Форма голоса

      Кацуки проснулся от того, что следы от укусов на его плечах мягко оглаживали и целовали. Кровь тут же прилила к ушам и щекам. Замычав, он повернул голову и уставился сонным взглядом в изумрудные глаза. От поглаживаний по животу и бедру он проснулся окончательно и резко сел, зашипев. Поясница и все ниже ужасно ныло, — Полежи — и его тут же притянули обратно, подминая под себя, — просто не дергайся, я хочу серьёзно поговорить с тобой. Думаю, ты уже многое заподозрил и о многом догадался. Так что прошу, задай свои вопросы, а потом я расскажу все остальное. — Анатаотаберуяами, это ведь ты? — напрягшись и сощурившись произнёс Бакуго, пристально посмотрев в зелёные глаза. Изуку вздохнул, на мгновение прикрывая глаза, — Да. Это я, — и от этих слов в голове Кацуки все встало на свои места, но вот так вот принять все было сложно. Хотелось кричать, ударить этого придурка, но он понимал, он сам виноват во всем. Как он может думать о том, что Изуку побежал к своему главному обидчику и признался, что они соулмейты? Да это смешно, он бы загнобил парня ещё сильнее и, возможно, все же довёл бы до суицида. Бакуго до крови прикусил губу, но шершавый палец оттянул её, а потом капельки крови слизнули, — Не надо. Что было — то было. Или ты разочарован, что это я? — Нет, но… Принять это сложно, как и сложно было принять изменения в тебе. И хватит этих нежностей, я не соляная кукла[1], — глаза Изуку недобро сверкнули, а потом Бакуго страстно поцеловали, придавливая к кровати всем телом, — Или, может, ты хочешь поменяться ролями? — у Бакуго аж дыхание перехватило, а все возмущение осталось где-то в подсознании. И да, сейчас ему хотелось выплеснуть все и завладеть этим напыщенным придурком. С лёгким рыком он перевернул парня на спину. Мидория доверчиво раскрылся, — Я тебе немного помогу, — он улыбнулся и достал платок, повязав его себе на глаза. Бакуго лишь оскалился сильнее. Ему полностью доверились и позволяют творить, что вздумается. И пускай он помнил прошлую ночь и видел порно, но первые действия были неуверенными. А уж заставить парня под ним стонать — было невероятно сложно. Но зато потом наблюдать, как этот засранец выгибается, поддаваясь под руки, слышать, как он стонал — было потрясающе опьяняюще. Его пальцы и губы ласкали и «терзали» тело Изуку, желая подобным образом наказать. А оказавшись внутри, вынуждал парня выгнуться дугой… — Блять, сука, слишком хорош… — прорычал Бакуго, отпуская внутреннего зверя.       Спустя час они потные лежали в объятиях друг друга. Бакуго все ещё пытался принять то, кто его соулмейт, а Изуку оглаживал спину парня, взволнованно смотря в противоположную стену комнаты. — Нам бы душ принять… Ты первый? Или хочешь вдвоём? — Нахер иди, я тебя ещё не простил, — и продолжая бубнить, Кацуки вылез из кровати и ушёл в ванную комнату. А Изуку наконец-то рассмеялся. Видеть такого ласкового и одновременно ёрничающего Бакуго было слишком мило. Так и хотелось обнять его и затискать. Присев, Мидория осмотрелся и нашёл их вещи, которые собрал. На себя он надел вчерашние трусы, достав из гардероба чистые, чтобы переодеться после душа. А потом собрал вещи Кацуки и взял полотенца. Зайдя в ванную, он аккуратно сложил вещи стопочками и решил пока что почистить зубы. И как раз когда закончил из ванной вылез Бакуго. Мидория прополоскал рот и притянул обнаженного парня к себе. — Фу, блядь, ты же грязный! — Кацуки упёрся тому в грудь, чуть скалясь. Но стоило смять его ягодицы, как он покраснел. Мидория улыбнулся и чмокнул его в ухо, прошептав бархатистым низким голосом, — Я приготовил полотенце и твою одежду, — а потом с довольной улыбкой разделся и присел на табуретку, чтобы ополоснуться. А потом уже пошёл в ванную, но перед тем как закрыть стеклянную дверцу, шлепнул Бакуго по ягодицам и скрылся. Но он все же успел разглядеть шокированное смущённо-злое лицо блондина, который потом заорал благим матом, грозясь поотрывать всем все лишнее. Дверь в ванную громко хлопнула. Мидория тихо засмеялся и продолжил водные процедуры.       К тому моменту, когда он вышел в коридор в свежих вещах, в воздухе витал аромат чёрного кофе и «подгоревшего» молока. Спустившись, он увидел комичную сцену того, как соулмейт пытается сделать пену, но вместо этого у него вскипает молоко. Улыбнувшись, Изуку подошёл сзади, взял его руки в свои и помог все сделать. Кацуки был вроде как расслаблен, но в то же время напряжен. Они сели за стол и принялись за свои напитки. — Ты обещал все рассказать, — внимательно смотря на свой напиток, заговорил Бакуго. Мидория вздохнул и кивнул, начав свой рассказ о том, что причуда не его, он соврал, это было неприятно, но он обещал Всемогущему. Рассказ был долгим, подробным, не скрывающим чувств рассказчика. — Ты и в правду не такой, каким был раньше. Раньше ты не стал бы трахаться с кем-то и бегать от соулмейта, провоцируя его текстингом, — Изуку иронично улыбнулся, — Ты тоже изменился, раньше ты бы давно ударил меня и подорвал. Сейчас же ты более сдержанный, да и начал думать, прежде чем делать… — И видел твой личный дневник… Наверное, только тогда и задумался более-менее о своём поведении. — Я догадался, как и о том, что и мама его видела… — на немой вопрос «как узнал», добавил, — я прекрасно знаю, как и в каком порядке лежат вещи в моем шкафу. — Это правда, что ты задумывался… — Бакуго цыкнул тихо, явно на себя, опуская голову, чтобы не видеть собеседника. — О полете лебедя[2]? — громкий глоток капучино, — да, и не один раз. Сейчас так точно и не вспомню, но пару раз я действительно вставал на самый край школьной крыши… Удивительно, насколько же добрая, но сильная у меня мать. Я не сразу понял, что она все это прочла. Но на эту тему мы с ней не говорили. Впрочем, думаю сыграло огромную роль то, что я оживился в новой школе. — Удивительно, что она не прибила меня… — Моя мать — умная женщина. Она не терпит насилия, но понимала, что у нас с тобой все не так просто. И что вскрытие этих проблем не помогло бы мне тогда. Всё уже случилось и уже наладилось. Не стоило вскрывать зажившие раны и заново нагнетать все. Я очень благодарен ей, что она приняла меня нового и не поднимала эти темы, дав со всем разобраться самому… — и в комнате повисла тишина. Но она не доставляла дискомфорта. Изуку наслаждался напитком и обществом соулмейта, который старался принять всю информацию. — Кстати… — зелёные глаза внимательно посмотрели на обладателя голоса, — больше никакого флирта с остальными, — изумрудный глаза хитро сощурились, — А то что? — губы изогнулись в довольно-хитрой улыбке. Алые глаза зло и лукаво блестнули. Хищная усмешка, а потом совершенно лёгкий бросок через стол, не уронив кружек и не перевернув мебель. И горячее тело вжимается в Мидорию с тихим утробрым рыком, — Ты лишь мой, — Изуку улыбается и целует соулмейта, успокивая его, — Твой, твой…       Последующие выходные они проводят вместе, рассказав матерям о том, что они соулмейты. Женщины были лишь рады за них. Так что теперь желтоволосый парень прописался в комнате Изуку на законных правах. Правда Зеленоволосый под конец «каникул» исчез на три дня, а потом вернулся сразу в общежитие очень довольный, улыбаясь как чешир. И когда Бакуго увидел его обнажённым в комнате, то потерял дар речи. На полспины и всю поврежденную руку покрывала тату с зелёным драконом и лотосами. Конечно же Кацуки сначала поругался, а потом, дав соулмейту подзатыльник, помог обработать тату, хотя это не особо-то и требовалось, ведь тату мастер имел причуду регенерации, ускоряя заживление ран как своих, так и чужих. Но так или иначе, первое время все же рекомендовалось обрабатывать рисунок мицелярной водой и мазать специальными кремами, чтобы кожа излишне не сохла. Так как комната Изуку была на одного, то они решили жить вместе. Бакуго весьма оперативно переехал, уладив все с учителем и директором, аргументировав все соулмейт связью.

***

1 — существует легенда о соляной кукле, которая растворилась в море, чтобы понять свое предназначение и смысл жизни. 2 — прыжок с распростертыми руками