Сколько стоит твоя душа?

Приход Махидевран в личные покои Айбиге никогда не сулил ничего хорошего. И в этот раз тоже Султанша с замедлением поднялась, её движение были скованы от внезапно возникшего напряжения. — Госпожа, — Айбиге опустила голову, пока свекровь шла к ней. — Я слышала, что на Шехзаде было совершено неудачное покушение, но мне доложили, что он не пострадал… — Верно, — Махидевран едва улыбнулась, и от этого невестка облегченно выдохнула. — В последнее время было так много приятных новостей. Две наложницы беременны, Танели вновь выйдет замуж, поход закончился пополнением территорий османов и Мустафа избежал смерти. Но ты, — Алиса приподняла лицо Айбиге за подбородок. — С рождением сына так грустна. — Я начала ездить верхом. Утренние прогулки, пусть и не ежедневные, даруют мне радость. — При хорошей погоде, разумеется, я разрешаю тебе ездить трижды в неделю, — Махидевран прошла мимо к столу. Женщина начала неспешно рассматривать книги и бумаги, которые служанки не успели убрать. — Благодарю, госпожа, это действительно сделает меня счастливой, — Айбиге проигнорировала то как свекровь рассматривала ее вещи. Она готова позволить даже обыск, лишь бы иметь возможность чаще кататься. — Как Осман? — Махидевран осмотрела комнату, но так и не нашла ребёнка. — Он спит. — Какое счастье иметь спокойное дитя, — свекровь, утратив интерес к вещам Султанши, резко развернулась к ней. И пусть женщина улыбалась, но Айбиге от её улыбки вновь стало не по себе. — Кто из твоих рабынь Наргиз? — Она сейчас с Нергисшах, — медленно произнесла крымчанка. — Она как-то провинилась? — Из-за твоего плохого самочувствия и вдовства Танели, не было устроено необходимых торжеств. Также сегодня Румейса своей внимательностью спасла жизнь моему сыну. Пусть вы не мои дочери, но все же часть семьи и я бы не хотела показаться невнимательной. — Уверяю вас, вы всегда были крайне внимательны, — Айбиге не понимала куда идёт этот разговор но хотела его завершить как можно скорее. Махидевран запомнила имя её служанки, несколько раз упомянула Османа и поставила её в один ряд с Румейсой. Все с момента прихода свекрови вызывало опаску. — Мне всего хватает. Румейсе в качестве благодарности я пришлю одно из своих украшений. — Я придумала нечто получше. Твою служанку за верную службу я выдам замуж даже… — Госпожа! — Я не договорила, — с нажимом пояснила Махидевран. В следующее мгновение на её лицо вернулась улыбка, а голосу мягкость. — Ей будет собрано приданое и устроен небольшой праздник. Это покажет другим рабыням, как прекрасна может быть их жизнь за верную службу. Служанки стояли неподвижно, но начали едва заметно подглядывать друг на друга. — У меня есть рабыни, которые могут быть удостоены такой чести… — Я уже выбрала, — мягко перебила её Махидевран. — Для Наргиз был выбран Азад-ага. Он умен, молод, здоров и, что более важно, им очень доволен Шехзаде. В этот раз, несмотря на желание закричать, Айбиге дослушала свекровь, и, когда та, наконец, замолчала, произнесла уверенное: — Нет, — Махидевран даже не сменилась в лице, лишь слегка подняла голову. — Вы отвечаете за прием новых слуг, отправляете на обучение подаренных мне рабынь, но Наргиз не в их числе. — Все рабыни гарема собственность Османской династии, — спокойно, даже снисходительно пояснила Алиса. — Но я не просто султанша, которая получила статус, родив сына. Я крымская принцесса, родственница Султана. Повелитель лично пожаловал мне брак со своим старшим наследником. Я вошла в гарем женой и ни мгновения не была рабыней. Служанки в моем услужении это личные подарки от крымского хана. Поэтому у вас нет права распоряжаться моим имуществом. Если вы желаете, я выберу несколько девушек для брака. Одна из них, на ваше усмотрение, пусть станет женой хранителя покоев. Но Наргиз моя доверенная служанка, ее я не отдам. К удивлению Айбиге, Махидевран её не перебивала. Свекровь смотрела на неё с каким-то странным интересом, а после ничего не ответив, окинула взглядом все также молчавших слуг и вышла с покоев. — Наргиз ко мне немедленно, и пусть сделают чай с мятой.

***

Айбиге успела выпить успокаивающий чай, прежде чем служанку, наконец, нашли. — И где ты была? — Султанша со звоном поставила касе. — Узнавала, что известно о попытке отравления Шехзаде. Вы сказали, что желаете знать больше. — Оставьте нас, — другие служанки с радостью покинули покои. Им не хотелось оставаться возле госпожи, которая взорвётся в любой момент. — И еще, — Наргиз подошла ближе. — Разузнала, как проходят беременности. — Айлин хатун тяжело приходится на последних сроках. У неё постоянно упадок сил и тошнота не уходит, хоть уже скоро рожать. К сожалению, о Румейсе Султан того же не скажу. Я поговорила с лекаршами, говорят, ребёнок внутри неё сильный, и сама мать не испытывает трудностей. Но Султанша существенно прибавила в весе за эту беременность. Сейчас Шехзаде её зовёт, так как давно не виделись, и он соскучился по сыну. И хоть сегодня ночь четверга и Румейса Султан будет в его покоях, это из-за того, что Румейса спасла жизнь нашего Шехзаде. Я понимаю, что вам неприятно, но это малая плата. Рабыня сразу заметила скверное настроение госпожи и тщательно подбирала слова, чтобы пояснить, почему ночь четверга у неё забрали. — Махидевран Султан желает тебя выдать замуж за брата Румейсы. Наргиз едва сдержала улыбку. Девушка задышала чаще, плотно сжав губы, чтобы хоть как-то умерить переполняющее её счастье. — Если такова воля… — Я отказала. От простых двух слов сердце служанки пропустило удар. — Вы только наладили отношения с Махидевран Султан. Не стоит… — Я очень долго терпела, — Айбиге резко поднялась. — Она годами распоряжалась моими слугами ,и я терпела. Но сегодня Махидевран переступила через все грани. Я давно искупила свою вину и была примерной невесткой. Даже дала здорового наследника османскому роду. — Вы неверно смотрите на ситуацию, пойдите на уступки и попросите что-то взамен. — Нет, — султанша немного понизила тон. — Я не буду тобой торговать. — Я хочу замуж и семью, вы окажете мне честь таким решением. — Я устрою твой брак после, — это была самая совершенная ложь, которую произносила Айбиге. Госпожа не чувствовала угрызения совести, ведь искренне была уверена, что обеспечит рабыне жизнь куда лучше, чем в браке. — Моя госпожа, — Наргиз медленно опустилась на колени. — В прошлом году вы дали мне обещание. Если я выполню ваше поручение, то вы дадите мне все, что я пожелаю. Я прошу этого брака. — Ты хочешь меня предать? — верхняя губа Айбиге едва заметно дрогнула, обнажая верхние зубы. На мгновение её лицо исказилось смесью неверия и обиды, а уголки губ опустились так резко, словно слова Наргиз причинили ей почти физическую боль. — Разумеется нет, — Наргиз попыталась прикоснуться к подолу платья госпожи, но та резко от неё отшатнулась. — Я понимаю, что еще не прослужила вам девять лет и о подобном рабыни и мечтать не могут, но Султанша, я бы хотела родить детей, пока мой возраст не стал угрозой. Уверена, вы выберете для меня достойного мужчину, но Азад ага мой лучший вариант. Он молод, красив и самый доверенный слуга наследника Османской империи. Мне никогда не получить такого вновь, — с каждым приложением служанки, лицо Султанши сильнее искажалось от злости, а дыхание ускорялось. — Этого не будет! Я никогда не отдам тебя брату Румейсы! — Вы можете попросить, чтобы я осталась вам служить… — Ты глухая? — Айбиге более не желала слушать глупые доводы рабыни. — Этого не будет, дискуссии не будет. Румейса получала все, но тут ей и моей свекрови впервые придётся смириться с отказом. — Я… его люблю, — на грани слышимости, переступив через свой страх, прошептала Наргиз. — Что? — Уже давно, — девушка виновато опустила голову. — Мои чувства ни разу не бросили тень на мою службу, даже получив вольную, я не забуду кто моя госпожа. Прикажете служить — буду это делать так же хорошо, как и раньше, прикажете не показываться вам, и я буду самой тихой хатун в мире. Я буду покорно заниматься своими детьми и ни разу не упомяну о вас, даже если у меня спросят. Наргиз приготовилась к крику, но в покоях было тихо. Служанка нерешительно подняла голову и сразу встретилась со взглядом Айбиге. Он медленно потяжелел: словно что-то внутри нее погасло, лишая глаза прежней живости. — Ты меня предала, — без прежнего крика, спокойно произнесла госпожа. — Я верила только тебе… Я что, была к тебе жестока? — Нет, моя госпожа, вы регулярно даровали мне золото, иногда даже ткани… — Тогда… — несмотря на то, что голос Султанши был тихим, одно ее слово заставило Наргиз замолчать. — За что? — Любовь нельзя контролировать. Но, несмотря на силу своей любви, когда вы пожелали сына, я… — Замолчи! — Я рискнула своей головой, — набрав в лёгкие воздух, уверенно продолжила крымчанка. — А взамен прошу то, что не стоит вам ничего. Мы заключили сделку, и свою часть я выполнила совершенно. — Ты мне угрожаешь? — Я лишь прошу выполнить обещание, которое вы дали. — Пошла вон с глаз моих, и не показывайся, пока не научишься разуму. Если еще раз я услышу о никахе, то прикажу тебя высечь. Не поднимая головы, на ватных ногах Наргиз вышла из покоев. Махидевран Султан, возможно, и накажет невестку за своенравие, но точно не начнёт войну за брак какой-то служанки. В другой ситуации можно было просить милости у Нергисшах Султан. Маленькая госпожа её обожает, но с браком не поможет. Часто следуя за девочкой, Наргиз уже давно заметила, как Султанша смотрит на Азада. Пусть госпожа не лишена доброты, но то, что хочет сама, не отдаст. Румейса Султан имеет достаточно сильное влияние, но, скорее всего, идея с никахом уже принадлежит ей. Остаётся лишь Шехзаде, его слова будет достаточно, но рабыня, которая, не отслужив положенный срок, обойдя валиде наследника, посмела беспокоить Шехзаде, достойна лишь плетей. Вмешивать Азада она не хотела, ведь брак — это дело гарема, мужчине туда лезть не положено. В итоге размышления привели служанку к дверям Махидевран Султан. Как произнесла Айбиге Султан, мать наследника не привыкла к отказам, возможно на этом можно будет сыграть. Двери с позволением войти распахнулись довольно быстро, что было хорошим знаком. Махидевран ожидала её на террасе. Раньше Наргиз старалась как можно меньше находиться в одном помещении с этой женщиной. Почему-то всегда было предчувствие, что случится что-то плохое. Поклонившись перед госпожой, девушка дождалась позволения говорить, прежде чем поднять глаза. Махидевран полулежа ела виноград на софе. По её безэмоциональному лице сложно было понять, в каком сейчас настроении госпожа. — Я узнала, что госпожа была настолько милосердной, что пожаловала мне брак. Я осмелилась лично произнести слова благодарности. Махидевран склонила голову в правую сторону, окинув служанку медленным взглядом. — Твоя хозяйка посчитала мою милость недостойной ее рабыни. — Госпожа очень полагается на меня, ей нужно время чтобы привыкнуть. К тому же, — Наргиз дала себе мгновение на передышку, прежде чем продолжить. — Я часть гарема Шехзаде, а здесь нет высшей власти чем вы. Или я что-то неверно понимаю? — О нет, — с ухмылкой протянула Махидевран. — Ты смышлёная. Значит, хочешь брак с Азадом агой? — Для меня это высшая честь. — Какая досада, мне так не нравится расстраивать мою невестку. Все знают насколько я благосклонна к жене моего сына. Наргиз на это нечего было ответить, так как она не понимала, что имеет в виду госпожа. Она и впрямь довольно много позволяла Айбиге Султан, но только пока та слушалась. Но даже так любви между ними не было. А значит, Махидевран Султан либо издевалась над ней, либо давала понять, что не будет устраивать шум из-за будущего служанки. — Что бы вы ни решили, ваша воля священна. Я безропотно склонюсь перед любым приказом, как и полагается всем жителям гарема. — Ты меня развлекла, а теперь иди. Наргиз склонилась, направившись к Нергисшах Султан. Какое-то время ей нужно будет подождать, но если ни Махидевран Султан, ни Айбиге Султан не дадут приказ о браке, придётся посетить Румейсу Султан.

***

На следующее утро, Айбиге не узнала возле себя ни одну служанку. — Где мои люди? — Махидевран Султан, — произнесла рабыня, став на колени и протянув госпоже миску с водой. — Приказала отправить всех в старый дворец. — Что? — Вчера госпожа заметила, что рабыни плохо обучены, она посчитала, что девушки недостойны вам прислушивать. — Она не имела право, они уже были обучены! — Айбиге быстро вскочила на ноги начав собираться. — Махидевран Султан просила напомнить, что у вас имеется ваше имущество, но абсолютно все, что находится в гареме может пребывать здесь лишь с позволения госпожи. Девушка с опущенной головой быстро произнесла заученый текст. Султанша резко остановилась среди комнаты. Девушки помогли ей снять ночную рубашку, другие стояли ожидая приказов. Первым желанием Айбиге было направиться к Махидевран, но после слов рабыни она передумала. Свекровь все равно сделает по своему, устроит Айбиге скандал или будет умолять, Махидевран не изменит решения. Крымская принцесса терпела это годами, ей было проще склонить голову, чем идти в опозицию, но сегодня госпоже надоело терпеть. Быстро собравшись Айбиге отправилась к Мустафе, в это время он уже всегда был на ногах, но сегодня аги у дверей остановили её, сообщив, что Шехзаде все еще со своим гаремом. — Передайте Шехзаде, что я должна немедленно с ним поговорить, это серьёзно, — мужчины сначала нерешительно покосились на дверь, после на госпожу. — Шехзаде будет зол, что вы проигнорировали приказ его жены. Один евнух постучал в дверь и, получив позволение, с опущенной головой вошёл внутрь, второй стоял неподвижно, пока первый не вернулся. — Шехзаде готов вас принять. Войдя в покои, Айбиге первым делом заметила незаправленую постель и стол, накрытый на двоих. Но Мустафа сидел за ним один. Румейсы не было в комнатах, но двери на терасу были открыты. — Шехзаде, — Султанша поклонилась, все еще смотря на выход на террасу. — Я бы хотела поговорить наедине. — Ты потребовала разговора в неподходящее время, — Мустафа даже не попытался изобразить мягкость голоса. — Поэтому я готов выслушать тебя, но не буду менять свои планы. Сжав руки в кулаки, госпожа подошла к столу. И хоть сейчас она смотрела на мужа сверху вниз, но уверенности это ей не придавало. — Махидевран Султан отправила моих слуг, — несмотря на злость, Айбиге старалась говорить как можно тише, чтобы Румейса, которая наверняка подслушивала, ничего не услышала. — Это были мои подарки с Крыма, они прошли обучение и служили мне долгое время. Я хочу чтобы их вернули и моих людей более не трогали. — Почему Валиде так поступила? — Она решила выдать замуж мою служанку, но я против. Девушка моя верная помощница и не отслужила девяти лет. Мустафа отвел взгляд. Несколько мгновений стояла тишина, и только тихое постукивание пальцев Шехзаде её прерывало. — Я поговорю с Валиде, желаю услышать всех. — Наргиз и остальные это мои подарки от семьи. Мустафа, пусть между нами не было любви, но как твоя жена, я никогда не создавала проблем за десять лет. Я подарила тебе сына и дочь. Неужели уважение — это слишком много взамен? — Я со всем разберусь… — Я прошу тебя хоть раз быть на моей стороне, — Шехзаде наконец поднялся со своего места, подойдя к Айбиге. В этот момент она смотрела на него с такой мольбой и уязвимостью, что он не мог оставаться на месте. — Пусть наш брак был сделкой, но мы дали обещания друг другу, но ты никогда не выбирал меня. Твоя мать, сестра, другие женщины… но никогда я. Но сегодня я прошу стать на мою сторону, я больше не могу терпеть, как об меня вытирают ноги. Я крымская принцесса, в Османской империи течёт моя кровь. Меня выбрали в жены для старшего наследника, я дала продолжение рода, но, чтобы я ни делала, твоя мать никогда не упускает возможности напомнить, что я никто. Ты достаточно был хорошим сыном, хорошим мужчиной и отцом, но будь и для меня хорошим мужем. — Я все решу, — Шехзаде поцеловал ее в лоб, но эти слова не принесли Айбиге никакой уверенности. — Отдохни и жди моего решения. Султанша больше ничего не могла сказать, она, наконец, высказала все, что накопилось, и больше из ее рта не могло выйти ни звука. Айбиге молча поклонилась и вышла с покоев. Крымская принцесса чувствовала облегчение и унижение одновременно. Она наконец потребовала то, что истинно хотела все эти годы. Присутствие Мустафы было необходимостью, а не желанием. Больше всего Айбиге хотелось вернуть то чувство, которое исчезло с замужеством. Кто-то неизменно был на ее стороне. Пока был жив отец, мир казался всегда в лучах солнца. И пусть Айбиге радовалась, что ее дочь растет, зная это чувство, но ей бы хотелось еще раз это испытать. — Госпожа моя, — на полпути ее догнал евнух, который был у двери Мустафы. — Румейса Султан просит вас сегодня на обеде разделить с ней трапезу в ее покоях. Вы окажете честь госпоже? Айбиге хотелось бы отказаться, но наверняка Румейса произнесла это при Мустафе. Отказывать его любимой женщине перед вынесением решения было плохой идеей, поэтому госпоже пришлось произнести: — Я приду.

***

К обеду Айбиге и самой было интересно, о чем хочет поговорить Румейса. Несмотря на закрытость места, они едва ли перебрасывались несколькими фразами в неделю. Визиты же в личные покои чаще всего были раз в год и как правило на рождение ребёнка. Через три месяца Султанше придётся подготовить подарок и переступить порог вновь. — Госпожа, — Румейса встала придерживая большой живот. — Спасибо, что пришли. Подходя к уже накрытому столу Айбиге оценила покои. Пусть они и были меньше ее, но не менее дорого обставлены. И сама хозяйка им соответствовала. Несмотря на поздний срок Румейса выглядела раздражающе хорошо. При первой беременности единственное, что радовало Айбиге, было то, как истощенно выглядела наложница, а сейчас она буквально источала жизнь. Волосы цвета меди вернули прежний блеск, а на щеках появился румянец. Лишний вес не портил ее, напротив, после начавшей появляться худобы она будто поправилась от болезни. — Поздравляю тебя с беременностью, — сухо произнесла Айбиге, сев напротив. — Видела ли ты Айлин? Она вскоре тоже родит. — Я сейчас выхожу только в сад, стараюсь не утруждать себя. Как я слышала, рабыня сейчас много отдыхает, не хочу утруждать ее и заставлять подниматься ко мне, чтобы утолить любопытство. — Как проходит твоя беременность? Поездка туда и назад, да и условия в Памфилии не такие роскошные. Румейса искренне улыбнулась, вспоминая прекрасное время. Она даже подумала о том, чтобы отправиться вновь следующей весной. — Я не верила, когда мне рассказывали, что вторая беременность проходит проще. Но, к счастью, это так. Да и мой брат оказывал поддержку на всем пути. Он будет хорошим мужем и отцом. — Я уверена в этом, но не для моей Наргиз. Айбиге утомила затянувшаяся прелюдия, она хотела как можно быстрее донести избалованной фаворитке, что в этот раз она проиграла. — Шехзаде подарил брату красивый дом и внушительную часть земли в этих краях. Они дают стабильный доход. Также я готова выплатить достойное приданное из моих средств. — Я помню свою беременность, — Айбиге покрутила ложку в руках, но даже не прикоснулась к еде. — Все воспринимается немного по-другому. Поэтому меня не утруднит повторить: выберите ему другую женщину. Румейса тяжело вздохнула не убирая лёгкой улыбки с лица. — Возможно мне неверно доложили, но вам же дорога ваша служанка? — Именно поэтому я против брака. — Девушки, отличившиеся в гареме, могут рассчитывать на брак с бейлербеем и даже пашой, но она войдёт как вторая жена или пойдёт ко вдовцу. Паши предпочитают женить своих сыновей на благородных девушках. Поэтому молодого мужа, да и еще и служанка не получит. Разумеется, есть торговцы, и уже они больше ценят наложниц из гарема. — Я сумею подобрать ей хорошего мужа. Хатун, я хочу воды, — рабыня у стены быстро взяла кувшин и подошла к госпоже. — Но мой брат молод, не имеет детей и жен, уже занимает очень хорошую должность. Родство со мной делает его ближе к семье Шехзаде. Правда такова, что при всех талантах, это лучший исход для Наргиз. Поэтому и сама девушка не против. Айбиге уже поднесла к губам кувшин с водой как резко поставила его на стол. — Ты вошла в гарем рабыней и поднялась с низов, поэтому многое не понимаешь. На тебе прекрасные украшения, — Султанша опустила взгляд на золотое колье с внушительными рубинами. — Платье из дорогих тканей, но ничего из этого не было твоим. Все великодушно протянуто членами Османской династии. Я же крымская принцесса. Я вошла в гарем вольной законной женой со своим имуществом. Моя семья присылает мне деньги, украшения и людей. Это то, что принадлежит мне, а не подарено хозяином. Поэтому желания моих рабынь никогда не будут выше моего слова. — Простите моё невежество, я лишь предложила достойную награду для хорошей служанки. — У меня пропал аппетит, — Айбиге резко поднялась, на этот раз Аврора не вставала. — Я подберу несколько достойных служанок для твоего брата, если он так хочет крымчанку, и даже дам ему выбрать, как только Махидевран Султан вернёт моих людей. — Махидевран Султан, — как только Румейса повторила имя свекрови, Султанша остановилась в пол оборота. — Любит чтобы ее приказы выполнялись, — на этот раз рыжеволосая перестала улыбаться. — Законная жена или обычная наложница, все будут жить счастливо, если мать наследника будет довольна. Лично я побаиваюсь расстраивать госпожу. — Так и должно быть, рабы всегда боялись господ.

***

— Вам письмо, — прекрасный обед Махидевран прервала рабыня. Вытерев руки, Алиса взяла протянутое письмо. «По вашему приказу собирались лучшие продукты. Список был почти выполнен, но, к сожалению, до конца собрать не удалось. Их собирал повар, выбранный специально для вас, но бедняга заболел. Заменить его некем. Простите госпожа, приказ не выполнен» Едва дочитав последние строки, Алиса замерла. Пальцы медленно смяли письмо, превращая дорогую бумагу в бесформенный комок. Три тщательно продуманных плана. Три разных исполнителя. Три возможности избавиться от проблемы. И все три закончились провалом. С яростным выдохом султанша одним движением перевернула низкий стол. Блюда и чаши с грохотом разлетелись по ковру, гранатовый сок расплескался по подушкам, а серебряное блюдо, звеня, покатилось к стене. — Моя госпожа! Девушки бросились собирать рассыпавшуюся еду и осколки. Алиса их не замечала. В висках стучала кровь. Столько лет, столько усилий, столько ожиданий — и вновь неудача. Казалось, сама судьба насмехается над каждым её шагом. — Что вас расстроило? Голос сына прозвучал неожиданно близко. Будто вынырнув из воды, Алиса резко подняла голову. Несколько мгновений она просто смотрела на Мустафу, заставляя себя успокоиться. Медленно разжав кулаки, женщина расправила плечи. Когда она повернулась к наследнику, на лице уже появилась привычная мягкая улыбка. — Мелкие неудобства, — султанша поднялась с тахты. — Что тебя привело? — Хотел поговорить об одном деле, — Мустафа поцеловал руку матери и приложился к ней лбом. — Пока я не уехал. Улыбка Алисы едва заметно дрогнула. — Мне не докладывали о новой охоте. — Отец призывает в свой лагерь.