - противореча своим словам, Усянь лишь поудобнее устроился на груди Ванцзы, слушая мощный стук его сердца. – Нет-нет, не вставай, давай так полежим. Ах, ну кто бы мог подумать, ведь скажи мне кто другой – я бы ни за что не поверил. Да я и сейчас не верю, просто голова кружится. И надо было же мне быть таким глупым тогда! Соблазнил бы тебя ещё во время учёбы! - Ты меня? - Да! Ты был такой милый, такой невинный! Помнишь, как я подсунул тебе книжку с весенними картинками, а ты так разозлился, что разорвал её в клочки. Хотя, конечно, - беспечно продолжал Усянь, - кроме картинок у меня в прошлой жизни и не было никакого опыта. Представляешь! Про меня ходили такие истории, а самое моё тесное общение с женщинами – это когда на Луанцзан Вэнь Цин втыкала в меня свои жуткие иголки. Вот потеха! Углубившись в воспоминания, он не заметил, как Лань Ванцзы рядом напрягся и чаще задышал. - Правда, как-то раз меня поцеловали, - продолжал он, наглаживая торс Ванцзы, - но тогда я не видел, кто она была, так что, наверное, не считается? - Один раз? - Да, забавно вышло, помнишь ту облаву на горе Байфэн? Я тогда завязал себе глаза и всё равно увёл треть добычи? Кто-то из заклинательниц воспользовался моментом и поцеловал меня! Но теперь, Ханьгуан-цзюнь, я твой муж и хочу, чтобы ты целовал меня, и я буду целовать тебя и делить с тобой постель каждый день. Как ты на это смотришь, а, Лань Чжань? Лань Чжань смотрел внимательно. Всё ещё с трудом веря, что это не сон, что Вэй Ин вернулся, вернулся к нему. Но это был он, чужая внешность не имела значения, сквозь неё горела эта прекрасная, щедрая, искренняя душа, полная огня и жизни, которые не смогли убить не война, ни тьма, ни всеобщее презрение. После всего, что случилось, кто угодно бы вернулся мстительным духом – но не его Вэй Ин. Он вернулся таким же живым и ярким… и таким желанным. Хвалёная выдержка Второго Нефрита с грохотом разлетелась на куски, когда Вэй Ин, проведя шаловливыми пальцами по его напрягшемуся животу, томно прошептал: - И ты так прекрасен, гэгэ, когда теряешь над собою контроль… О, Вэй Усяню ещё предстояло узнать, каков Лань Ванцзы, когда теряет над собою контроль! Во мгновение ока он оказался прижат к постели, чересчур шаловливые руки были прихвачены у него над головой вместе с прядями волос, отчего пришлось запрокинуть лицо, подставив беззащитную белую шею, в которую Ванцзы вновь с удовольствием впился, оставляя следы укусов и засосов. Мысль о том, что Вэй Ину не хватит духовных сил исцелить их в ближайшее время особенно возбуждала его. - Ты мой. Только мой, - почти прорычал Ваньцзы. - Твой, твой… - Вэй Ин чувствовал вновь накатившее возбуждение. Он и подумать не мог, что когда-нибудь будет испытывать такое… Рядом с мужчиной… Но это же не просто мужчина, это Лань Чжань, его гэгэ, тот единственный, что когда либо волновал его по настоящему… - Только твой… Лань Чжань! Что ты… Ах! Ощущение внутри было совершенно новым и откровенно пугающим, потому что, если подумать, то дальше… - Лань Чжань! – Вэй Ин сразу же утратил всю свою ауру коварного соблазнителя и захныкал почти жалобно. – А ты уверен… - Мгм, - отозвался Ванцзы, продолжая растягивать его, внимательно вглядываясь в глаза своего возлюбленного, чтобы не причинить совсем уж невыносимой боли. Теорию он изучил с педантизмом истинного адепта ордена Лань. Сейчас пришло время практики. – Расслабься. - Расслабься! Расслабься… - Вэй Ин и правда попытался расслабиться. Его обуревали любопытство и некоторый страх. Но он полностью доверял Ванцзы и оставалось только предвкушать. – Да, конечно… А ты поцелуй меня и мне сразу станет легче! И Ванцзы поцеловал его, долго, сладко, глубоко, прежде чем войти и замереть, отпустив его руки, чтобы стирать хлынувшие из глаз Усяня слёзы. Но Вэй Ин не был бы Вэй Ином, если бы позволил себе расклеиться и хныкать в такую минуту. Дерзко улыбнувшись, он сам потянулся за поцелуем и, пытаясь найти подходящую для себя позу, обхватил Ванцзы ногами за талию. Словно принимая вызов, Ванцзы выдохнул и вошел до конца. - Ах, гэгэ… нежнее… это же мой первый раз… - полустонал-полувсхлипывал Вэй Ин, чувствуя его движения. Однако его нежные просьбы имели совершенно обратный эффект, его буквально вдалбливали в кровать. Но всё же он чувствовал, что боль понемногу уходит, сначала тело просто приспособилось к этим толчкам, а потом и вовсе стало откликаться. Раз за разом Ванцзы задевал внутри какую-то чувствительную точку и это ощущение хотелось продлить ещё и ещё, и вот Вэй Ин уже и сам начал двигаться, пытаясь получить максимум ощущений от всего происходящего. Лань Ванцзы был мужчиной в самом расцвете сил, переполненый энергией Ян, много лет сдерживавшим свои страсти. В какой-то момент Вэй Ин начал просить пощады, умолять, обещать всякие глупости – лишь бы Ханьгун-цзюнь смиловался над своим непутёвым супругом. - Гэгэ, я больше не буду тебя дразнить, я буду самым скромным и послушным супругом в мире… Аххха, так? Разве подобает благородному мужу в такой позе… Не кусайся! Гэгэ, я завтра не встану! - Я тебя понесу. - Мне кажется, у меня что-то сместилось внутри… Нет, не надо менять позу, я уже больше не выдержу, мне просто нечем… Ты же не думаешь, что мы это сможем повторить… Ах! Завтра! Не раньше, чем через три, нет, четыре дня!!! Вэй Ин вновь лежал на спине, обе его ноги покоились на сильных плечах Лань Ванцзы. Он глядел на него своими необыкновенными светлыми глазами, в которых через край плескалась любовь и нежность и, улыбаясь светло и чисто, продолжал двигаться в бешенном темпе: - Каждый день – значит каждый день.