Сколько стоит твоя душа?

— Это ещё кто? — теперь уже Алиса была встревожена. — Как мне доложили, этот паша отличился во время похода. Но что более важно, его начал продвигать Рустем, после того как стал великим визирем. — Рустем… — медленно протянула Алиса. Это была ее самая большая ошибка. Стоило тихо отравить мужчину, пока он ничего из себя не представлял, но она излишне сосредоточилась на цели, проигнорировав людей, которые в будущем станут на пути. — Едва получил каплю власти и уже решил, что может влиять на судьбу моей драгоценной сестры. Я не хочу, чтобы об этом знала Танели, — уже спокойнее продолжил наследник. — Я разберусь со всем, не расстраивая ее. — Нет, — Алиса медленно поднялась. — Ни ты, ни я не сделаем ничего, — Мустафа сделал шаг вперёд, но она продолжила прежде, чем он заговорил. — Хасан бей попросил руку Танели, и она согласилась. Шехзаде не ответил сразу, его взгляд на мгновение ушёл в сторону, после чего он снова посмотрел на мать. — Зачем? Я же сказал, что Танели не будет предметом торгов. Я дал слово жениться на Михринисе и сдержу его. — Это тебя не касается. Дочка уже несколько лет влюблена в сына Барбароссы. Это ее искреннее и самое сильное желание. Мустафа сделал ещё шаг вперёд. — Почему вы мне не говорили? — он продолжил тише, чем раньше. — Несколько лет… — пораженно повторил Мустафа. — Можно было поспособствовать их браку, как можно было скрывать такое от меня? — Твой и её брак — разные вещи. Ты просто приведёшь ещё одну женщину в свой дворец. Она же уходит в дом мужа, и, несмотря на все права султанш, ограничений у них достаточно, особенно пока её судьбу решает твой отец. Если бы мы лишь поспособствовали её браку с мужчиной, которого она так хочет, но для которого это было бы лишь услугой, он бы легко получил над ней власть. Но только недавно я убедилась, что бей искренне любит Танели, и теперь у меня нет опасений за её будущее. К тому же, мужчины редко ценят то, что достаётся без усилий. — Это не отменяет того факта, что ей пришлось жить с одним мужчиной, будучи влюбленной в другого. — Хюсрев не был достоин Танели, — Алиса на мгновение сжала губы, но голос её не изменился. — Он не умел сражаться, второй раз такой ошибки мы не допустим. Поэтому, — Махидевран с лёгкой улыбкой коснулась руки сына. — Я сказала, что объявление брака это его обязанность. Нам остаётся лишь смотреть, насколько он достоин. — Я бы не хотел смотреть, — с нажимом мужчина выделил последнее слово. — Когда на кону будущее Танели. — На кону жизнь двух мужчин, а не моей драгоценной дочери. Не путай эти важные моменты.

***

Стамбул

Первое, что отметила Михримах, войдя в покои матери, было отсутствие слуг. Огромные комнаты без людей, несмотря на роскошную мебель, казались слишком пустыми. — Валиде, — двери за Михримах еще не успели закрыться, как Хюррем уже успела подняться и направилась к дочери с легкой улыбкой. — Как ты и Хюмашах себя чувствуете после долгой дороги? — Хасеки взяла дочь под руку, легко, как обычно, и сразу повела в сторону балкона, не задерживаясь в центре покоев. — Мне не очень нравится такая долгая дорога, но больше всего капризничала Хюмашах. Приходилось делать более долгие остановки. — Конечно, — кивнула Хюррем, не глядя на неё. — Дети тяжело переносят дорогу, — у выхода на террасу она чуть замедлила шаг и только тогда обернулась. — Ты взяла то, что нужно? — Михримах не сразу ответила. Взгляд опустился сам собой, и она не попыталась это скрыть. Хюррем не повторила вопрос, улыбка резко сошла с ее лица. — Я же тебе написала несколько идей! — У меня лишь раз получилось остаться с братом наедине, — она заговорила быстрее, чем собиралась. — И когда я увела его на балкон, заранее отдав приказы слугам, чтобы в покоях осталась лишь моя служанка, вошли ещё трое. Валиде… — Михримах подняла взгляд, но не удержала его, сразу опустив. — Меня оставляли одну лишь в собственных покоях. Я даже их подожгла, чтобы брат примчался, а в итоге пришли Танели и Махидевран, а Мустафе обо всём доложили лишь утром. — Ясно, — Хюррем отвернулась к террасе раньше, чем Михримах успела что-то добавить. — Хорошо, хоть Рустем не подвел. Он вовремя рассказал Султану, что для Танели удачной партией будет именно выгодный для нас паша. — Он стар? — с лёгкой улыбкой спросила Султанша. — Ему сорок четыре, но Искандер-паша имеет отменное здоровье. Будет невыгодно, если Танели опять станет вдовой. Султанша сначала кивнула словам матери, но затем ее хорошие настроение улетучилось. — Но поход ещё может длиться долго, за это время Султан может и передумать. — В последнем письме, — пальцы Хасеки легли на перила, и только после короткой паузы она продолжила тем же ровным тоном. — Которое пришло позавчера, Рустем докладывал, что здоровье Султана не становится лучше. Они обдумывают последнее нападение и после победы армия отправиться домой. Осталось несколько месяцев… — Валиде, — Михримах подошла сзади. — Поход — это всегда тяжело, как только отец вернётся, он сразу поправится. Хюррем кивнула, но беспокойство от этого не уменьшилось.

***

Памфилия

Толкнув агу, пытавшегося заслонить путь, Азад вошёл в покои сестры. Его насторожило, что Аврора утром отправила к нему сына и до сих пор не выходила. Хранитель покоев нашёл её на полу, прислонившейся к стене. Она не сразу подняла голову, лишь провела ладонью по щекам, стирая слёзы, но покрасневшие глаза выдали её прежде, чем она успела что-то сказать. — Вышел вон, — бросил Азад аге, почти вошедшему следом, и только дождавшись, когда двери закроются, опустился рядом. — Кто посмел тебя обидеть? Аврора не ответила сразу. Она смотрела перед собой, будто собирая слова, и только после короткой паузы тихо произнесла: — Я беременна… — Ты плохо себя чувствуешь? — Лекарша сказала, что не может гарантировать успешные роды, — Султанша медленно выдохнула, ей нужно было успокоиться, чтобы не начать рыдать опять. — Мехмед дался мне тяжело, а после было два выкидыша. Прошло слишком мало времени, чтобы гарантировать безопасность. Азад какое-то время просто молчал. Если бы сестру заставил плакать человек, он бы его убил, но дитя… Мужчина отвёл взгляд, заметил у шкафа осколки и разлитую жидкость. Сокольничий медленно, с едва скрываемой опаской вновь повернулся к Авроре. — Что ты хочешь сделать? — Нужно выпить правильную порцию яда… — слова прозвучали ровно, но она не посмотрела на него. — Достаточную, чтобы убить ребёнка, но безопасную для меня. Я сделала яд, но так и не смогла выпить, — она замолчала, прежде чем продолжить тише. — Брат… у меня не поднимается рука. Я не знаю, что мне делать… Азад перевёл взгляд на осколки, задержался на тёмном пятне, затем снова посмотрел на неё, уже внимательнее, чем раньше. — Эта беременность, как она проходит? — Азад бережно стер с лица опять покатившиеся слезы. — Хорошо. За все время меня тошнило от силы пять раз, только аппетит увеличился, а так никаких симптомов. Если бы не отсутствие крови, я бы и не поняла, что беременна. — А ты точно уверена в том, что носишь ребенка? — Да, все сходится, мы провели брачную ночь. Вскоре после никяха должна была пойти кровь. Но идёт уже третий месяц, а ее все нет… — Лекарша пояснила, почему ты не смогла раньше выносить дитя? — Азад задавал вопросы сразу, не давая возможности Авроре и на мгновение остаться в тишине со своими мыслями. — Я слабая, повитуха сказала, что некоторые девушки слишком слабы, чтобы беременность проходила без последствий… Азад слегка качнул головой, не дав ей договорить: — Тебе не кажется это странным? — Что ты имеешь в виду? — Ты всегда была очень здоровой. Вспомни, сколько раз ты имела дело с больными и не заражалась? Но очень странно, что пока ты была в гареме, все беременности были для тебя сложны, но стоило уехать, как с ребенком внутри ты не чувствуешь и капли дискомфорта. — Ты думаешь меня может там кто-то травить? Тревога и страх резко сменились злостью. Аврора начала быстро перебирать в голове, кто мог бы причинить ей вред. — Что? Нет, — Азад нахмурился, заметив, как быстро изменилось её лицо. — Я не об этом, — Румейса всё ещё смотрела куда-то мимо него, но теперь в её взгляде появилась собранность, почти злая. Слезы больше не катились. — Моя дорогая сестра, чаще смотри на себя в зеркало. Когда ты стала фавориткой, ты начала угасать. Разве мёртвый человек может выносить здорового ребёнка? Румейса перевела взгляд на большое зеркало в пол. Отражение было для неё жалким. Сейчас она имела больше власти и ресурсов, чем когда-либо в жизни, но этот испуганный, слабый взгляд просто не мог принадлежать ей. — Аврора, — Азад взял лицо сестры в свои руки, заметив как начала нарастать ужас в ее глазах. — Там ты постоянно в тревоге. Ты же молода и полна сил, задумывалась ли ты когда то, что проблема не в тебе, а в месте? Румейса смотрела на него, пытаясь ухватиться за эти слова так же отчаянно, как минуту назад за мысль о яде. — Думаешь… Если я уговорю оставить меня здесь на дольше, я смогу родить здорового ребенка? — У меня на этот счёт сомнений нет. К тому же, если ты чувствуешь себя хорошо, то яд это явно не вариант. — Я боюсь, — Аврора слегка наклонилась вперёд. — Боюсь, что Мехмед так и не повзрослеет, — Султанша аккуратно подбирала слова. Произнести «умрёт» ей было физически сложно. — И этот ребенок мой последний шанс не остаться одной. Боюсь, что если его оставлю, в итоге умру. А без меня у моего сына вообще не будет шансов. Мне так безумно страшно, Азад. Я не могу ничего просчитать, — хранитель покоев обнял вновь начавшую плакать сестру. — Что мне делать? — Ты в таком состоянии с утра? — она кивнула, не отстраняясь. — Если после подобного, в течение недели тебе не будет плохо, оставь ребенка. Значит он и ты достаточно сильны. Если состояние начнёт ухудшаться, избавься. В любом случае я буду на твоей стороне.

***

Месяц спустя

Когда утром Шехзаде вошёл в покои матери, Алиса и Танели уже ждали его. Несмотря на широкую улыбку, с которой он появился на пороге, ни одна из них не изменилась в лице. — Оставьте меня с детьми. Слуги, не поднимая глаз, быстро покинули покои. Двери закрылись, и только тогда Мустафа подошёл к матери. — Простите, что заставил вас беспокоиться, — наследник поцеловал руку Махидевран и на мгновение задержался, прижавшись к ней лбом. Она не отдёрнула руку, но и не ответила ничего. — Насколько мне известно, — Танели отвела взгляд от закрывшейся двери и перевела его на брата. — С Румейсой всё хорошо. И даже если бы она умирала, это не могло быть поводом покинуть Манису. Мустафа выпрямился. — Я вернулся с хорошими новостями. — Твой отец мёртв? — от этого вопроса Алисы в покоях мгновенно воцарилась тишина. Мустафа, уже собиравшийся сесть рядом, остановился, не закончив движение. — А раз нет, — Махидевран не изменила тона. — То любой выезд Шехзаде из санджака можно рассмотреть как неповиновение и бунт. — Для всех я был на охоте, — Шехзаде выглядел слишком спокойно, не разделяя тревог семьи. — Для всех на охоте тебя укусила змея, — Махидевран чуть повернула голову в его сторону.— Можно оправдать две недели охотой, но не четыре. — Румейса беременна, — с довольной улыбкой объявил наследник, сев рядом с матерью. Танели на секунду подняла взгляд, будто собираясь сказать что-то, но, заметив лицо матери, промолчала. Брови Махидевран на мгновение дрогнули, но выражение лица осталось прежним. Женщина не сменила строгости тона, когда произнесла: — Тогда она должна была приехать сюда, а не ты к ней. Я распоряжусь, чтобы рассыпались золото и приняли все меры, но твоим действиям нет оправдания. — На ранних сроках переезды могут быть опасны. Я позволил ей остаться ещё на два месяца. Отдадите приказы, когда она прибудет. — С ребёнком что-то не так? — Танели заметила с каким напряжением Мустафа рассказывал о счастливом событии. — Переезды ей пока вредны, — Мустафа отвёл взгляд. — К тому же не хочу, чтобы было как в прошлый раз. Пока опасные месяцы не пройдут, лучше не объявлять о беременности. — Твоё право, — согласилась Махидевран, не меняя выражения лица. — Но эти новости не стоили такого риска. — В пути я получил донесение. Сегодня утром во дворец пришел приказ от Султана. — Какой? — скулы Алисы едва заметно напряглись. — Искандер паша, — Мустафа поднялся и, обойдя стол, остановился рядом с сестрой. — Мертв, бедняга был ранен во время последнего боя. Танели заметила как опустились плечи матери, а уголки губ приподнялись. Брат тоже выглядел довольным и почему-то стал перед ней. — Он нам чем-то мешал? — предположила султанша. — Минус один человек со стороны Рустема, — Мустафа протянул сестре послание с султанской печатью. — Хайреддин паша выиграл очередное сражение, — пока брат говорил, девушка быстро развернула свиток, пробежавшись глазами по рядкам. — Он не отправился в Стамбул по морю, а вышел на сушу. В награду за свою верную службу Барбаросса попросил брак для своего сына. В этот момент Танели как раз дочитала до конца. Сулейман принял решение, что она достаточно была вдовой, и Хасан бей составит хорошую партию и развеет печали недовней утраты. — Скоро будет никах! — Танели резко поднялась, не в силах сдержать радость. — Теперь это официально. Султан приказал начать подготовку, чтобы отпраздновать его возвращение и мою помолвку. Она дочитала фирман до конца еще раз, будто опасаясь, что строки исчезнут. На губах появилась улыбка, слишком живая и широкая. Смотря на такую счастливую дочь, женщина на мгновение вспомнила, что этого могло не быть. Прошлый брак чуть не убил ее дитя, но этот сделает ее счастливой. — Тебе стоит отправиться в Стамбул, — вновь улыбнувшись, женщина отпила сока из кубка. — До приезда Султана подготовка должна быть завершена, иначе Хюррем сможет использовать это как повод отложить никах. Такие торжества дорогие, после завершения похода, если не успеть к празднованиям, нужно будет ожидать нового повода. — Я немедленно отправлюсь. Даже если повелитель вернется через месяц, все уже будет готово, — Танели быстро свернула фирман. — Никто не отложит мой брак.

Три месяца спустя

Маленькая остановка почти у самого дворца Манисы была для Румейсы необходима. Султанша использовала любой предлог, чтобы оттянуть возвращение. — Укачало? — неизменно, во время каждой остановки Азад спешивался и подходил к сестре. — Вспоминаю твои слова, — Султанша положила руку на большой округлившийся живот. — А если мне там станет хуже? — Через два месяца тебе рожать. Ты даже дорогу с постоянной тряской переносишь хорошо, нет причин для беспокойства. — Да, — Румейса медленно отошла от кареты. — Он должен быть сильнее брата. — И Мехмед тоже не болел в эти месяцы. Лето в этом году хорошее и осень будет такой же. Вы все будете в порядке. — Ты прав, — Аврора улыбнулась, подняв лицо к последним лучам перед закатом, будто пытаясь задержать этот короткий момент спокойствия. — У меня будет к тебе просьба, — Султанша на это только кивнула, закрыв глаза. — Я хочу заключить никах с Наргиз. Она резко повернулась к брату. От прежнего спокойствия не осталось и следа. — И это ты мне только что рассказывал, что все будет хорошо? — По приезду я спрошу у Наргиз, и если она даст согласие… — Какая разница, что она скажет? Она рабыня Айбиге — её правая рука. И как бы там ни было, часть гарема Шехзаде. — Мустафа даст тебе все, что попросишь. Особенно, когда ты вскоре подаришь ему второго ребенка. — Ты думаешь все так просто? — Аврора расстегнула верхнюю пуговицу накидки, будто ей стало тяжело дышать. — Единственная причина, по которой Айбиге отдаст за тебя свою служанку, это если она через тебя сможет разрушить мою жизнь. — Я сложил достаточно денег, чтобы купить нам дом. Она будет вдали от гарема. — Ты сам в это веришь?! — не выдержав, Румейса повысила тон. — Я делал всё, как ты захочешь и буду делать так впредь, но ее ни на кого другого не променяю. Жизнь рядом с Шехзаде тебя убивает, но я принял твой выбор, сделай то же для меня.

***

— Румейса все ещё не прибыла? — спросила Айбиге, наблюдая через отражение, как Наргиз расчесывала ей волосы. — Все ещё нет, хотя солнце почти село, — служанка оглянулась на окно. Она не могла дождаться, когда уже вернётся Азад. — Наверное прибудет завтра… Все, — Айбиге подняла руку и Наргиз сразу опустила гребень. — Буду спать, ничего уже интересного не случится. — С вашего позволения, — крымчанка помогла госпоже подняться. — Я бы хотела остаться в общей комнате девушек, может узнаю какие-то сплетни? — Хорошая идея.

***

Несмотря на то, что сегодня должна была прибыть Румейса, Нурбану все равно хотела попытать удачу. За последние месяцы Шехзаде с ней проводил больше всего времени. Мустафа не видел ее почти пол года, а как известно с глаз долой — из сердца вон. К тому же, вдобавок ко всему у нее была особая причина, чтобы даже по прибытию Румейсы оставаться самой любимой — беременность. Султанша ещё не показывалась лекарше, на таком маленьком сроке ее обычно не зовут, но Нурбану была уверена, что скоро родит второго Шехзаде. В вечер возвращения главной соперницы венецианка надела самый дорогой фиолетовый кафтан с полупрозрачными вставками на животе. Стоило подчёркивать фигуру, пока ее не изменила беременность. Золотая корона на хальвете была не очень удобной, но в планах Нурбану было пройтись в таком виде по гарему завтра. — Она уезжала, будто победила, посмотрим какой приедет, — с ухмылкой прошептала Султанша, остановившись возле дверей. — Сообщите Шехзаде о моём прибытии. — Шехзаде вышел, — не поднимая головы оповестили евнухи. — Мы оповестим его о вашем визите. — Нет, я подожду его здесь. Несмотря на вес короны, Нурбану стояла неподвижно, с гордо поднятой головой. Сегодняшнюю ночь нельзя упускать. Завтра Шехзаде скорее всего призовет к себе Румейсу, а следующая ночь четверга. — Госпожа, — Султанша и не заметила, когда калфа отошла от нее. — Шехзаде отправился встречать Румейсу Султан. Я узнала на кухне, что перед уходом он отдал приказ, чтобы на вечер готовили любимое мясо Румейсы Султан. Вам лучше уйти, иначе будет неловко. Нурбану со злостью скомкала низ кафтана и быстрым шагом направилась в общий коридор. Тяжёлая корона неприятно давила на голову, но снимать её сейчас было бы почти унижением. Она вышла на второй этаж как раз в тот момент, когда в коридор вошёл Шехзаде. Наследник выглядел так спокойно и довольно, будто за всё лето впервые мог нормально дышать. И только потом Нурбану заметила живот Румейсы. Он был немного меньше, чем у Айлин. А значит, она уехала беременной. Ничего не изменилось. Даже будучи матерью двоих детей наследника, она все так же, как и по прибытию в Манису, наблюдала довольную Румейсу. — Остались здесь, — резко приказала Нурбану рабыням, а сама, взяв за предплечье калфу, потянула ее в меньший коридор. — Достань мне вещь Румейсы. — Вы же говорили, что больше не будете этого делать, — с ужасом прошептала Джанфеда, оглянувшись на пустой коридор. — Верно, — рождение сына Айбиге ее сильно напугало. Госпожа боялась, что что-то должно случиться, но до возвращения Румейсы ее жизнь становилась лишь лучше. — Но я готова рискнуть всем, лишь бы у нее не было детей. — Это грех… — Делай что хочешь, но достань.

***

Следующий день

Алиса собиралась под доклад калфы. Со дня на день должен был вернуться Султан, близился брак Танели, и в это время она хотела, чтобы хотя бы гарем не создавал новых проблем. — Так как вы вчера спали, — продолжила Фидан, — я позволила себе не будить вас и доложить о прибытии Румейсы Султан утром. — Она с Мустафой? — не оборачиваясь, Махидевран подняла руки, чтобы рабыни застегнули рукава. — Верно, они уже успели позавтракать, когда от Султана прибыли дары. Особенно прекрасен расшитый кафтан. Таких красивых я ещё не видела. Пальцы Алисы резко дрогнули. Одна из рабынь не успела удержать рукав, и тяжёлая ткань соскользнула вниз. — Кафтан? — Махидевран обернулась слишком быстро. Фидан тут же опустила голову ниже. За годы службы она уже хорошо выучила нрав своей госпожи и сразу заметила, как в панике расширились голубые глаза. — Да, госпожа… для Шехзаде.