Эониа

Поверьте, ничто в мире не даётся без труда — даже любовь, самое прекрасное и естественное чувство. Простите за глупое сравнение. Любить, как любит глупый человек, это играть сонату без такту, без знаков, с постоянной педалью, но с чувством, не доставляя этим ни себе, ни другим истинного наслаждения. Но для того, чтобы позволить себе отдаться чувству музыки, нужно прежде удерживаться, трудиться, работать, и поверьте, что нет наслаждения в жизни, которое бы давалось так. Все приобретается трудом и лишениями. Но зато, чем тяжелее труды лишения, тем выше награда. А нам предстоит огромный труд — понять друг друга и удержать друг к другу любовь и уважение. Л. Н. Толстой

Halley Joelle — reverse

Сообщение читается быстро. В глазах буквы нездорово пляшут. Хосок уверяет себя, что ему показалось. Что бред, не правда. Просто жестокая шутка. «Спаси его». Горечь неприятно застревает в горле, не позволяя нормально дышать. Голова кружится так, будто навсегда застрял на американских горках. Пальцы дрожат и выворачивают наизнанку всю стойкость и внутренний стержень. Глаза наливаются морем солёным, хоть он и казался всегда таким сильным для всех. Охрана, которую он нанял, странно на него косится, после сразу же перешептываясь с другими напарниками. Плевать. Хосок бледный, как чистое полотно художника. Вызывает скорою на то местоположение, которое Тэхён успел ему отправить. Что с ним теперь? Как Чонгук? Пожалуйста, скажите, что они живы. Для Хосока большего не надо. Он уже согласился, что прожил прекрасную жизнь. Встретил своего любимого человека. Теперь обещает ангелам, что исправится обязательно. Лишь бы Чонгук дышал и был. Жил. Хосок понимает, что не бог. До святого ему далеко. Да может никогда и не дойдёт. Слишком много грехов за его спиной. Вряд ди получится очистить свою душу. Но это не мешает ему молиться, чтобы скорая как можно быстрее забрала пострадавших и спасла жизнь. Или жизни? Тэхён не переживёт такой утраты. Так больно осознание впивается в голову своим ледяными пальцами, теснит все светлые мысли, забирает спокойствие, как что-то уродливое и неподходящее для такой ситуации. Хосок дурак, который старается поверить, что с Тэхёном всё в порядке. Что он не отвечает на звонки и сообщения, потому что сейчас рядом с Чонгуком: не отходит ни на шаг. Всеми силами отметает жуткие мысли. Даже если они сжирают его изнутри заживо. Люди Хосока замечают Сокджина, пытающегося раствориться в толпе. Хосок желает его уничтожить. Убить. Аэропорт оцепили несколько десятков машин полиции. Сирены оглушают, раздражая перепонки. Скопившийся народ не понимает в чём дело и что здесь, чёрт возьми, происходит. Громкоговорители, разбросанные по всей территории аэропорта объявляют, что паниковать не стоит, мол, всё в порядке. Подумаешь, какой-то больной на голову человек среди толпы невинных людей. А так, да. Всё в порядке. Сокджин даже не сопротивляется, когда Хосок, увидев его хищную улыбку, что здорового в себе ничего не несёт, бежит к нему со всей своей болью в груди, чтобы ударить кулаком по наглому лицу и повалить на пол, стирая кулаки в кровь. Ярость скопилась за многие долгие годы внутренних терзаний и мучений. Она одолевает его, как в не себя, слетая с катушек собственного равновесия. Но теперь ему словно дали зелёный свет, помахали красной тряпкой, как перед безжалостным быком. Нет смысла больше сдерживаться и быть к другому милосердным. Сотрудники полиции пытаются оттащить Хосока от мужчины, который лишь улыбается на каждый новый полученный удар. Сокджин, наверное, тоже от боли своей сошёл с ума. Так почему его чувства нельзя понять? Но за свои держаться трясущимися руками — вдруг повезёт в этот раз не упасть? Ведь мы причиняем боль другим лишь когда внутри сами глубоко несчастны. — Больной ублюдок… Почти плюется в прямом смысле этого слова. Заслужил или нет? Хосок не Господь бог. Иногда сожалеет, что не он самый. Хотел бы порешать за подобную вседозволенность подобных людей, как Сокджин. У Хосока был выбор сдержать гнев и не марать свои руки о чужую кровь, навлекая на себя новые грехи. Но сколько можно терпеть? Сколько душить в себе эти сжигающие ощущения беспомощности перед тем, у кого будто нет законов перед самим собой? — Тэхён будет несчастным, — сквозь кровь на зубах улыбаясь, Сокджин смотрит в распахнувшиеся от жгучей злости глаза Хосока, что сложил свои ладони в кулаки. В глазах жжется болью несправедливость вселенского масштаба. Агония агрессии затмевает разум. — Передай ему, что я победил, — заливаясь нездоровым смехом, Сокджин сотрясается в безумном веселье в чужих руках, — Чонгуку не жить. Люди Хосока оттаскивают его от человека, на которого надевают наручники перед ошарашенные взгляды людей, которые стали случайными зрителями этой мелодрамы чужих жизней. Никто из толпы зевак даже не может себе представить, через какой ад проходит Хосок. А как же Тэхён? Что будет с Чонгуком? Ад на Земле. В Раю никого не осталось. Эти мысли душат, заставляя Хосока взяться за голову, а после больно и грубо растереть лицо руками. Когда Сокджина арестовывают, Хосок надеется, что в последний раз видит лицо человека, что успел разрушить жизни нескольких людей, которые, как и все другие, просто хотели быть счастливыми. Так же, как и Сокджин. Хотел. Был. Закончился. На чужих губах нездоровая победная улыбка раздирает последние оставшиеся нервные клетки Хосока, который провожает преступника хищным взглядом сумасшедшего. В больницу для больных душой или за решетку — решать уже не ему.

*****

Время перевалило за четыре утра. Зимой такой час кажется слишком убийственно унылым и до самых переделов холодным. Юнги так и не смог сомкнуть глаз, миллион раз ворочаясь в кровати. То жарко, то мёрзнет сильно, словно кости от холода ломит. Хосок поделился с ним всей историей, тянущаяся уже два долгих года. Юнги сначала подумал, что тот снова над ним шутит, пока Хосок не начал по-настоящему горько в плечах его плакать, как маленький ребёнок, что лишился близкого человека. Обещал позвонить. Обещания нужно сдерживать, ведь так? Поэтому Юнги нервно крутит телефон в руке, то и дело поглядывая на время, которое словно остановило свой ход и насмехается над мнимостью чужой. Ожидание медленно его убивает. Столько времени уже прошло. Пора бы объявиться хоть каким-то новостям. Юнги хочется верить и молиться только о хорошем, даже если сердце подсказывает неладное. Стоит ли ему так беспреколовно доверять? Ведь доверие — высшая сила любви. Юнги не хочет. Не желает. Звонит Хосоку уже, наверное, по двадцатому кругу, места себе не находя. Да что это ж такое! Не может усидеть на месте. Ходит туда-сюда. Нервно кусает губы, постоянно проверяя время и пустоту за панорамным окном. Сколько сообщений он отправил Чонгуку с вопросами всё ли у него хорошо? Как добрался? Почему молчит… Пальцы холодеют беспричинно. Так ли это? Сердце никогда не обманет. Лишь бы с Хосоком и со всеми остальными всё было в порядке. Это единственное, что успокоит душу Юнги, которая странно себя ведёт последние несколько дней. Подойдя к кувшину с водой, Юнги трясущимися руками наливает её в прозрачный стакан, а после чуть ли не расплёскивает всю жидкость на себя. Приходит сообщение от Хосока, которого он со своей стороны завалил уже кучей. Нетерпеливо разблокировав телефон, Юнги вчитывается в сообщение, сильно сжимая смартфон в руках. Глазам своим не верит. Хосок: «Мы в больнице Канг Донг. Чонгук в тяжелом состоянии. Авария. Сильно не волнуйся. Приезжай на своей машине и будь осторожен. Сокджина поймали». Как стакан валится из рук Юнги уже не понимает. Все его мысли, горькие слёзы, ключи от машины и наспех натянутые вещи — как в тумане. Нельзя водить в таком неуравновешенном состоянии, но Юнги находится не в той ситуации, когда он может себя жалеть. Чонгуку больно. Это единственное, что разбивает его сердце в осколки сожалений. Он давит на газ со всей дури, пока за окнами автомобиля потихоньку начинает рассветать. Отвратительная зимняя погода. Первое декабря. Мороз, от которого хочется умереть. Как он жил всё остальное время — уже не помнит. Такое ощущение, словно он спал всю свою жизнь, и только сегодня пробудился от бредового сна. Пелена вуалью спадает, представляя действительность во всей её красе. Он же Чонгука любит. И пусть уже как друга, но любит. Чувства не меняются по щелчку пальца. Это стоит усвоить раз и навсегда. Мы же живые. Руки сильнее цепляются за руль, пока по щекам солёными тропами стекает горечь, что предчувствие не обмануло. Сердце ведь никогда не обманывает. Только в этот раз оно забыло подсказать, что жертвой окажется Чонгук. А ведь чуяло предзнаменование. Юнги глотает слёзы, дорога замыливается, но он обязан взять себя в руки, чтобы быстрее прибыть в клинику. Жгучие мысли мешают ему мозги в кашу. Дышать нечем, даже если окна запускают прохладный ветер, отрезвляя холодом. Рёбра словно сжимают ему лёгкие, а ноги с каждым нажатием на педаль ослабевают свою хватку. Так сильно хочется сдаться. Тэхён, наверное, тоже пострадал. Господи, ну в чём эти двое так провинились? Нарушив все правила дорожного движения, Юнги паркует машину непозволительно неправильно. Ему плевать на все штрафы. Даже если заберут машину. Плевать. Когда он весь заплаканный диктует данные Чонгука девушке на ресепшене, ему кажется, что проходит вечность. Ему сообщают, что Чон Чонгук, двадцать пять лет, сейчас находится на сложной операции. Как родственник он может подождать с остальным опекуном пострадавшего. Заплетаясь о свои же ноги, Юнги ловит взглядом Хосока, который сидит на карточках, подтянув колени к груди. Голова грустно опущена на согнутые в локтях руки. Юнги не знает, что сказать и как правильно подступиться. Ведь сам тоже ломается вдребезги. Сам ищет поддержки и тёплой руки. — Хосок? — так тихо, хотя всё внутри горит и кричит. — Я рядом, эй? Посмотри на меня? Опускаясь на корточки, Юнги обнимает как будто бы вмиг осунувшегося мужчину. Хосок реагирует на любимый голос не сразу, заторможенно поднимая голову, цепляясь взглядом за лицо Юнги. — Всё будет хорошо, — хочется в это свято поверить. Смешно, не так ли? — Чонгук… — слова так сложно даются, — он… — Т-ш-ш, — гладя по голове настолько ласково, насколько сейчас это может сделать, Юнги кусает губы, обжигая глаза слезами. — Он поправится. — Тэхён не переживёт… — бормоча себе под нос, Хосок размазывает слёзы по куртке Юнги. Обнимает себя за плечи отчаянно сильно, пока Юнги обнимает его. — …если с Чонгуком что-то… — Чонгук сильный, слышишь? — Юнги обманывает сам себя. — Он быстро выздоровеет, вот увидишь. Хосок жмётся к Юнги ближе, чтобы обнять. Хотя даже нет сил, чтобы поднять руки или ещё что-то вымолвить. Пустота и слабость его поглощают с каждой минутой. Но сдаваться нельзя. Голова идёт кругом. — Где Тэхён? — Юнги обеспокоен. Куда увезли Тэхёна? — Его тоже привезли без сознания, — поднявшись на ноги, Хосок переместился на скамейку, уткнувшись взглядом в стену, словно на ней есть что-то интересное. — Врач осмотрел его на наличие травм. Ничего серьёзного: лёгкие ушибы, вывих правой руки, ссадины и порезы. Травматический шок. Сейчас он лежит в уединённой палате под присмотром нескольких врачей, не волнуйся, — посмотрев в глаза впервые за эти несколько минут его присутствия, Хосок во взгляде не теплеет. Юнги больно видеть его таким. Всё выпалил так, будто ему всё равно на Тэхёна, но это вовсе не так. Просто осознание ещё не пришло. Остаётся молча слушать, разглядывая профиль Хосока. — Операция длится уже второй час. Бесцветным голосом мужчина раскрашивает плачевную ситуацию констатациями фактов. Юнги больше в этом мире ничему не хочет удивляться. Ни одна мышца на чужом лице не дрогнула. Он бы уже давно разошёлся в истерике непомерной. Хосок действительно очень хорошо держит свои эмоции под строгим контролем, чтобы не сойти с ума. Юнги так не умеет. Поэтому срывается в пропасть своих чувств. — Чонгук… — голос дрожит где-то в самом начале родного имени, — сильно пострадал? Глупо полагать, что нет. — Этот ублюдок… — Хосок от злости прикрывает веки плотно, ладони собираются в кулаки. — Поплатится за всё… Гореть ему в аду, — возможно, им всем. Стальной голос пугает не на шутку. Юнги знает, что Хосок страшен в гневе. Лишь бы не натворил теперь глупостей, ища так возмездия. — Он сильно пострадал, Юнги. Поворачиваясь к нему всем корпусом, Хосок смотрит в глаза, не отводя их. Совсем позабыл, кто они друг для друга. Теперь вспомнил, хоть разум и погрузился во тьму, отравленный ядом. — Он же выживет? И снова в голосе слышатся слёзы и отчаяние. Юнги так и не научился быть мужественным, когда его любимым людям больно. — Юнги, послушай, — Хосок выглядит теперь более собранным и очень серьёзным. Даже строгим. У Юнги путаются мысли, отрицание мешается в голове. — У Чонгука довольно серьёзные повреждения, — мужчина наблюдает за чужой реакцией, зная какой Юнги мягкий человек для восприятия подобных вещей, — но ты должен быть готов, как и я, к любому исходу, слышишь? Не слышит. Сердце слишком болит. Не за себя. За Чонгука. И Тэхёна. Это несправедливо. Но жизнь это вообще штука сложная. Любовь — ещё сложнее. Юнги кивает Хосоку скорее машинально, но не потому что согласен с его просьбой. Не согласен. И мириться не собирается. Чонгук сильный. Он верит в это до безумия сильно. Чудо ведь существует, верно? — У него сломана левая нога в области лодыжки, на правой — сильный вывих, сломаны четыре ребра, обе руки до локтя, вывихи шейных позвонков, множество ушибов и глубоких порезов по всему телу, сотрясение мозга средней степени, разрыв некоторых внутренних органов, пальцы рук сильно пострадали… вроде есть переломы… сломан нос, перелом ключицы… — Прекрати… — всхлипы и боль в грудной клетке разрывает душу, не жалея, — …пожалуйста, хватит… Судьба раскроила Чонгука. Но в первый ли раз? — Это невыносимо… Хосок насильно обнимает Юнги, у которого истерика на самом подходе. Не хочет дать ей развиться и утянуть любимого человека на дно беспросветных эмоций и сожалеющих чувств. — Знаю, милый, — руки на лопатках — обнимают и гладят, а Юнги хочет исчезнуть, чтобы перестало мучить. Отдать Чонгуку всё, что у него есть, лишь бы тот не уходил. Не так скоро. Не имеет права. Он же даже жизни не видел еще. Что такое прожить двадцать пять лет? В относительном сравнении — ничто. Пока он сокрушается от услышанного, в коридоре появляется медсестра. Будоражит души чужие. Юнги подскакивает, чуть ли не моля девушку рассказать как проходит операция. — Нам срочно нужна кровь для переливания. Оба идут сдавать, потому что Чонгук счастливчик. У Хосока с Юнги точно такая же группа крови как и у него. Хотя если бы он был счастливым человеком, судьба не обошлась бы с ним так жестоко. Ни Хосок, ни Юнги не помнят как оказались в лаборатории по сдаче анализов. Медсестра указала куда нужно сесть. Оба бледные от бесчисленных переживаний и страха из-за Чонгука и Тэхёна. Операция длится настолько долго, словно проходят не часы, а целая вечность. Милая девушка предлагает для начала немного перекусить шоколадом, от вида которого Юнги натурально выворачивает. Шоколад — это последнее, что сейчас хочется в себя засунуть. Девушка в белом халате удаляется из процедурной, чтобы ответить на звонок. Хосок и Юнги переглядываются между собой, молча читая в глазах друг друга то, что никак не получится вымолвить. Сколько они так лежат на кушетке — лишь богу известно. У Юнги текут тихие тропы слёз, которые обжигают своей болью до самого основания. Он не властен над ними. Хосок бы рад что-нибудь сказать, подбодрить, только ситуация совсем к этому не располагает. Тут не на что обижаться и ожидать поддержки. — Благодарю, теперь отдыхайте. Медсестра по просьбе Хосока предоставила им платную палату, где они могли устроиться. Но Юнги отрицательно покачал головой, потому что «Я не хочу пропустить ничего, Хосок». Поэтому они так и остались коротать то адское время ожидания около двери операционной, где в поте лица самые лучшие хирурги борются за жизнь Чонгука, без которого Тэхён не согласиться жить дальше. Такова реальность чужого выбора. Юнги сидит на корточках прямо рядом с дверью, как верный пёсик, что ждёт своего хозяина после долгой разлуки дома. Хосок как не странно сидит рядом с ним, взяв того за руку и переплетя пальцы. Теперь они в отношениях — а это значит, что им двоим сейчас есть на кого надеяться. Безмолвная поддержка друг в друге. Глаза слипаются от усталости, наверняка опухли от слёз и выглядят сейчас совсем уж неприглядно, но так плевать если честно. Красота ведь не только во внешней оболочке. Да и зачем она нужна, когда внутри ты несчастен? Сколько длится операция — оба потеряли счёт времени. В клинике слишком мёртвенно тихо. Это заставляет грудную клетку сжаться ещё больнее. И когда Юнги, потеряв последние капли терпения, вскакивает на ноги, в поле зрения появляется врач, который медленными шагами чужих надежд движется в их с Хосоком сторону. Все органы скручиваются в узел. Хосок встаёт рядом с Юнги, берёт его за руку, чтобы хоть так поддержать, даже если это не помогает никак. Доктор Хван обращается к Хосоку, у которого подкашиваются ноги. Как бы не рухнуть. Не хочется быть сломленным. — Господин Хосок, — ненужная пауза со стороны врача только томит их страхом. — Операция была крайне сложная, — у Юнги море солёное глаза обжигает, контролировать свои эмоции и силы становится сложнее и невыносимее с каждой бесконечной секундой. — Чонгук сильный парень. Всё прошло довольно неплохо для его тяжелого состояния, но мы сделаем всё, что будет от нас зависеть. Пока он в подвешенном состоянии опасности. Так что не могу дать однозначного состояния пациента. Сейчас мы его переведём в реанимацию, каждые полчаса будем приходить и следить за состоянием головного мозга и сердечных мышц. Пульс слабоват, но это нормально для таких тяжёлых травм. Обычно после подобных аварий люди погибают на месте, — на этих словах даже Хосок словно уменьшается в размерах от боли за чужого человека. Нет, не чужого. Чонгук для Тэхёна — целый мир. Юнги вздрогнул и машинально сжал руку Хосока крепче: как будто в сердце всадили стрелу. — Не хочу давать вам пустых надежд, хотя они есть и очень неплохие. Держитесь, — седовласый доктор и кандидат медицинских наук кладёт руку на плечо Хосока, чтобы сжать его в жесте поддержки. — Как я и говорил, Чонгук сильный парень. Он с нами, потому что его миссия еще не выполнена в этом мире. Выше нос. Держитесь. — Можно его проведать? — дрожащими губами спрашивает Юнги, которого мутит и жутко кружится голова. Ему так плохо, что он готов рухнуть на колени прямо сейчас. — Пожалуйста? — голос ломается с каждым просьбой сильнее. А что говорить о его сердце? — Я не могу без него… Хосок сглатывает вязкую слюну, стараясь держаться и быть сильным изо всех сил, чтобы быть для своего любимого человека опорой. Даже если ему самому нужна поддержка и сильное плечо. Юнги кусает губы зубами сильнее, чтобы морем не разлиться прямо здесь. Пожилой врач понимающе рассматривает очень бледное лицо парня, которому самому нужна помощь. Хмурится, но никак не комментирует. — Вообще нельзя, — переводя понимающий взгляд на Хосока, доктор словно глазами пытается передать, что тут без обид. — Я нарушу правила только ради вас. И только один раз. Сейчас пациента переводят в реанимационную палату. Можете зайти через десять минут. Только не задерживайтесь. — Спасибо вам большое… спасибо… — Юнги собирается опуститься перед пожилым мужчиной в белом халате на колени, но тот вовремя хватает его за локоть, чтобы заставить взглянуть на себя и обратить внимание. — Да вы что… — доктор Хван ободряюще сжимает плечо Юнги, который почти прозрачный, и стал сутулиться, скорее, из-за внутреннего чувства вины, чем из-за неуверенности в себе. Только дело в том, что он всего лишь человек. И вину за чужие судьбы брать на себя не должен. Это будет несправедливо по отношению к самому себе. Тогда зачем нам Бог? — Молодой человек, присядьте здесь и отдохните. Чонгуку прямо сейчас больше ничего не угрожает. Мы сделали для этого всё возможное. Можно ли выдохнуть хотя бы в эти секунды? Кто разрешал? Как и посоветовали, Юнги присел на самом краю кожаного дивана. Только сейчас понял, как сильно устал, как кружится голова, ноги стали словно бетонными. Хосок выглядит не лучше. У двоих такое ощущение, будто прошла вся вечность с момента задержания Сокджина, аварии, операции. А потом Хосок резко вскакивает на ноги, потому что так сильно нервничал, что совсем позабыл о… Тэхён. — Твою мать… Подрывается с места, словно ему обожгли изнутри сердце дотла. Юнги не успевает вовремя среагировать, провожая взглядом уже удаляющуюся фигуру Хосока. Не понимает в чём дело и долго думает, что произошло. Главное, что Чонгук в безопасности, хоть и разодран весь изнутри и снаружи… Десять минут для него — как бесконечность мучительных лет. Такое ощущение, что Юнги себя потерял в ничтожном одночасье. И теперь не чувствует земли под ногами. Не помнит кто он и зачем родился на этот свет. Вот так сильно любит Чонгука… Палата встречает Хосока прохладой и уже таким привычным запахом медикаментов. Медсестра, которая меняла капельницу, увидев пришедшего, засобиралась, потому что заранее была уведомлена от господина Хвана о визите гостя. Ноги такие ватные, а голова гудит, словно в ней поселились демоны, что не дают покоя. Так сложно вдохнуть воздуха. Почти задыхается: иллюзорно или нет — Хосок не понимает и не желает знать. Подходит к кровати, где лежит Тэхён. Губы поджимаются и хочется кричать. Тэхён выглядит таким беззащитным. У него много разбросанных по лицу и рукам различных размеров ссадин и кровоподтёков. Больно смотреть. Хотя врач сказал, что никаких серьёзных повреждений или ушибов не обнаружено, но это не меняет положение страдающего. Затем, шаркая ногами по полу, Хосок подходит еще ближе, чтобы присесть на кресло рядом с постелью. Интересно, сколько ещё Тэхён будет спать? — Привет, — Хосок впервые не знает, что ему сказать. Впервые в себе так не уверен. Берёт за руку аккуратно, как в самой сопливой драме. — Знаешь, — голос слегка дрожит, но нельзя быть слабым прямо сейчас. Только не перед Тэхёном, — у нас есть хорошие новости, — сглатывает, сильнее сжимая руку мужчины, — операция прошла успешно, Чонгук в порядке, — если весь этот сюр вообще можно назвать чем-то хорошим. А когда Хосок вспоминает, что по времени уже можно посетить Чонгука, замечает, что с уголков прикрытых глаз, стекают кристаллики слёз. Чувствует, что Тэхён сильнее сжимает его ладонь. Он в сознании? Значит, не спит? Всхлип. У Хосока сердце сжимается сильнее: оно ухает куда-то вниз, разбиваясь о реальность восприятия. Как помочь и что сказать, чтобы не причинять боль еще сильнее? Хотя это даже звучит уже до истерики смешно. Куда ещё хуже? Больнее? Тонкие пальцы в ладони дрожат. Невозможно это не ощутить, ведь беспокойные импульсы бегут по венам, словно бьют током. Хосок поднимает взгляд, чтобы встретиться с чужим морем в глазах цвета вечернего песка. — Он жив? Или ты меня утешаешь? — тихо. Хриплый голос раздирает тишину, воцарившуюся между ними. Помощник смаргивает уже подсохшие слёзы, чтобы посмотреть на Тэхёна, который рассматривает безжизненно белый потолок. Не верит тому, что говорит ему друг, проверенный годами. — Чонгук жив. Это правда, Тэхён. Жив. Правда. Два слова — смысл жить дальше. Тэхён часто моргает, сильно кусая губы. Выпускает из своей руки ладонь Хосока, чтобы привстать на локтях. Выглядит он сейчас мертвенно бледным. Осунулся и стал почти прозрачным. Вот, что любовь делает с людьми. Хосок смотрит на него и боится прикоснуться снова. — У тебя ничего не болит? Мне нужно пригласить доктора? — Где Чонгук? Кто бы сомневался, что даже если болит, Тэхён ни за что не признается в этом. Его же мысли только об одном только человеке. Перед которым он никогда не сможет искупить вину. Как же сложно из-за слабости в теле встать на ноги. Тело стало весить как целый мир. Тэхёну непосильно даже нести самого себя. Что он вообще теперь способен дать Чонгуку, кроме боли и страданий? Но, крепче стиснув зубы, он всё-таки встаёт, придерживаясь здоровой рукой за руку Хосока, который ведёт его к палате Чонгука. Юнги нигде нет. Уже, видимо, давно рядом со своим лучшим другом. Тэхён еле волочит ноги, тяжело дышит. Хосок крепче хватается за его руку, а затем и за плечо, чтобы поддержать, дабы тот не рухнул на пол. До желанной встречи остаётся всего каких-то пару метров. Ноги непростительно подкашиваются и предают. Нельзя. Нельзя сдаваться и проявлять слабость. Только не сейчас. Подбитый и с болью в груди, Тэхён прикрывает потяжелевшие веки. Тихо, но с тяжестью в сердце выдыхает. А когда поднимает глаза, то перед ним возникает Юнги с опухшими и раскрасневшимися глазами. Не самая приятная картина. Хосок смотрит на своего любимого человека, а после приглашает рукой подойти к нему и дать Тэхёну зайти в палату. Как Тэхён оказывается наедине с Чонгуком — он не помнит. Только стук закрытой двери за спиной, запах едких медикаментов и тихий шум работающих аппаратов жизнедеятельности. Тэхён стоит с закрытыми глазами, боясь увидеть самого любимого человека. Впервые ему так страшно, что тошнит и кружит голову. Не хочется встречать жестокую реальность, в которой он кругом виноват. Так не должно было быть. Случиться. В чём Чонгук так провинился, чёрт возьми?! Сердце так бешено бьется, словно выскочит. Так странно, что оно вообще ещё функционирует. Наверное, иллюзорно. И Тэхён всё-таки сошёл с ума. Потому что по-другому не объяснишь почему он всё ещё живой. Вдыхая в лёгкие побольше воздуха, Тэхён медленно открывает глаза. Его взгляд максимально расфокусирован, в глазах плывёт всё, за что касается его взор. Он громко сглатывает слёзы, морщась от представшей перед ним картины. Тело ожидаемо не выдерживает. Стресс и внутреннее чувство вины. Он падает на пол, сильно ударяясь коленками. Так хочется остановить поток солёного моря, но не получается. Это сильнее него. Чонгук почти полностью забинтован. Почти… Весь. Только носовая область закрыта кислородной маской. Его лицо под толщей бинта. Тело тоже. Как дышать. Быть. Существовать. Когда человек, что душой твоей является, находится при смерти… Роняя от бессилия голову вниз, Тэхён задыхается, больно сжимая свою грудную клетку: так сильно впивается, что хочется разодрать на себе кожу. Так сложно открыть глаза, слёзы не дают нормально видеть. Тэхён глотает их, как в не себя. Кричит внутри, словно подстреленный зверёк. Его сердце разрывается. В горле дерёт. Нечем дышать. Пальцы на руках подгибаются от боли. Тэхён поднимает голову, жадно хватая ртом воздух. Тело не слушается и отказывается подчиняться, но он не преклонен. Собирая себя по крупицам, поднимается на дрожащие ноги, цепляясь пальцами за всё, что может дать ему опору. Тихий писк медицинских оборудований раздражает слух. Тэхён закрывает ладонями уши. Бледные губы дрожат в безмолвном страхе. Диком. Глубоком. Пронизывающим до самых костей. Он выглядит живым призраком. Не хватает смелости, чтобы посмотреть правде в лицо. Тэхён глубоко вдыхает, припадая почти невесомо к забинтованной груди Чонгука, чтобы услышать собственными ушами биение любимого родного сердца. Стучит. Тихо. Но всё же бьётся. Тэхён его не заслужил. Дарована была жизнь. Но какой ценой? Ради такого лучше не любить, если результат будет таким. Длинные пальцы, что украшены увечьями неудачного падения, комкают слабо одеяло, что не полностью накрыто на Чонгуке. Тэхён смотрит, смотрит, смотрит. Снова разбивает себе сердце. Но он заслужил. Рядом с любимым есть небольшое пространство, куда он ложится максимально аккуратно, чтобы не задеть Чонгука. Рядом с ним так тепло. Или Тэхён уже сходит с ума. Он не против, если да. Здравым жить эту жизнь слишком больно. Когда Тэхён устраивается на небольшой кровати полубоком, кладёт голову рядом с забинтованной шеей Чонгука. — Прости меня, пожалуйста, родной. Кристаллы сожалений текут по щекам, обжигая раны. Только боль даёт нам понять, что мы всё ещё живы. В палате полнейшая тишина. Лишь тихое, еле уловимое дыхание в кислородной маске, ласкает слух Тэхёна. Даже за руку взять не может… Обнять. Коснуться. Прикрываются веки плотнее, а слёзы доживают жизнь на кончиках трепещущих ресниц. Он тихо выдыхает усталость, мечтая поскорее уснуть. Даже если навсегда — главное, что Чонгук дышит. — Ты — мой мир. Ютясь рядом с своим мальчиком, Тэхён уверен, что места для себя лучше он больше нигде и никогда не найдёт. Чонгук — его дом. И это навсегда. — Я люблю тебя, Чонгук. Шепотом возле уха. Выстрелом прямо в сердце. Признаётся. А после проваливается в бездну сна, не обещая вернуться. Пока тихая одинокая слеза выжигает кожу мальчика, что мечтал услышать заветные три слова два бесконечных года.

*****

— Я не стал перевозить господина Тэхёна в его палату, — доктор Хван поистине золотой человек. Наверное, Хосок никогда не сможет ему отплатить за всё. Это бесценно. За такое только жизнью расплатиться. Да он и не против. — Спасибо вам огромное, доктор Хван, — хотя этого будет недостаточно. — Это мой долг, господин. Я давал клятву, — улыбнувшись, чтобы приободрить, пожилой мужчина похлопал по плечу Хосока. Только вот в ответ внутри ничего не происходит. Нет сил на проявление радостных эмоций. — Вам следует отдохнуть, — переведя взгляд на дверь палаты, где сейчас спит Тэхён с Чонгуком, доктор Хван снова смотрит на Хосока, у которого пустота в глазах. — Всё будет хорошо. Господин Чонгук под нашим тщательным наблюдением. Так что отдохните. — Спасибо Вам, — пожимает руку врачу, который коротко улыбнувшись, удалятся в сторону своего кабинета. Хосок замечает Юнги, что облокотился спиной о холодную стену дорогой клиники. Медленными уставшими шагами направляется в его сторону. — Привет, — смотрит. — Привет, — приходит в ответ хрипло. Тоже смотрит и кусает губы. В глазах словно песок: больно смотреть, потому что слишком много плакал. — Ну как ты? — вставая перед парнем с волосами цвета светлой пшеницы, Хосок кладёт правую ладонь на прохладную щёку. Юнги машинально прикрывает глаза, принимая ласку. — Тебе нужно поспать хоть немного, слышишь? Вместо ответа, Юнги за воротник куртки притягивает к себе мужчину, чтобы после прижаться к нему всем телом, пряча лицо в изгибе шеи. Так спокойнее. Так кажется, что ты находишься в безопасности. — Я так устал плакать, Хосок, — тихо, еле слышно. — Всё обошлось, слышишь? — Я же люблю его, — признаётся, будто Хосок не в курсе столь надёжной тайны родной души. — Я знаю, — тихо, но нет обиды в голосе. Юнги отодвигается от мужчины, смотрит в глаза, пытаясь отыскать там нужные ответы. Но видит лишь бесконечную усталость и пустоту. Касается кончиками пальцев светлой кожи. Наблюдает за каждым взмахом чужих ресниц как в замедленной съёмке. — Хосок. — М? — гуляет глазами по зрачкам напротив. Ждёт. Губами касается губ быстро, но как способ спасти друг друга кислородом. У Юнги сердце разрывается от всех чувств, которые закручивают его органы в узел. Нечем дышать. — Спасибо, что ты есть у меня. Без тебя я бы не справился, слышишь? — Я без тебя тоже. Они обнимаются ещё немного, а после Хосок переплетает их пальцы. Ему удаётся уговорить Юнги поспать, пообещав, что обязательно сообщит, если Чонгук придёт в себя сегодня. Шесть часов вечера. Время проходит слишком быстро. Тэхёна никто не трогал, дав возможность поспать рядом с Чонгуком, за которым ухаживают и проверяют состояние каждые полчаса. Таков был приказ главного врача. По закону — так нельзя. Но закон в подобных случаях становится рушимым. Через сколько времени Чонгук очнётся — никто не знает. Врачи не дают комментарии, потому что жизнь — удивительная штука. Непредсказуемая. И толковать её так, словно у тебя есть все инструкции и карты по ней — будет ошибкой. Нельзя брать на себя несбыточные обязательства. Спина нещадно болит от неудобной позы. Тэхёну невероятно сложно разлепить тяжёлые веки. Тело не слушается. Ноют ушибы. А когда у него всё-таки получается приоткрыть глаза, он видит перед собой забинтованную руку. Пытается привстать, как тут же шея отдаёт адской болью, стреляет и прошибает до самых глубин. Сколько он так пролежал? Ощущение, будто что-то проехалось по нему. Но ведь только боль даёт нам понять, что мы всё ещё живы и дышим на этой земле.

*****

Время летит незаметно. Прошло семь дней после аварии. По ощущениям — целая вечность. Тэхён много молчит, не спит, почти ничего не ест, не отвечает на вопросы, никак не хочет идти на контакт. Выглядит жутко уставшим: темные круги под глазами, бледная кожа, раны плохо затягиваются, сбросил вес. Больно на него смотреть. Хосок даже ругался с ним из-за этого несколько раз за всю эту тяжелую неделю, срывался и кричал на него. Весь медперсонал был в мягком шоке от подобных сцен. Юнги тоже. Но, когда твой мир рушится у тебя на глазах, то еда — это последнее, о чём ты вообще способен думать. — Психолог так ничего и не смог вытащить из господина Кима. Доктор Хван — лечащий врач Тэхёна ещё со времён происшествия в Париже. Поэтому знает их с Хосоком очень близко. Не в первой приходится спасать жизнь. Золотой человек, тут даже не поспоришь. Пожилой мужчина действительно профессионал своего дела. Держать такое самообладание во всех смыслах слова — бесценно для мира врачей. — Доктор Ли на него не давил, не беспокойтесь. — Давайте прекратим его мучать, умоляю? Хосок безумно устал и тоже не спал толком всё это время. Не может сомкнуть глаз, когда вокруг происходит всё это. Не знает куда себя деть и спрятать свои беспокойные чувства. Так устал, что гул в голове не хочет затихать ни на минуту. Юнги тоже не уезжает из клиники. Они оба ходят в одной и той же одежде, оба бледные и нервные. Но Юнги пытается владеть своими эмоциями и держать самообладание ради Чонгука. Хосоку тоже нелегко, поэтому не нужно срываться на любимом человеке. Никто здесь в игры не играет. Чонгук всё ещё не приходит в себя. — Господин Хосок… — Просто Хосок, доктор Хван, мы не первый день знакомы, давайте отбросим формальности, пожалуйста, я очень устал… — Хосок, — пожилой человек смотрит на осунувшегося молодого мужчину, который про усталость не врёт. Не знает как помочь ему и как приободрить. — Хочу, чтобы вы знали и были готовы к любому исходу. Господину Киму мы пока не готовы сообщать. — Что такое, доктор Хван? — уже страшно за каждое слово, которое ждёт его сейчас. Пожилой мужчина выглядит спокойным, но вот его глаза выдают и отражают рябь беспокойств. — Пожалуйста, не тяните, лучше сразу всю правду, умоляю, я… что с Чонгуком? Кусая губы, доктор Хван кладёт руки в карманы своего белого халата. Явно не знает с чего начать. Это заставляет нервничать сильнее, даже ещё ничего не узнав. — Чонгук лежит в реанимации без сознания уже семь дней, — брови Хосока хмурятся, он оглядывается по сторонам пустого коридора, потому что на дворе уже первый час ночи, Юнги сейчас должен спать в их вип палате, но что-то всё равно гложет. Поэтому воровато озирается по сторонам ещё несколько раз, чтобы наверняка не встретить ненужных зрителей. — Мышцы его головного мозга с каждым днём слабеют, понимаете? — Хосок кивает, но не поминает. Отрицает. Голова отказывается воспринимать полученную информацию. — Если он не придёт в себя в течении двух-трёх дней, боюсь, никто ему помочь уже не сможет. И проделанная операция не вытащит его из состояния глубокого сна, Хосок, понимаете? — а у Хосока глаза на мокром месте. Рёбра скручивают его сердце, стараясь раздавить его как можно сильнее, чтобы кровоточило и перестало функционировать ко всем чертям. И как он должен сказать об этом Тэхёну? Типа, знаешь друг, у меня тут новости есть для тебя: Чонгук умрёт, но ты не переживай, окей? Бред… Руки трясутся. Голова идёт кругом. Кажется, Хосока сейчас стошнит. В глазах мутнеет слишком быстро, тело вязнет в слабости и темноте. Доли секунды — и он в руках пожилого доктора. — Хосок, вы слышите меня? — доктор Хван зовёт на помощь, но вокруг тишина. — Мальчик мой, придите в себя, — слегка бьёт ладонями по щекам, чтобы привести его в чувства. — Тэхён этого не вынесет, спасите его, умоляю… Чонгук он… Он же не выживет без него, доктор… — и начинает натурально реветь во весь голос, как маленькое дитя, которого очень сильно обидели. Хорошо спрятавшись за стеной, Тэхён зажимает рот рукой как можно сильнее, чтобы внутренние крики боли не вырвались наружу. Он. Это он должен умереть. Как можно тише, чтобы остаться незамеченным, Тэхён направляется в палату Чонгука. Истериками и слезами он выпросил у врача разрешение посещения, когда ему заблагорассудится. Что там дальше сказал врач Хосоку — не осталось сил слушать. Оборвав внутреннюю тошноту от рвущей на части боли, Тэхён покинул поле боя между правдой и врачебными домыслами о прерывании чужой жизни, что дороже своей собственной. Медленными шагами движется к двери, а после так же тихо и незаметно для чужих глаз хватается дрожащими пальцами за ручку двери, чтобы через несколько секунд оказаться в огромной палате, которая пропитана запахом умирающих надежд. Тэхён закрывает дверь как можно быстрее, пока не потерял свой рассудок до конца. Слёзы горячим потоком льются по щекам, обжигая роговицу до самого основания его такой же умирающей души. Раненным зверем он плетётся к постели Чонгука, который так же безжизненно лежит и не открывает глаза. Эта картина выворачивает наизнанку всю истерзанную душу Тэхёна. — Зачем мне жить, если в этом мире не будет тебя? Стоя на коленях перед кроватью, Тэхён лбом упирается в руку Чонгука, которая всё так же забинтована и обжигает своей прохладой его кожу. — Просто открой глаза, мой хороший, слышишь? — шепчет, но внутри кричит. — Я отдам за тебя свою жизнь, только ты живи, мой любимый… свет мой… открой свои глаза, умоляю… Чонгук… Всхлипы вырываются из груди болью, сжигая Тэхёна дотла. — Я так люблю тебя, мой мир… люблю… я здесь и я рядом… Трясущимися пальцами он гладит оголённую от бинта кожу своего мальчика. — Вы должны быть готовы к полной или частичной потери памяти, дисфункции головного мозга после подобных аварий бывают. — Сколько займёт полное восстановление? — Понимаете, ведь у каждого индивидуальный организм. У Чонгука он сильный. Я не хочу вам ставить рамки, Хосок. Будет привальным — ничего не загадывать. — Хотя бы примерно, доктор Хван? — Около года, при хорошем раскладе — меньше. Всё будет зависеть от пациента и его организма. У него большое количество переломов. Мы сшивали разрывы его внутренних органов. Ваше терпение и поддержка будет самыми лучшим и быстрым лекарством для Чонгука. Крепитесь, Хосок. Специально для Тэхёна была перевезена кровать из другой палаты по просьбе Хосока, которую поставили прямо рядом с Чонгуком. Потому что Хосок объяснил врачу, что они птички неразлучники. Их нельзя друг от друга отрывать. Иначе — смерть для двоих. У Тэхёна совершенно нет сил. Факторов много почему. Еле взбираясь на свою постель, Тэхён кладёт голову прямо рядом с забинтованной головой Чонгука. Аккуратно и медленно двигается ближе, чтобы не задеть провода и дыхательную трубку. За семь дней Бог создал наш мир. За семь дней Тэхён теряет свой. Он сам во всём виноват. Сам разрушил свой же дом, в который так хотелось возвращаться и признаваться в любви. — Я так люблю тебя, родной, — хриплым шёпотом Тэхён очень сильно опоздал с признаниями. Чонгук не дождался их будучи в сознании. — Люблю тебя, мой мальчик. Есть ли смысл кричать о любви сейчас? — Если не проснёшься завтра, забери меня с собой, договорились? Я буду любить тебя и найду в следующей жизни, обещаю, Чонгук. Слабость организма берёт своё. Тэхёна очень сильно клонит в сон, но он не собирается так просто ему сдаваться. Он лежит, держа за руку своего мальчика, который не может сжать его пальцы своими в ответ. — Мне не нужен мир, где тебя не будет. Тэхён потерялся во времени. Потерял себя. Свой мир. Ему больно, и он боится даже представить сколько им двоим ещё отведено быть вместе. И любить друг друга. Он так сожалеет, что попросту упустил время, когда мог каждую минуту признаваться в любви и делать Чонгука счастливым. Поэтому такие минуты наедине, как эти, Тэхён ценит, как никогда раньше, только теперь чувствует всю весомость бесценного времени, проведённое с любимым человеком. Ему всегда казалось, что присутствие Чонгука в его жизни — норма. Воспринимал как должное. Был таким глупым человеком. Дураком. Какой же он идиот. Когда на грани потери — всегда больнее ощущается. Мерное дыхание рядом успокаивает сердце. Тэхён боится дышать рядом с ним и упустить пробуждение. Единственное, что он может делать — обжигать свою душу океаном солёным, который жжётся до глубины. Веки тяжелеют с каждой секундой. Тэхён совсем обессилен и не может сопротивляться. Неудивительно. Но чтобы ощутить движение в своих пальцах от руки Чонгука — сил хватает. Заторможенно и словно как в замедленной съёмке привставая, Тэхён задерживает дыхание, боится дышать, потому что в темноте лунной ночи наблюдает, как Чонгук медленно и с большим сопротивлением в теле, пытается открыть глаза. Страшно. Очень. Тэхён никогда так не боялся. Не за себя. Его руку из своей не отпускает. Хочется произнести хоть слово, но губы не слушаются, в горле пересохло. Невероятно сложно размокнуть свои губы и издать хоть звук. Снова нечем дышать. Тэхён опускается дрожащими губами к прохладным пальцам. Касается невесомо. Чонгук открывает глаза. Медленно. Заторможенно пытается моргать. Детерктор, изображающий пульс, показывает изменения. Тэхёну хочется кричать. Весь забинтованный Чонгук даже не может повернуть голову в сторону Тэхёна и взглянуть на него. Он вообще ничего как будто не может. Только лежать и плакать. У него нет сил убрать свою руку из чужих пальцев. А затем Тэхён замечает стекающие слёзы по самым любимым щекам. Это ведь не сон? Возможно, Тэхён уже успел сойти с ума. Придумал себе иллюзию, в которой Чонгук проснулся. Так легче. Или всё же… — Родной? — шепчет. — Чонгук? — тихо возле уха. — Это я, Тэхён, — смотрит на него сверху вниз. Темно, но лунный свет прекрасно освещает ему лицо Чонгука. Очень бледное лицо. Кожа словно стала прозрачной: можно разглядеть все капилляры и вены. — Всё будет хорошо, слышишь? Нервная улыбка просится на губы. Тэхён не знает, что ему следует делать. Что сказать. Как себя вести. Встать перед ним на колени? Умолять о прощении? Как будто это поможет. — Чонгук? По правилам Тэхёну следует нажать на кнопку вызова врачей. Но хочет ещё немного побыть наедине со своим мальчиком. Поговорить. Спросить. Прикоснуться. — Как ты себя чувствуешь, родной? В горле дерёт. Тэхён как будто разучился говорить и дышать. Тело не хочет его слушаться. Звук аппаратов нарушает тишину, в которой Тэхён пытается найти ответы. Чонгук вряд ли сможет что-то ответить ему прямо сейчас. — Нет, не говори. Тебе нужно набираться сил, — глаза горят от слёз. Сердце тоже. Руки трясутся, как у больного. Чонгук пытается сжать пальцы Тэхёна своими, но кости слишком ноют от боли. Видимо, обезболивающее теряет свою силу. Поэтому он, почти не моргая, смотрит на безжизненный потолок. Слёзы тихо текут по щекам, заливая в уши неприятно. Медленно, но чертовски сильно всё тело возвращает себе всю чувствительность. Хочется разодрать на себе всё, лишь бы перестало так болеть. — Хочешь пить? Кушать? Со стороны Чонгука доносится лишь тихое дыхание. Он на мужчину своего не смотрит. Взглянуть не способен прямо в эти секунды, когда страх накатывает ледяной волной. — Чонгук? Тэхёну страшно. Почему его самый любимый человек молчит? Что с ним? — Я люблю тебя. Роняя слёзы снова и снова, Тэхён несильно сжимает пальцами забинтованные пальцы Чонгука, который не реагирует на его прикосновения никак. От этого ещё страшнее. Больнее. — Я вызову доктора Хвана, хорошо? Я буду рядом, обещаю. Никуда не уйду, родной. Буду здесь, — рукой указывая на кровать, что устроилась рядом с кроватью, к которой прикован сейчас Чонгук, Тэхён пытается держать себя в руках. Плохо получается, если честно. Нажав на кнопку вызова врача, Тэхён вытирает слёзы с лица, не отпускает руку Чонгука, который спустя некоторое время, переводит взгляд на мужчину, чьё сердце пытается разорвать его грудную клетку. — Всё будет хорошо, любимый. Любимый. Чонгук так долго мечтал услышать эти заветные слова. А потом переводит взгляд на окно, за которым опустилась лунная ночь. Снежинки медленно кружат в воздухе. Тэхён следит за глазами Чонгука, разглядывая отблески от уличных фонарей клиники на оконном стекле. Ему кажется, что он сейчас спит. А проснувшись, разобьет своё сердце в миллионный раз. Он заслужил. Тэхён не знает сколько сейчас времени. Ему хочется курить, потому что уже не знает куда девать свои разрывающие всё внутри чувства. У него их столько, что все разом в грудной клетке не умещаются. Ему хочется плакать, кричать, истерически смеяться, умолять о прощении и ползать перед Чонгуком на коленях. Лишь бы позвал его по имени. Произнёс хоть слово. Посмотрел. Опомнившись и вернувшись из мыслей, Тэхён ощущает, как Чонгук отодвигает свою руку. Не понимает почему. — Чонгук? — и дрожи столько в голосе, что по позвоночнику ползут ледяные моря сомнений и безумного страха. Руки не перестают трястись от нервных импульсов. Бледные губы дрожат не меньше. Сердце чувствует неладное. Тэхён гуляет глазами по всему нему, словно пытается найти причины почему Чонгук убрал свою руку. — Я… Не успевает договорить, потому что в палату заходит доктор Хван и несколько врачей из его команды. Нужно найти Хосока и всё ему рассказать. — Господин Ким, — седовласый мужчина обращается к Тэхёну ласково, зная о его неуравновешенном состоянии. — Нам нужно осмотреть и взять показатели у Чонгука, пожалуйста, побудьте в своей палате, я обязательно приглашу вас, когда мы закончим сборы анализов. Доктор Хван переводит взгляд на Чонгука, который уставился в потолок. Не реагирует на пришедших. На любимое имя тоже. Пациенты, вышедшие из состояния глубокого сна (состояние схожее к коме), будут выглядеть примерно так. Поэтому не стоит ожидать ярких эмоций. — Господин… — Я понял, — выставляя руки вперёд, Тэхён отвечает вяло, но очень недовольно. — Не прикасайтесь ко мне, — всё же строгость проскальзывает в его голосе. — Я сам, — обессилено поднимаясь с кровати, Тэхён смотрит лишь на одного Чонгука, который очнулся, но словно всё ещё спит сознанием. На него не смотрит. Захлопнув за собой дверь, Тэхён скатывается спиной по холодной стене в то время, пока внутри его разрывает на мелкие кусочки. Нет сил идти к Хосоку, который, наверное, уже давно уснул. Курить. Так сильно хочется курить. Собрав все оставшиеся силы, он поднимается на ослабшие ноги, а после, пошатываясь, движется в сторону своей палаты медленным шагом, чтобы взять оставшуюся пачку сигарет, пуховик, и выйти на улицу. Задыхается. В этой клинике он задыхается и готов умереть. Стены давят. Он сходит с ума. Хватит. Хватит с него. Чонгук очнулся. Теперь можно со спокойной душой умереть. Потому что ему кажется, что он больше не вынесет подобной боли. Больше нет сил терпеть. Дышать и захлебываться этим бесконечным терзанием своей души. Лучше не быть вовсе, чем так, как сейчас. Быть трусом. Не суметь защитить самого любимого человека в его никчёмной жизни. И то — не справился. Сев на заснеженный бордюр в больничной одежде, Тэхён не беспокоится, что на улице идёт снег, а из тёплого на нём — только расстёгнутый пуховик, небрежно висящий на плечах. Зажав в зубах сигарету, у него долго не получается её зажечь. С четвёртой попытки наконец-то затягивается сигаретой, выдыхая едкий дым. Вокруг много людей на территории больницы, несмотря на то, что уже поздняя ночь. К сожалению, люди часто попадают в неприятности по типу аварий, ушибов, ДТП и прочих страшных вещей. Он бы никогда себе представить не мог, что окажется здесь в качестве пострадавшего. Выкурив три сигареты за раз, Тэхён встаёт на трясущиеся ноги, потому что целую неделю не ел, только пил немного воды, а теперь побаловался сигаретой, которую организм отторгает в виде сильной тошноты, не сумев сделать и шагу. Тэхён снова падает на заснеженную землю, только теперь ударяясь коленями об асфальт. Опускает голову вниз, упираясь руками по обе стороны земли. Его безбожно мутит. Мысли душат сильнее, чем физическая боль. Тэхён пытается выблевать то, чего у него нет. Только желудочный сок. Жжёт горло. Как же мерзко от самого себя. Когда он заканчивает, ощущает на своём плече чью-то тёплую ладонь. Нет сил повернуть голову и проверить. Да и всё равно как-то. Даже если его сейчас ударят по голове камнем и захотят убить — пусть так. Жить ему больше не нужно. — Тэхён? — обеспокоенный голос так знаком. Раздаётся совсем рядом. — Тебя же трясет, эй? Тэхён понимает, что рядом с ним садятся на корточки и пытаются заглянуть в глаза. — Тебя тошнит? — рука гладит по спине в попытках помочь. Успокоить. Так ласково, что дурно. Смешно. Тэхёну хочется раскричаться, сорвав себе голос. Он не заслуживает такой заботы к себе. — Ну-ка пойдём, нам нужен врач, хорошо? Так нельзя, Тэхён? Идём, ты весь дрожишь… А когда Тэхён вытирает свои губы замёрзшими пальцами, поворачивается и успевает заметить рядом с собой Юнги, который ловит его в свои руки в следующие же секунды. Тэхён погружается во мрак. Беспокойный сон затягивает в себя, как в трясину, из которой нельзя выбраться живым. Он буквально задыхается, крепко хватаясь пальцами за простыню, которую комкает в порыве боли. Сны сменяются с непозволительной быстротой, от которой мутит. Обрывки, как из киноплёнки и ком в горле. Тэхён даже не понимает наяву его жуткие видения или во сне. Грузовик. Яркий свет фар. Машина вдребезги. Чонгук весь в крови. И не дышит. И так по кругу, пока душу всю из тебя не выбьет этими страшными эпизодами. Если ад существует — он выглядит так. Тэхён притягивает колени к груди сильнее с каждой минутой. Хосок с Юнги не находят себе место. Доктор Хван запретил пока посещать Чонгука, которого сразу же после того, как Тэхён сообщил о его пробуждении, повезли на МРТ головного мозга, чтобы проверить состояние. На нервах все. Уже нет каких-либо чувств или эмоций, чтобы выразить их. Накопившийся стресс не даёт расслабиться ни Юнги, ни Хосоку. Никто из врачей тоже не отдыхает, работают сверхурочно по просьбе главного врача. Хосок отправил сообщение Чимину с Намджуном, которые летят вместе одним рейсом, и по расписанию должны быть здесь завтра в обед. Они, наверное, извели себя от незнания. Переволновались. Ведь все скрыли и промолчали об аварии, пока Чимин каким-то образом не нашел номер телефона Хосока. Юнги не может найти себе место, волнуясь о Чонгуке. Ходит по палате туда-сюда, кусая губы и заламывая пальцы. Выглядит плохо, и тоже почти ничего не ест, как и все остальные в общем-то тоже. Никто не спит, не отдыхает, бдят и ждут новостей. — Господин Тэхён сильно переутомился. Он ничего не ел целых семь дней, понимаете? Что вы от него хотите? Кто разрешил ему курить? Так и умереть можно, — недовольно сообщает пожилой мужчина в белом халате, но не строго. — Хосок, — уже намного теплее, — вы с Тэхёном для меня, как два сына, — Хосок поднимает свой взгляд, чтобы встретиться глазами с другими, что наполнены искренностью и добротой в каждом сказанном слове. Потому что доктор Хван действительно стал для них двоих, как самый настоящий отец, — поэтому, пожалуйста, мальчик мой, держитесь и заботьтесь о себе, — сжимая плечо Хосока, доктор Хван по-отцовски заглядывает в глаза, — не позволяйте Тэхёну совершить глупости, которые станут непоправимы. Надеюсь, вы понимаете о чём я. — Я буду стараться оставаться сильным, — лбом упираясь в плечо пожилого мужчины, Хосок после закрывает ладонями лицо. Расклеился, признаётся, но он ведь тоже живой человек. Которому тоже безумно страшно и больно. — Всё будет хорошо, — обняв Хосока, доктор Хван гладит по спине, совсем как родной отец. От этих чувств Хосок плачет ещё сильнее, как ребёнок. Он так устал. Но сейчас не время сдаваться. Ради Чонгука. Ради Тэхёна. Ради Юнги. — Чонгук выкарабкается? — шмыгая носом и стирая небрежно с лица слёзы, Хосок отодвигается от пожилого человека, чьё красивое лицо тронули морщины прожитых лет. — Он… — Нужно время, вы же понимаете? — Понимаю, — понуро опустив голову, Хосок разглядывает свои ботинки. — Умоляю… — заламывая брови в гримасе боли, снова просит, — спасите, его, умоляю… Чонгук он… — Он сильный парень. Мы сделаем всё, что в наших силах. Завтра будут готовы результаты анализов и МРТ головного мозга. Нельзя сейчас сильно перегружать мальчика. Он только очнулся. Вы даже не представляете какую сильную дезориентацию он сейчас испытывает, поэтому не нужно его дёргать и по возможности не беспокоить. Тэхёну посещение я разрешу, об этом не волнуйтесь. Но нужно понимать, что всё будет завесить от настроения Чонгука. — Хосок снова выглядит потерянным. — Отдохните немного хотя бы ради меня, Хосок. Юнги сидит рядом с Тэхёном, который сильно вцепился пальцами в одеяло. Не знает как ему помочь. Его сердце болит наблюдать за чужими страданиями. Хотя они уже не чужие. Стали родными. Горе сближает? Тэхён плачет и не контролирует этого даже во сне. Юнги гладит его по спине, хотя представить себе не мог, что когда-нибудь будет находиться в таком положении, как сейчас. Его мысли кружат голову. Чонгук очнулся. А он сидит здесь и нервничает, потому что к нему нельзя, не пускают. Столько раз с места срывался, чтобы тайком попасть к нему в палату, а потом снова себя отдёргивал, что так даже лучше. Будет время привести мысли в порядок, а ему — отдохнуть и восстановиться. — Ну как он? — появляясь в палате, Хосок устало садится рядом с Тэхёном на край его кровати. — Совсем себя извёл, — перебирая его взмокшие волосы, мужчина всё бы отдал, чтобы помочь своему любимому директору. — Доктор Хван поставил ему успокаительное, сказал, что скоро должно стать легче, — устало моргая, Юнги переводит взгляд от Тэхёна на Хосока, который берёт его за руки. — Поспи немного, ты устал, — и устраивает ладонь на лице человека, который стал ближе всех за несколько месяцев. Ему даже не потребовалось много времени, чтобы понять, что Юнги — его человек. — Ты тоже, — прикрывая глаза от ласки, Юнги льнёт к Хосоку, а после прижимает мужчину к себе, потому что чувство такое, что не прикоснись он к нему сейчас — усомниться в реальности происходящего. Утро встречает Тэхёна лучами солнца, что проворно забрели через плотно задвинутые шторы. Он не смог сомкнуть глаз. Всё смотрел в потолок, на котором за ночь так ничего и не появилось. Сильная слабость во всём теле угнетает с каждым часом сильнее. Но в какой-то момент ты просто перестаёшь ощущать, что у тебя всё болит. Мозг как будто отключается от чувств — защитная реакция. Хочется к Чонгуку, поэтому, сорвавшись с места настолько быстро, насколько позволяет его медлительность, сползает с постели, а затем спотыкается о свои же ноги, падает. Ударяется коленями о твёрдый пол и цепляет рукой дверную ручку. Возможно, скоро расцветёт синяк. Возможно, Тэхён умрёт прямо сейчас, если не увидит Чонгука. Тяжело нести самого себя, каждый шаг кажется ему бесконечностью. В голове что-то больно пульсирует, стреляя в затылок. Главное не концентрироваться на этих ощущениях и продолжать идти вперёд. Хосок с Юнги, наверное, всё ещё спят. Раннее утро. В коридоре тишина. Лишь несколько медсестёр на ресепшн, которые перебирают анамнезы пациентов. Тэхён заметил это, проходя возле их стойки. Никто не спрашивает куда он направляется в такую рань. Возможно, весь медперсонал предупреждён об особых пациентах, у которых чуть больше привилегий, чем у других. Девушки лишь кланяются при виде него. Еле дойдя до палаты Чонгука, Тэхён останавливается возле двери, упираясь лбом. Тяжело дышит: то ли от усталости, то ли от страха. Ему действительно страшно. Очень. Совершить ошибку и увидеть в глазах любимых отторжение к нему. Рука тянется к ручке двери, а после он её дергает вниз, заходя в палату, задержав дыхание. Тишина оглушает перепонки похуже любого шума. Лишь тихое сопение слышится отдалённо. Тэхён, как сумасшедший, прислушивается к этому мерному дыханию. Чувства не объяснить: они сейчас сжимают его сердце в груди, которое гулко стучит по самым рёбрам. Чонгук спит. Теперь точно да. Доктор Хван сказал, что так и будет. Чонгук слаб, поэтому будет восполнять слабость сном и приёмами поддерживающих лекарств. Тэхён даже не знает голоден ли он, кушал? Пил водички? Так много хочется узнать, спросить. Сказать. Признаться. Дополнительную кровать, которую поставили специально для него — убрали. Теперь Тэхёну не разрешают спать рядом с Чонгуком. Мол, это будет мешать полноценному восстановлению пациента. Поэтому он садится рядом с его кроватью на пол, устроив голову на своих согнутых на постели руках. Смотрит на мальчика своего, разглядывая кожу, на которой слишком много ран и царапин. Ещё не успели нормально затянуться. Тэхён не уверен, что подобные рубцы могут вообще когда-нибудь полностью восстановиться. Боится дышать рядом с ним, чтобы не спугнуть ту спокойную тишину, что царит сейчас между ними. Так хочется прикоснуться, но Тэхён боится это делать. В прошлый раз ему показалось, что Чонгуку было страшно, когда он почувствовал, что его держат за руку. Неприятно? Как тут понять. Остаётся лежать так смирно и изредка дышать, чтобы остаться незамеченным. У него так сильно болит голова. Плакать — не осталось сил. У Тэхёна ощущения такие, словно все его эмоции и чувства перестали функционировать. Он бы, наверное, был бы не против, превротись его сердце в камень. Быть бездушным легче, чем чувствовать каждую боль в мельчайшей детализации. Заторможенно моргая от тепла и тишины, Тэхён не замечает, как проваливается в крепкий сон, где он даже не слышит копошение рядом с собой. Накопленная усталость за все эти дни взяла своё. Больше нет сил сопротивляться, да и организм не спрашивает разрешения, прежде чем отключиться. Тэхён открывает усталые веки ближе к вечеру этого же дня, когда он пришёл к Чонгуку, чтобы проведать его состояние. Разлепить глаза невероятно сложно. Ощущения даже похуже, чем выходить из состояния наркоза. Тэхён изо всех сил старается сбросить с себя сонливость, пока не ощущает всем нутром, что на него кто-то смотрит. Чонгук. Ещё несколько попыток вырваться из сна. Победа — это, когда Тэхён сначала смотрит на больничную пижаму, а после взгляд поднимается к Чонгуку, который, по всей видимости, смотрел на него всё это время неотрывно. Тихо сглатывает и понимает, что пить хочется чертовски сильно. — Привет, — как можно теплее обращается Тэхён к своему мальчику. — А, — привставая на локтях, мужчина пытается улыбнуться более искренне, — я забыл, что тебе ещё сложно говорить, прости, родной. Родной. Чонгук не улыбается в ответ, уводит взгляд в сторону, будто не желает смотреть на него. Тэхёну больно, если честно. Он правда не знает как ему следует реагировать и что делать. Как себя вести? Головой понимает, что не имеет права чего-то ждать. Чонгук ведь попал в ужасную аварию, а он тут ожидает, что тот начнёт с ним говорить. — Мне так больно. Тихо. Очень тихо слышится совсем рядом. Чонгук полулежит, потому что доктор Хван разрешил поменять позу для удобства: медсёстры помогли. Теперь его глаза устремлены на него. Они слишком усталые, в них не горит свет. Тэхён ощущает как его сердце разбивается где-то посередине грудной клетки, а за ней — рёбра. Тэхён услышал самый любимый голос в его жизни. Так боялся, что никогда больше не сможет впитывать в себя ноты его сладкого голоса. — Да, любимый, да, — теряясь и двигаясь ближе к мальчику, Тэхён боится нарушить пространство между ними. Вдруг Чонгук его ненавидит? Поэтому ведёт себя так отстранённо? — Прости меня, умоляю, Чонгук… я виноват во всём… умоляю, мой свет, прости меня… я… Слова обрываются, потому что Тэхён теряется вновь. Чонгук плачет. Тихо, но горько. Его лицо искажено в гримасе боли. Только он не понимает почему любимый мальчик заходится в плаче так сильно? В нём ли причина? — У тебя что-то болит, родной мой? — подскакивая к нему, Тэхён не замечает, как сам изливается морем солёным. Руки трясутся, тело перестаёт слушаться. — Ты только скажи мне где, свет мой… я… — Я хочу, чтобы ты ушёл. Хриплым голосом Чонгук разрывает расспросы. Тэхёна прошибает по всем органам ударом острых слов, словно без предупреждения ударили прямо по сердцу. Он понятия не имеет, как сложно даются Чонгуку произнести эти слова. Горло дерёт. — Что ты только что сказал? — на выдохе, еле шевеля губами, произносит Тэхён, смотря в глаза Чонгука, который был твёрд в своей просьбе. — Чонгук, я… я Тэхён, ты не узнаёшь меня? — сквозь всхлипы не хочется принимать то, что заживо режет его изнутри в ничто. — Нет… — задыхаясь, Тэхён не нарушает границы и сидит на месте, хватаясь на сердце, комкая в пальцах больничную пижаму. Так отчаянно заглядывает в глаза, что больше не полны мерцающих звёзд, — нет, нет, нет… Чонгук, не прогоняй меня, я… , — сжимает в пальцах чужую простынь, — я люблю тебя, слышишь? Чонгук прикрывает глаза на признания в любви. Горячие слёзы текут по его щекам. В груди пылает пожар. Брови хмурятся, а пальцы пытаются сжать одеяло. Но переломы не дают. Он чёртов слабак. Калека. — Уйди. Прикрывая глаза плотнее, Чонгук в любую секунду боится сорваться. Его голос пропитан болью и отрицанием той реальности, где он искалеченный жизнью человек. — И больше не приходи сюда. Я не хочу тебя видеть. Не хочу тебя видеть. У Тэхёна в глазах поселились океаны, где он тонет. Спасения не видно. Этого не может быть. — Чонгук, ты, наверное, бредишь, родной, послушай… Чонгук успел нажать на кнопку вызова врача. Остаётся только ждать. Как же ему хочется кричать. Внутри он сломлен как никогда прежде. Тэхён обжигается сталью в любимом голосе. Не верит, отрицает, мотает головой сам себе, как умалишённый. Его губы дрожат. Нет, он, наверное, действительно сошёл с ума. Окончательно свихнулся. Как Чонгук может просить его уйти и больше не появляться? Это же розыгрыш, да? Просто злая шутка, чтобы проучить его? Остановите Землю. Тэхён умирает внутри. — Чонгук… Доктор Хван поспевает вовремя, замечает настроение пациента. Подходит ближе и сжимает плечо Тэхёна, который брыкается в его руках и почти кричит, чтобы его оставили в покое. — Так нельзя! Отпустите! Чонгук, милый, посмотри на меня, умоляю? Санитары Тэхёна не трогают, доктор Хван подал знак, что трогать нельзя. Он сам. Уводит его из палаты, встречая по дороге Хосока, рядом с которым стоят Намджун, Чимин, а позади всех — Юнги. У недавно прилетевших друзей нет лица. Намджун, замечая во всей этой суматохе Тэхёна, который бледный, как лист бумаги, рывком бросается к нему навстречу, расталкивает всех, кто мешает ему на пути, чтобы вцепиться Тэхёну за грудки больничной пижамы за короткие секунды, и начинает трясти, как тряпичную куклу, ведь нет сил сопротивляться. Чимин реагирует быстрее всех, вмешиваясь в назревающую драку, пытается их разнять. Весь медперсонал поднялся на уши, доктор Хван был вынужден вызвать охрану. Юнги теряется от увиденного, Хосок выискивает его из гремучей толпы хаоса, чтобы крепче к себе прижать, уводит немного в сторону. Намджун пару раз бьёт Тэхёна по лицу кулаком, валя того на пол. Врачи не могут расцепить этих двоих, потому что Намджун сильный и удары у него точно такие же. Он сидит верхом на Тэхёне, который даже не против такого стечения обстоятельств. Он заслужил. Почему бы не получить по заслугам, верно? Чимин кричит и пытается вместе с санитарами оттащить его от избитого Тэхёна, у которого кровь хлещет из носа и губы. Чонгук наблюдает за всем происходящим со своей палаты и тихо плачет. Он даже не в силах помочь своему любимому человеку, которого нещадно избивает их общий лучший друг. — Что вы творите?! — доктор Хван впервые повысил голос, потому что по-другому до людей не достучишься. Голоса растворяются, теряясь. Боль заглушает шум, что не даёт спокойно вздохнуть. — Из-за тебя Чонгук чуть не умер, ты гребаный кусок дерьма! — Намджун больно кидается словами, так же, как и кулаками. Благо, охрана вовремя подоспела, пока этот здоровый парень не избил Тэхёна до полусмерти из-за своей собственной любви и боли к виновнику всего этого представления. Чонгука. — Ты должен был быть на его месте, твою мать! Я ненавижу тебя, Ким Тэхён, сукин ты сын! Исчезни, понял? — ноздри раздуваются, кулаки в крови, а в глазах пылает агонии агрессии. Чимин в шоке и не знает, что ему делать. Он впервые видит Намджуна вот таким. Чимина словно пригвоздили к полу. Врачебная бригада создаёт лишь ворох ненужной энергии, которая давит на грудь и мешает нормально дышать. — Намджун. Слышится тихо. Друг, словно в замедленной съёмке, отрывает взгляд от лежащего под ним Тэхёна, который плачет и пытается сгруппироваться. Доктор Хван пользуется моментом, и охрана оттаскивает Намджуна. Хосок переводит взгляд в палату, в которой одиноко лежит человек, что чувствует себя самым виноватым в том, что сейчас между всеми происходит. — Прекрати… Тихие слёзы льются, обжигая роговицу. Такое чувство, будто Чонгук больше не способен контролировать свою боль, что теперь только водой солёной выводится из организма. Юнги впервые слышит голос Чонгука после аварии. Сердце Юнги болит, а Хосок крепче сжимает свои пальцы в его ладони, чтобы тот не сорвался к нему в палату. Нельзя такого допускать сейчас. Чимин смотрит на своего друга, у которого забинтовано почти всё тело. Больнее картины он не видел. Хоть все здесь и мужчины, а всё равно ревут, как дети малые. Кажется, вокруг Чонгука собралась энергия страдания. Он чувствует себя самым жалким человеком на свете. Чонгук не может по-другому объяснить почему рядом с ним все плачут? Почему рядом с ним происходят все беды, что ломают судьбы людей? — Разошлись! — строгим голосом доктор Хван гонит всех лишних зрителей по своим делам. — Здесь не представление. Хосок подбегает к Тэхёну, садится на корточки, беря его лицо в свои ладони аккуратно, чтобы рассмотреть нанесённые увечья. Юнги опускается на колени рядом с любимым мужчиной, чтобы помочь Тэхёну подняться на ноги. — Пожалуйста, помогите ему? — в глазах мольба. Хосок смотрит на пожилого врача, в котором разглядел своего отца: у него никогда не было своего. — Доктор Хван! — кричит. Наконец сдали нервы. Хосок не бесчувственная машина, которая тихо и молча переживает всё в себе. А после резко подрываясь на ноги, Хосок решительно идёт к Намджуну, зажимая его у стены прямо на глазах у Тэхёна и Чонгука — главных героев этой печальной истории. — Ещё раз хоть пальцем тронешь Тэхёна, — очень грубо и надменно прилетает от Хосока, потому что никто ещё не знает на что он способен ради Тэхёна. Он кулаками давит на грудь Намджуна, тяжело дыша от злости, — я тебе все пальцы переломаю. Мне насрать кем ты являешься Тэхёну, я жалеть тебя не буду. — и тут замолчали все. Чимин смотрит на Хосока, которого раньше никогда не видел, с широко раскрытыми глазами. Не находит, что сказать и как реагировать. Что за чертовщина здесь вообще происходит, кто-нибудь ему объяснит? Со стороны двое мужчин выглядят, как быки, которые сцепились рогами, не поделив красную тряпочку. Намджун ничего не осмелился ответить. Но голову вниз не опустил. Чужие руки от себя не оттолкнул. Стойко держит взгляд яростных глаз напротив. Чонгук хочет исчезнуть. Ему не хочется видеть своих друзей такими, осознавая, что он виноват во всём. — Вам всем лучше уйти отсюда. Вы достаточно потревожили Чонгука. Тэхёна поднимают медсестры, Юнги с Хосоком помогают хрупким девушкам довезти до его палаты. Кажется, сегодня не уснёт никто. Дверь в палату Чонгука закрывается, пока у него повышается давление и взлетает сердцебиение. Доктор Хван обеспокоен состоянием пациента. — Всё хорошо, мальчик мой, — стоя рядом с кроватью Чонгука, пожилой человек старается вести себя профессионально и не акцентировать внимание на произошедшем. Чонгуку это не нужно. — Друзья у тебя шумные попались, — пошутив, доктор улыбается. Но его шутку никто не оценил. Чонгук устало прикрывает веки, желая провалиться в спасательный сон и забыть обо всём, как о страшном сне. — Оставьте меня, пожалуйста. — Конечно, господин Чон, обязательно, как только ваш пульс придёт в норму. Ничего не бойтесь, мы дали вам успокоительное. — У меня ломит кости. Не могу терпеть эту боль, — если быть честным, Чонгук мужественно держится, пока его тело болит так, словно ему заживо ломают кости прямо сейчас и крошат их в мелкий порошок. Вот так он ощущает себя в эти минуты — беспомощным. — Потому что так происходит регенерация вашего тела, Чонгук. Не переживайте, мальчик мой, сейчас мы вам вколим обезболивающее и вы сможете поспать, договорились? Чонгук еле заметно кивает, пока глубоко в душе хочет, чтобы всё это закончилось. А если не врать самому себе, то он… Хочет к Тэхёну. Остальное не имеет смысла. Вопрос лишь остаётся в том: сможет ли он поправиться?

*****

По просьбе Чонгука было сокращено время посещения. Это даже к лучшему. Ему нельзя нервничать, потому что это последнее на что ему вообще хватит сил. Тэхёна к нему не пускают вообще. Доктор Хван очень деликатно объяснил причину. Тэхён, конечно, не дурак, чтобы обижаться на своего мальчика, но всё равно больно так, словно сердце оторвали, и теперь там осталась зияющая дыра. После той фразы, когда Чонгук сказал, что не хочет его видеть, Тэхён ходит сам не свой. Всё ещё отрицает и переубеждает себя, что во всём виновато состояние любимого человека. Возможно, скоро всё встанет на свои места. Нужно побольше терпения. Всем. — Ну как он там, доктор? — встречая пожилого мужчину в белом халате, Тэхён загораживает дорогу. — Уже целая неделя прошла, он кушает? Хорошо спит? Ему сильно больно? Доктор Хван Совон смотрит на Тэхёна понимающе, пока его сердце сжимается от внешнего вида мужчины, который сам на себя не похож. Ведь Тэхён тоже его пациент, который совсем за собой не следит. И речь идёт не о внешности. — Господин Чонгук сейчас спит. После аварии прошло две недели, он пришёл в себя всего лишь семь дней назад, поэтому его состояние стабильно среднее — а это уже очень хороший показатель, — доктор смотрит на Тэхёна, а после сжимает ободряюще плечо. — Мы почти каждый день берём у него анализы. Результаты МРТ нормальные, изменений в головном мозге не было обнаружено. Что касается переломов — нужно время и терпение. Через некоторое время мы позволим Чонгуку начать лёгкие и короткие физические упражнения для поднятия тонуса мышц. — Он сможет ходить? Нет ли каких-либо повреждений в позвоночнике и ногах? — страшно услышать ответ, но Тэхён готов принять Чонгука абсолютно любым. Лишь бы он жил и дышал. Если любимый того захочет, он готов ждать, сколько потребуется, но только бы Чонгуку стало легче. — Господин Ким, — очень спокойно и профессионально объясняет, — пока Чонгук не встанет самостоятельно на ноги, не могу ничего обещать. Но операция на переломы ног прошла успешна. Повторных операций не планируются. Нам всем нужно только время, понимаете? Со стороны медицины мы сделали и будем делать всё, что сможем, пока у нас есть возможности, чтобы помочь господину Чону. Вы понимаете меня, Тэхён? Тэхён устало прикрывает веки, тяжело дышит. Кивает головой, скорее, машинально. Но понимать и принять — это две разные вещи. Время? Сколько ожидать восстановления Чонгука? Каждый день — как испытание: не знаешь чего ожидать от последующих суток. Бесконечные пытки. — Всё будет хорошо, мальчик мой, — похлопав по спине, доктор Хван уходит, оставляя одного потерянного тридцатилетнего Тэхёна продолжать умирать внутри. Заладил одной и той же фразой. Потому что как прежде и хорошо — больше никогда и ничего не будет.

*****

Дело близится к весне. Снег тает, медленно уступая место тёплым дням. Но снег ещё временно даёт о себе знать, портя погоду. Три месяца. Столько прошло с того кошмарного дня, когда Тэхён потерял себя и найтись не способен. Весь остальной мир отошёл на самый последний план, потому что всё стало таким неважным и серым. Безликие люди, пустота бесконечных дней, что вяло текут, забирая себе спокойствие, которого в принципе внутри не осталось. Хосок каждый день приезжает к Тэхёну, который заперся дома и совсем всё забросил. Юнги навещает его вместе с другом, который всеми силами пытается помочь своему дорогому человеку хоть раз улыбнуться. К слову, Тэхён собирается съехать из их общего дома, когда Чонгука выпишут из больницы. Не сказать, что он стал лучше выглядеть или пошёл на полное восстановление. Такой же бледный, осунувшийся, плохо себя чувствует, мало спит и много пьёт. Стал больше курить и меньше отдыхать. Даже за руль перестал садиться. Хосок совсем обеспокоен состоянием друга, которого он любит всем сердцем. Они больше не ругаются, Хосок не повышает на него тон, потому что Тэхён понимает только спокойную речь. Было предложено переехать в Сеул. Тэхёну рассказали, что Чонгук планирует переезд. Удивительные новости. Чонгук с того самого дня, как пришёл в себя, так ни разу и не разрешил его навестить. Это сильно ударило по Тэхёну. После слов Чонгука он буквально в себе закрылся на замки, к которым не получается подобрать ключи. Хосок не давит и понимает поведение человека, по которому у него щемит сердце. Юнги очень жаль Тэхёна. Нет, не так. Он искренне ему сочувствует. Так много раз ставил себя на его место и задавался вопросом «А смог бы я пережить такое?». Ответ не приходит, наверное, потому что не смог бы. Доктор Хван Совон поистине прекрасный человек. Он ни разу не дал усомниться в своих врачебных способностях, проводя с Чонгуком всё своё свободное время, как и обещал Тэхёну, когда Хосок почти силой забирал его домой. Два раза в неделю пожилой мужчина пишет объёмные сообщение Тэхёну о состоянии Чонгука. В них пишется, что Чонгук стабильно хорошо идёт на поправку. Три месяца Тэхён не прикасался к своему самому любимому человеку. Не слышал его голос. Не обнимал. Не думал, что заглянуть в его глаза — станет мечтой. Опять же нарушая все правила и клятвы, которые давались при учёбы в мединституте, доктор Хван высылает фото Чонгука в чат с Тэхёном. Хотя бы так Тэхён сможет быть ближе к своему человеку. Но он не собирается сдаваться. Не в его стиле оставлять тех, кого он любит. Даже если сделает себе больно в миллионный раз — лучше так, чем умирать здесь одному в огромной квартире. Поэтому он срывается с места, берёт ключи с прихожей, где они всегда лежат, чтобы были перед глазами, даже не переодевается. Выбегает из дома в домашней одежде, быстро заводит ключ зажигания, давит на газ, и сразу же трогается с места. Даже если Чонгук запретил ему посещения, кто сказал, что Тэхён примерный человек, который будет его слушать? Сейчас не та ситуация, чтобы быть пай мальчиком там, где это меньше всего требуется. Паркуя машину недалеко от клиники и не заезжая на её территорию, Тэхён останавливается на полпути, плотно прикрывает веки, так тяжело дышит, словно сердце сейчас остановится, ком в горле не даёт нормально дышать. Да что это такое… Когда уже отпустит. Господи. Медленный выдох — и побольше воздуха набирает в грудь. Руки сжаты в кулаки, а после неспешными шагами Тэхён направляется в сторону клиники, потому что знает, что в это время все пациенты выходят на прогулку. Погода сегодня чудесная, как жаль, что это никак не поднимает его настроение. Останавливаясь очень далеко от большого парка, специально оборудованного для пациентов, Тэхён глазами ищет в толпе многочисленных людей своего человека. Начинает нервничать, понимая, что не может никак поймать глазами того самого, по которому сердце тоскует за гранью возможности. Кусает губы, заламывает пальцы. Снова жутко хочется курить. Глаза наполняются ледяным морем, что обжигает роговицу. Потому что Тэхён вдруг замечает доктора Хвана и медсестру, которая стоит рядом с Чонгуком. На губы Тэхёна просится радостная улыбка, которую он не может сдержать. Его внутреннее состояние нестабильно: на грани истерики. Чонгук самостоятельно ходит. Трости в его руках не считаются помощью, потому что коляски больше нет. А значит, что за три месяца он достаточно много занимался со спортивным врачебным тренером, который помогает пациентам подобных нему, встать на ноги. Горячие слёзы текут по щекам, но Тэхён чувствует лёгкое облегчение. Наверное, только сейчас он понимает, что означают слёзы счастья. За последние три месяца он действительно чувствует себя хорошо. Стоит и просто смотрит, как Чонгук медленно, но верно гуляет по аллейке без помощи врачей, которые идут сзади, чтобы быть рядом и помочь в любой момент. Не может отвезти взгляд, потому что соскучился. Очень сильно. До тряски в пальцах и неозвученных криков. Чонгук выглядит намного лучше. Гипсы сняли, но цвет лица Тэхён разглядеть не может с такого расстояния, если судить по отправленным фото — Чонгуку лучше, поэтому и выглядит он здоровее. Единственное, он сильно скинул в весе, но это поправимо. Сильно потерявшись в своих мыслях, Тэхён совершенно не замечает как Чонгук на него смотрит. Не замечает, что его мальчик так же долго задерживает на нём взгляд, пытается рассмотреть мужчину, но его зрение после сотрясения мозга сильно упало, что в общем-то не стало удивлением. Но и это поправимо. Доктор Хван Совон посоветовал через время сделать лазерную операцию, чтобы восстановить зрение. Всё это означает только то, что Тэхён плохо спрятался и стоял слишком близко, хоть и считал наоборот, ведь остался разоблачённым в своём тайном сталкерстве. Вынырнув из мыслей, Тэхён не замечает, что потерял из поле зрения Чонгука. Несколько раз смотрел, ища глазами знакомое лицо, но так и не нашёл среди других пациентов. Возможно, Чонгук уже ушёл. Теперь в душе стало немного спокойнее. Свет и надежды снова поселились в его разбитом сердце. Чонгук ходит и выглядит намного лучше. Это ли не счастье? Самый лучший подарок, который может получить Тэхён, даже если он этого не заслуживает вовсе. Ком в горле не даёт нормально дышать, он сжимает пальцами грудную клетку, словно это облегчит обжигающие душу страдания.  Уже прошёл целый час как Тэхён приехал в их общий дом и сидит в машине. Сложил руки на руле, положив на неё голову. Мысли кружат, не дают покоя. От него отвернулся Намджун после того случая в клинике. Чимин пишет время от времени, не нарушая границ, чтобы лишний раз не создавать конфликтов, хотя очень сильно по нему скучает. Хосок всегда рядом и старается изо всех сил поддержать Тэхёна. К слову, он узнал о том, что его друг с Юнги встречаются. Удивился ли? А в этом мире вообще осталось то, что сможет удивить Тэхёна?  Снова слёзы: они ползут по позвоночнику вниз, проходят по каждой косточке яркой болью, а после распространяются по всему телу ядом, отравляя душу до самого основания. Всхлипывает тихо, теряя себя с каждой минутой, будто умирает, а завтра не наступит. Каждый день для Тэхёна — пытка. Он потерял смысл, но весь его смысл состоит в одном лишь человеке, который имеет полное право его отвергать. Имеет ли право Тэхён чувствовать всё это? Имеет ли право обижаться и ожидать, что Чонгук сможет его простить и вернуться к нему?  Теперь, он уверен, что такого никогда не случится. Не в этой жизни. Чонгук его не простит. Слишком натерпелся за эти годы. Тэхён только отравляет ему жизнь. Вон как покалечил, что теперь неизвестно сможет ли Чонгук восстановиться полностью после такой аварии, где обычно люди умирают? Судьба к ним всё же благосклонна. Иначе бы из них двоих никто не остался бы жив. Не смог любить и дарить себя друг другу.  Нельзя злиться на не нами предписанную историю. Тэхён в богов не верит, но уверен, что есть та высшая сила, в чьих руках наши судьбы. И только ей решать, что с нами будет и станет.  — Вау, ты что выходил из дома? Машина припаркована в другом месте, — заявляясь домой без приглашения в десять часов ночи, Хосок вешает своё пальто, а после просовывает ноги в домашние тапочки. — Гулял? — нет, Хосок для Тэхёна не стал курицей-наседкой. Он сам пришёл в себя относительно недавно: понял, что ради лучшего друга и любимого человека должен держаться и быть сильным. Не время раскисать и плакать.  — Привет, — уже не так сухо, но всё же менее эмоционально, чем хотелось бы услышать от него. — Да, — уводя взгляд в сторону окна, Тэхён старается звучать, как можно убедительнее, — немного покатался.  Хосок никогда не давил на Тэхёна, зная его характер. Сейчас он старается доверять другу целиком и полностью, потому что иначе — нет смысла. Смотрит на мужчину, который опустил свой взгляд, разглядывая книги, что он ему привёз ещё месяц назад: они кажутся не тронутыми. Пыль осела, так что не трудно догадаться, что Тэхёна ничем сейчас не отвлечь.  — И как? — наливая себе водички, Хосок рассматривает всё такое же бледное и уставшее лицо Тэхёна. — Погода сегодня была чудесная, согласись? — лучшая тактика — нейтральная тема для отвлечения сознания.  — Чонгук разговаривает с тобой? — Тэхён не видит смысла отвечать на пустые вопросы. Он не тупой, не нужно дурить ему голову и жалеть его чувства. Взгляд поднимается к глазам Хосока, который смотрит в ответ. Трудно понять о чём его мысли. Лицо ничего не выражает — этим Хосок всегда был силён: всегда было трудно прочитать его чувства.  — Нет, — спокойно приходит в ответ. А затем Хосок подходит к дивану, где сейчас сидит Тэхён, закрыв ладонями лицо. Больно видеть друга абсолютно в себе потерянным. — Только с Чимином и Юнги идёт на контакт.  — А Намджун? — убирая с лица руки, Тэхён откидывается головой на диван. Его снова мутит и кружится голова.  — Насчёт него не знаю, Тэхён, — двигаясь к другу чуть ближе, Хосок заставляет друга на себя взглянуть. — Посмотри на меня, пожалуйста? — голос спокойный и не требовательный. К Тэхёну сейчас нужен другой подход. Сейчас он не поймёт грубости или навязчивости по отношению к себе.  Мужчина безжизненно смотрит в глаза своему помощнику, с которым он разделил слишком много горестей и счастливых моментов.  — Ты кушал сегодня? — с лёгкой улыбкой спрашивает, заведомо зная ответ. Но попытать удачу всё же стоит. — Давай куда-нибудь сходим, поедим вместе? — Хосок старается вести себя, как обычно. Буднично. Тэхёна это иногда так сильно раздражает, но в такие моменты он предпочитает выключать телефон, запирается дома и долго сидит на полу, притягивая к груди колени. Может просидеть так хоть целый день, утопая в своих нездоровых мыслях и вине. Хосок не лезет, давая время побыть наедине с собой.  — Иди к Юнги и покушай с ним, — лежит с прикрытыми глазами. Не знает почему, но так как будто бы легче становится внутри. — Не оставляй его.  — Ты зануда, знаешь?  — Я хочу побыть один, — устало, но терпеливо сообщает, что не намерен дальше продолжать этот бессмысленный диалог.  — Дай себе время, — вставая на ноги, Хосок идёт в сторону двери. — И ему тоже.  Когда Хосок закрывает за собой дверь, Тэхён открывает глаза, гулко выдыхая скопившуюся усталость. Медленно встаёт на ноги, чтобы после найти сигареты и закурить прямо на кухне возле приоткрытой форточки. Дом наполняется звенящей тишиной. Снова закрывает глаза, чтобы в памяти воссоздать голос Чонгука и его смех; чтобы представить и услышать его мягкие шаги по паркетному полу в шерстяных носках, которые он очень любит; чтобы фантомно почувствовать его прикосновения и запах.  Больно.  Что раздирает душу снова и снова. Эта тупая боль, которая вырывает из Тэхёна по кусочкам каждое воспоминание, повреждая тайные места для хранения, к которым никто кроме Чонгука, не имеет доступа. Дрожащими пальцами он вытаскивает себе уже четвёртую по счету сигарету. Может быть, умереть от переизбытка никотина в лёгких — не такая уж и страшная погибель?  Время летит быстрее ветра. Тэхёну так не кажется, ведь лишь для него одного оно замедлило ход. Юнги с Хосоком всё чаще вытаскивают его на прогулки по парку и обычные посиделки в домашней обстановке. Только вот проблема в том, что слова Хосока о том, что жизнь продолжается и слава богу с Чонгуком всё в порядке — не снимает с души вины, которая камнем тянет его вниз.  Март близится к концу. Последние снежные дни прошли ещё неделю назад, уступив полноправное место весне, которую так сильно любит Чонгук. Как он радуется каждый год цветению вишни… Интересно, и сейчас тоже? Тэхён перестал следить за своим внешним видом, убираться дома, готовить кушать, заниматься спортом, брать проекты и спать. Бросил работу, и ему совершенно плевать, что его банковский счёт не резиновый и имеет свойство когда-нибудь опустеть. Хосок позаботился о деньгах. Полностью оплатил лечение Чонгука, хотя доктор Хван говорил, что это не проблема. Поэтому в принципе Тэхёну даже ничего и делать не нужно, чтобы обеспечить свою жизнь. У него душа болит, какая к чёрту работа? Какие деньги? О чём вы?  Четыре месяца.  Тэхён, наверное, как последний идиот мысленно ведёт счёт после аварии. А ещё скучает до сумасшедшей тряски в груди. Когда он снова хотел тайком подглядеть за Чонгуком, его план полностью провалился, потому что в тот же вечер он узнал от Хосока, что Чонгука выписали пару дней назад под его письменную расписку.  Адрес куда переехал Чонгук не знал даже Юнги. Не то чтобы Чонгук перестал всем доверять, просто понимает, что делиться даже такой мелочью ему не хочется. Лучше встречаться с друзьями на нейтральной территории. По совету врача Чонгук на время переехал в Сеул. За ним, конечно же, последовали Юнги с Хосоком. А где Хосок, там и Тэхён. Как он мог не переехать следом? Дни летят друг за другом. Тэхён не успевает проживать их, погрязая в трясине самобичевания каждую минуту после того, как самый любимый человек на свете прогнал его прочь и просил больше не подходить к нему. Может ли быть что-нибудь хуже такого расклада жизни?  Чонгук нашёл себе квартиру в том районе, куда нужно будет дольше добираться. Никого о помощи не просил, но лишь принял денег от Чимина, который ничего не расспрашивая, просто доверял лучшему другу. Мол, расскажешь, когда придёт время. Квартира небольшая, но уютная: в ней две комнаты, чисто и много света. Чонгуку пустая роскошь не имеет сейчас особого значения. Главное, чтобы подальше от всех. Кости после многочисленных переломов к счастью восстановились намного быстрее, чем прогнозировали доктора, под чьим надзором он был все эти неполных четыре месяца.  Сейчас Чонгук чувствует себя намного лучше, хоть и тело реагирует на любые изменения погоды назойливым нытьём. Доктор прописал пить лёгкие обезболивающие, чтобы не сойти с ума от отголосков аварии. Те дисфункции головного мозга, которые всё же были после пробуждения, дают о себе знать только при очень сильном переутомлении, чего Чонгук старается не допускать. Теперь он носит контактные линзы, потому что зрение действительно подводит после сотрясения мозга. Как ему и посоветовали, он больше нагружает себя физическими упражнениями, чтобы держать мышцы в тонусе, но, конечно же, без фанатизма. Память не нарушена, но иногда вспомнить какие-то моменты из жизни у него не получается моментально, но и это тоже нормально. Важнее всего, что Чонгук не потерял память, так как у мозга есть свойство блокировать воспоминания, где пациент был несчастен, что приводит к потери. Так скажем, защитная реакции. А он пребывал в подавленном состоянии души слишком долгое время. К счастью, всё обошлось. Травма головы — серьёзная штука. Так что Чонгук каждые два месяца должен проверяться у врачей. Это очень утомляет, но разве у него есть другой выбор? Вспоминает ли он о Тэхёне, который пытался быть незамеченным, при слежке за ним на территории клиники?  Всегда.  Каждую секунду. Каждую минуту. Каждый день.  Невозможно оторвать любимого человека, которого ты всем сердцем любишь настолько, что готов броситься к его ногам прямо сейчас, словно его никогда и не было в твоей жизни. Но он не может.  Не хочет. Тэхён не заслуживает возиться с потенциальным слабаком и калекой.  Сам поставил себе такой приговор. Врачи разрешили ему работать, но запретили себя переутомлять. Поэтому только в моменты работы Чонгук может немного отвлечься от душащих мыслей. Он сам не знает кто он теперь без Тэхёна, которого так сильно любит его сердце. Каждый грёбаный раз подрывается, чтобы побежать к своему мужчине и попросить прощения. А потом отдёргивает себя, потому что так будет правильнее для всех.  С Хосоком он решил сократить общение. Чимин и Намджун остались в его жизни друзьями, на которых он в любой момент всё ещё может положиться. Намджун извинился за тот случай с Тэхёном, сказал, что ему жаль. Чонгук промолчал, потому что внутри него было слишком много несогласия и отрицания, но решил поберечь свои нервы и никого не обижать. Юнги.  Надёжный человек и лучший друг. Чонгук ему безмерно благодарен за всё. Для него Юнги — как настоящий брат. Настолько ему с ним легко и комфортно. Он даже от самого себя не ожидал, что сможет так быстро и довольно серьёзно привязаться к тому, кто в чувствах признавался так много раз. И даже после того, как Юнги был им отвергнут, всё равно не оставил Чонгука, продолжая оставаться тем, кто спасает в такие дни, как, например, сейчас.  — Как твои дела? — с тёплой улыбкой, Юнги заходит в гостиную, где Чонгук уснул пару часов назад из-за жуткой боли в ногах. Дождь сегодня льёт, как из ведра — вот и причина. — Как себя чувствуешь, бро? — теперь подобное обращение становится для них двоих той нормой, которой так сильно им не хватало. Не осталось больше неловкости или зажатости. — Давно проснулся?  — Слушай, — принимая сидячее положение, Чонгук выглядит слегка заспанным, но очень милым и домашним. — А Хосок тебя не ревнует? Ну, он же в курсе, что у тебя ко мне были чу…  — Так, стоп. Притормози своих коней, дорогой друг, — подсаживаясь на край дивана, Юнги искренне радуется тому, что Чонгук наконец-то поделился с ним адресом квартиры. Но очень просил сохранить это в секрете. Юнги он точно может доверять. — Тебя только это волнует?  — О чём ты? — искреннее недоумение плещется в янтарных глазах.  — Что случилось?  — Снова переводишь тему? — хмурятся брови.  — Ты плакал, когда я пришёл, — и почему Юнги такой проницательный? Наверное, из-за этого качества он нравится Чонгуку.  — Кости слишком сильно ныли, — обнимая подушку, а затем сразу же потухая, как спичка, Чонгук выглядит подавленным, хотя до этого казалось, что его настроение в норме. — А что ещё?  — Чего ты добиваешься? — Чонгук не злится, но ведь не дурак, чтобы не понять, что Юнги уводит тему в другое русло.  — Поговори со мной, Чонгук, — садясь напротив него на диван, Юнги для полного расположения к себе, так же берёт в руки подушку и заглядывает другу в глаза.  Чонгук кусает губы, уводит взгляд, а после всё же возвращает его. Часто моргает и не знает с чего начать, тупит взгляд на свои пальцы. Мыслей много, что не распутаешь, даже если будешь бессмертным — жизни не хватит. — Мне было грустно, — тихо.  — А сейчас?  — И сейчас тоже. И завтра. Всегда, Юнги.  — Чем я могу тебе помочь? — глупо о таком спрашивать, но лучше копать, пока не найдёшь то, что ищешь. — Ты только скажи, я постараюсь…  — Спасибо, ты и так очень стараешься. Подтягивая колени к груди, Чонгук кладёт голову на согнутые руки, прикрывает веки, но сознанием находится здесь, где Юнги не знает как помочь и что сказать. Слова — бессмысленны. Чувства никому неподвластны.  — Тэхён каждый день пишет мне или звонит, — Юнги продолжает тихо и спокойно, чтобы не спугнуть. Чонгук не то чтобы остро реагирует на имя любимого человека, но каждый раз его внутри передёргивает так сильно, что прошибает всё изнутри огнём. Чонгук и так горит заживо каждый день, куда ещё может быть хуже? — Я совсем не пытаюсь как-то тебя отговорить от затеи отдалить его от себя, просто… — запинается, перебирая мысли, чтобы правильнее их выразить, — просто однажды вы друг друга потеряли, Чонгук, — рукой гладит тыльную сторону руки своего бывшего соседа, у которого стекают тихие слёзы по щекам, — не испытывай судьбу, друг мой, вы оба достаточно натерпелись. Ничего хорошего не получится от того, что вы перестали видеться и говорить друг с другом. Это не изменит ваших чувств, понимаешь меня?  Понимает.  Настолько хорошо, что плохо.  Чонгук обнимает себя за плечи, потому что ему безумно холодно. И он никак не может согреться. Стужа поселилась в его душе четыре месяца назад и не собирается уходить. Как же ему теперь согреться? 

*****

Шесть месяцев.  Столько прошло после последней встречи с Чонгуком.  Тэхён не хочет принимать того факта, что он, кажется, начинает привыкать к своему одиночеству, что въелось под самую корку. Что изменилось за полгода? Ничего и одновременно всё. Должно быть, у всех, кто ему дорог — изменилось многое. Чимин поддерживает с ним связь. Они даже как-то пару раз выпивали вместе с Хосоком в каком-то баре, когда тот сказал, что Тэхён слишком много пьёт в одиночестве и это срочно нужно исправлять. Чимин тоже перебрался в Сеул. Забавно, но пить в одиночестве Тэхён так и не перестал.  Намджун заблокировал его номер. Но Чимин выгораживает того по сей день, мол, не обижайся на дурака, он не со зла. Да уж. Тэхён бы на месте Намджуна тоже ненавидел бы себя. Так что обижаться он не имеет права ни на кого. Хотя нет.  Тэхён обижен только на себя.  Юнги с Хосоком часто вытаскивают Тэхёна на свежий воздух. Хосок позаботился о том, чтобы у друга появились новые проекты и он наконец-то начал работать. Вроде бы за полгода Тэхён даже выглядеть стал немного лучше, но глаза — эти чёртовы зеркала души — выдают всю боль, которую он держит взаперти. Они потухли, нет там больше света, как и в душе. Не даёт больше никому его жалеть и относиться так, будто Тэхён смертельно болен и вот-вот умрёт от горя. Но есть доля правды в этом.  Тэхён навсегда болен любовью к человеку, чьё имя вытатуировано на сердце.  И это болезнь, увы, не лечится.  Но так даже лучше. Теперь он будет знать цену всему, что есть или было в его жалкой жизни.  Сколько бы Тэхён не умолял — Юнги не преклонен. Он уже достал его вопросами о том, где сейчас живёт Чонгук. Юнги не сдаётся, потому что пообещал Чонгуку молчать, пока Тэхён не прижмёт его к стене кулаками. Хотя даже при таком раскладе — он не сдастся.  Чонгук правда не собирался прятаться. Вечно избегать Тэхёна вряд ли получится, как минимум потому, что наш мир круглый. Рано или поздно — всё равно столкнёшься с тем, от кого больше всего бежишь.  Но единственный человек, от которого хочется сбежать — это ты сам.  После мини-посиделки у Хосока с Юнги дома, Тэхён подслушал телефонный разговор Юнги с Чонгуком, который просил его приехать для чего-то. Притаился за дверью только ради того, чтобы узнать, где прячется его мальчик. Да, так вообще не стоит делать, но у Тэхёна нет выбора. Приходится нарушать правила ради того, кого любишь. Он считает и уверен, что любой бы на его месте поступил также.  Хосоку адрес Чонгука тоже неизвестен. Юнги серьёзно подошёл к хранению чужого секрета, даже не обмолвившись об этом со своим любимым человеком. Тэхёну до сих пор бывает странно от их союза, потому что Хосок никогда не делился своими мыслями и чувствами о том, что ему нравится кто-то, кроме Тэхёна. Но искренне в душе радуется, что друг обрёл своего человека, своё счастье в виде Мин Юнги, соседа и нового друга Чонгука.  Поэтому, когда Юнги сообщает, что уезжает по делам на такси, чтобы не тревожить Хосока поздней вылазкой из дома, прощается со всеми. А Тэхён через несколько минут прощается с Хосоком, который странно на него сейчас поглядывает, когда он торопливо одеваются и выскакивает из дома вслед за Юнги, запинаясь о ноги. Не трудно догадаться, куда собрался Тэхён. Но пусть всё идёт так, как задумано. Он не будет препятствовать и как-то мешать. Тэхён запыхавшийся, следит глазами за такси, что только что увёз Юнги туда, где живёт Чонгук. Пристегнув ремень, он давит на газ, быстро выезжая на дорогу, медленно следует по направлению белой машины. Старается так откровенно себя не выдавать, сливаясь с другими автомобилями, которых не так много на дороге в столь позднее время.  Стучит пальцами по рулю и жутко волнуется. Включил навигатор, чтобы он запомнил адрес, который нужен Тэхёну, как смысл жизни. Они отъезжают довольно далеко от центра города. Сразу становится ясным, что Чонгук хотел жить подальше от городской суеты. Он всегда был таким. Хотя Тэхён даже заезжал в тот частный дом, который Чонгук ему подарил перед отъездом. Надеялся его там встретить. Но у Чонгука были свои планы. Или банальное нежелание с ним встречаться.  Около сорока минут езды такси наконец-то останавливается возле частного сектора. Тэхён тормозит чуть дальше, чтобы Юнги не заметил слежки за ним. И что Тэхён вообще творит? Так нельзя, но… по-другому он просто не увидел бы своего мальчика, по которому безнадёжно соскучился. Эта тоска кажется пыткой и невидимой петлёй на шее.  Заглушив двигатель, Тэхён наблюдает за выходящим из белого автомобиля Юнги, который направляется в сторону коттеджных квартир, не смотря по сторонам. С замиранием сердца наблюдает за тем, как для Юнги открывается дверь, а после он за ней пропадает, пока Тэхён устало выдыхает и молит вселенную ему помочь. Хоть бы Чонгук вышел на улицу хотя бы на пару минут, захотел подышать свежим воздухом. Неважно что именно. Тэхён до безумия хочет его увидеть. Спирает дыхание и снова нечем дышать. Да, он узнал, где живёт его мальчик, а что дальше? Пропасть в полгода между ними. Это всё, что есть у них сейчас.  Тёплая майская ночь обнимает Тэхёна приятным ветром, что путается в его отросших волосах. Звёздное небо словно для него одного зажгла свои огни, чтобы осветить дорогу. Он выходит из машины, потому что не может больше усидеть на месте спокойно. Снова лезет в карманы джинсовки, дабы вытащить пачку сигарет, а после затянуться быстро и так же быстро выпустить едкий дым в чистый воздух.  Тэхён находит возле дома большое дерево: его листва шуршит и ласкает слух. Тэхён полной грудью вдыхает запах весны, благодаря которой каждый год наша природа перерождается вновь. Наш мир поистине удивительное место. Прикрыв плотнее глаза, откидывается затылком о величественное дерево, чтобы сделать ещё несколько затяжек. Вокруг успокаивающая тишина. Тэхёну впервые за полгода стало чуть легче дышать.  Потому что где-то там рядом Чонгук.  Сигарета тлеет меж его длинных пальцев, а сердце пропускает удары: он ощущает чьё-то присутствие рядом.  Совсем рядом.  Не чьё-то. Нет. Чонгука. Когда глаза медленно открываются, Тэхён замечает своего родного мальчика, который смотрит сейчас прямо на него. Не моргает, будто не дышит — лишь отзеркаливает безумный восторг и тихую боль, которая жжётся в уголках глаз, что устремлены на Тэхёна. А Тэхён сразу же забывает как правильно дышать.  Сердце пытается разорвать рёбра, вырываясь на волю, потому что узнало своего хозяина, что притаился вдали. Тянется к нему магнитом. Тэхён не в силах сопротивляться. Пальцы холодеют, на рефлексах Тэхён отрывается от дерева, чтобы сделать несколько шагов к человеку, по которому изнывает его разодранная душа. Чонгук остаётся на месте. Наверное, не стоит разрушать расстояния между ними. Поэтому он останавливается и больше вперёд не идёт. Наверное, ещё рано. Или непростительно поздно.  Тэхён не знает.  Чонгук, который выглядит так хорошо прямо сейчас, словно ничего с ним не происходит, словно его не ломает внутри в ничто, отводит взгляд, чтобы обнять себя за плечи, а после, больше не глядя в сторону своего любимого мужчины, скрывается за дверью неизвестного для Тэхёна дома.  Вселенная исполнила желание.  Значит, Тэхён теперь её должник? Когда дверь захлопывается за спиной, Чонгук не может успокоить свои трясущиеся руки, ноги еле держат. Он сбивчиво дышит, прислоняясь к холодной стене лбом, но это не помогает и не остужает волнение. Нечем дышать. Юнги сейчас готовит для них панкейки и заваривает фруктовый чай на кухне. Чонгук молится, чтобы друг не появился сейчас здесь, потому что ему жизненно необходимо побыть наедине собой. Сердце барабанит по груди, разрывая рёбра до неприличия непослушно. Хочется вырвать его ко всем чертям, чтобы перестало так болеть. Как привести свой пульс в порядок? Как успокоить сердце, которое рвётся к мужчине, который стоит прямо сейчас в нескольких метрах от его дома, в котором он так мечтал найти своё убежище? Ну нельзя им видеться, чтобы не получалось как сейчас: когда не можешь успокоиться и пообещать себе больше так не реагировать. Это же просто человек. Просто. Тэхён. Которого ты, Чонгук, любишь до неприличия сильно и бесконечно.

б е с к о н е ч н о

Десять букв — миллион чувств. Как Чонгук докатился до такой любви? Будучи повреждённым и не совсем подходящим Тэхёну, который заслуживает прожить свою жизнь счастливо. Он любит своего мужчину до нездорового проявления самопожертвования. И так будет всегда. Потому что дороже Тэхёна в его жизни нет и не будет никогда. Реакция разбитого сердца не даёт долго себя ждать. Слёзы горячим океаном выжигают всю душу, заполняя роговицу огнём. Чонгук откидывается головой о стену, медленно по ней спускаясь вниз. Наверное, псевдоромантики сказали бы, что этот момент похож на сюжет избитой драмы. Чонгук бы обязательно их поправил и исправил ошибку: его жизнь похожа на трагедию. Прячет лицо в ладонях, а после, чтобы Юнги не услышал, быстрыми и небрежными движениями вытирает слёзы с щёк, нервно кусая губы. В прихожей есть большое зеркало, в котором Чонгук рассматривает своё покрасневшее лицо, пытается привести себя в порядок: снова и снова трёт глаза, как будто это может помочь ему сейчас. Нельзя появляться перед другом в таком виде, чтобы снова не заставлять беспокоиться. Совсем нет желания отвечать на вопросы. Как Чонгук теперь уснёт этой ночью? Смешно. Как будто он вообще спал за эти полгода нормально хоть раз: как ложился на кровать, рассматривая потолок и утопая в мыслях, так и встречал рассвет, не сомкнув глаз. Сейчас уже не имеет значения, как Тэхён узнал адрес. В жизни уже ничего не имеет значения, потому что его жизнь — это Тэхён. А Тэхён сейчас стоит за дверью и тоже, наверное, теряет себя с каждой минутой, как это делает Чонгук. Нужно успокоиться и выдохнуть. Там Юнги ждёт его на кухне. Пора взять себя в руки и снова вести себя так, словно ты в порядке. Психологи говорят, что самообман — неплохое упражнение, чтобы притянуть то, что ты хочешь получить. Поэтому Чонгук старается изо всех сил улыбаться, пока сердце ломает рёбра изнутри. Возможно, когда-нибудь этот самообман действительно ему поможет. А может, никогда нет. — Ты куда запропастился? — встречаясь с Чонгуком прямо на пороге кухни, Юнги выглядит слегка обеспокоенным. — Пожалуйста, прекрати так много курить. Тебе нельзя, ты забыл? — Чонгук, честное слово, так устал от всех запретов. Сколько можно? — Хорошо на улице, вот и задержался, — похлопав по плечу Юнги, Чонгук направляется в сторону стола, который накрыл, как самая настоящая хозяюшка, его милый друг. Юнги, пребывая в недоумении, поворачивается к Чонгуку лицом, складывает руки на груди. Смотрит как-то подозрительно и щурит глаза. Чонгуку не по себе. Юнги же не догадался о том, что произошло на улице? А что там произошло? — Чай пить не собираешься? — сев за стол и беря в руки панкейк, Чонгук сразу же отправляет его в рот, даже не промокнув в сироп или варенье. — Садись, — указывая свободной рукой на стул напротив него, он правда старается вести себя непринуждённо. Было бы здорово, если бы Юнги спрятал сейчас свою проницательность и перестал раскапывать в глазах тайны, которыми ему не хочется делиться. Мысли снова и снова возвращаются к Тэхёну. Только бы он уже уехал домой и перестал себя изводить. Ждать. Чонгук ест так много, что у Юнги округляется от удивления глаза, потому что друга было не заставить нормально съесть хоть одну тарелку еды. Переживает, что может подавиться. — Ты хоть жуёшь там? Что на тебя нашло? Вдруг аппетит проснулся? — ухмыльнувшись, Юнги пробует чай на вкус. Внутри он буквально ликует от того, что Чонгук наконец-то нормально кушает, даже если это просто панкейки. — Или я настолько вкусно готовлю? — Настолько вкусно готовишь, — повторяет за ним Чонгук, передразнивая друга. Улыбка на губах, но в голове творится бардак. Сердце предательски громко стучит. Чонгук хочет верить, что Юнги не услышит его переживаний. Нужно вести себя как можно естественнее. Чёртов актер. — Ну спасибо, — намазав на панкейк сироп, Юнги съедает уже третий. Действительно получилось вкусно. — Рад, что тебе понравилось, — свободной рукой треплет Чонгука за щёку. — Тебе нужно больше есть, чтобы были силы. Ну и, чтобы весок набрать. Если бы еда давала столько сил, чтобы перестать чувствовать себя разбитым. Дело ведь в не этом. Лучше обсуждать панкейки и кулинарные способности Юнги, чем концентрироваться на мыслях о Тэхёне. Фруктовый чай не расслабляет, хотя был приготовлен с большой любовью и по собственному рецепту. Чонгуку нужно найти то, что сможет отвлечь его мысли. Голова скоро взорвётся от дум этих душащих. — Ты прав, — Чонгук берёт в руки кружку с чаем, чтобы сделать сразу несколько больших глотков. Из-за того, что быстро поел на голодный желудок, начало тошнить. Чонгук, какой же ты дурак. Поблагодарив Юнги за вкусный перекус и за то, что он приехал к нему, чтобы побыть рядом, Чонгук провожает друга домой. На сегодня хватит. Он слишком устал. Юнги ему улыбается, а после прижимает Чонгука к себе, крепко обнимая. Их взаимность — самое тёплое и необходимое, в чём сильно нуждается сердце. Сегодня Чонгук точно не сможет уснуть. Сердце бешеным ритмом стучится в грудной клетке. Тэхён тяжело дышит, крепко хватаясь за руль. Его нервы достигли своего предела. Пульс взлетел. Ему так плохо, словно вонзили нож прямо в сердце, а теперь там зияющая дыра, которую ничем не залатать. Неужели Чонгук действительно не желает его видеть? Просто взял и ушёл, захлопнув за собой дверь. Да и чего Тэхён вообще злится? Обижается? Ждёт к себе какого-то милосердия? Быть может, пора перестать тешить пустые надежды? Чонгук имеет права делать всё, что хочет и как хочет. Нельзя вмешиваться в его жизнь — будет слишком несправедливо по отношению к нему. Чонгук заслуживает счастливой жизни, которую Тэхён ему дать не сможет. Слишком много дров наломали — не починишь. Смешно. Что до истерики внутри. Тэхён смеётся в машине так громко, что звенит в ушах, в уголках глаз выступают слёзы. Тэхён так жалок. Жалок настолько, что смех сменяется рыданием с идеальной точностью в скорости. Эмоции сменяют друг друга непростительно быстро. Его всего трясёт. Он руками обнимает себя за плечи, пытаясь согреться. Чувствует себя самым одиноким человеком на свете. Так получилось, что пустота поглощает в себя со стремительной скоростью. Оказывается, падать с высоты собственных чувств очень больно — поймать-то больше некому. Тэхён ощущает себя тем самым лишним пазлом, который не подходит к общей картине мироздания. Так бывает. Случается в жизни. Просто Тэхёну не повезло сохранить свою любовь, которую отвергают, хотя он никогда бы себе не смог признаться, что Чонгук так легко сможет от него отказаться. Лучше бы не додумывать за него, но мозг сам рисует картины, где его мальчик справляется сам. Но разве это плохо? Плохо только Тэхёну. Нужно взять себя в руки. Да, они нездорово трясутся, но это мелочи по сравнению с тем, какая мясорубка творится в его душе. Тэхён тьме сдаваться не хочет — вот только ей плевать, чего там он сокрушается. Небрежно вытирая слёзы с лица, Тэхён после сразу же заводит мотор, а затем выезжает на дорогу, на которой мало машин. Сколько сейчас времени? Кажется, он пропустил много звонков от Хосока, но нет абсолютно никакого желания перезванивать, чтобы сообщить, что в порядке. Глубокая ночь — это всё, что он знает и замечает вокруг. Как сильно ему хочется раствориться в темноте этой майской ночи, где ему удалось встретить своего человека, которого он так сильно боялся потерять навсегда, что стал чёртовым параноиком. Эмоции сейчас очень нестабильны, но Тэхён не собирается останавливать машину. Разбиться — тоже неплохой вариант конца его никчёмной жизни. Зачем она ему, жизнь эта бестолковая, если Чонгук его больше не хочет никак? Сильнее давит на газ, обгоняя машины. Водить в таком состоянии — всё равно, что сесть за руль в алкогольном опьянении. Тэхён опьянён одним лишь Чонгуком. Навсегда. Так что, доехав до пункта назначения, мужчина холодными трясущимися руками берёт телефон, чтобы найти номер, который он запомнил наизусть. Дыхание сильно спирает, Тэхён буквально задыхается. Поэтому снимает ремень безопасности, выходит из машины, сильно захлопывая дверь. Припарковался как попало, включив аварийку. Ноги не слушаются, будто налились свинцом, но нужно идти вперёд. Майская ночь прекрасна. Прекрасна, чтобы свести счёты с жизнью. Шум дорог не способен сейчас оглушить Тэхёна, который медленно движется в сторону перил на мосту, что расположен прямо над рекой Хан. Его мысли заняты другим. Замечательно. Он боится, что Чонгук не ответит на звонок. Боится, что не захочет с ним поговорить хотя бы сейчас, потому что Тэхён больше не готов так жить. Без Чонгука не надо и незачем. Он себя в этой жизни не выбирает. Сердце выбрало другого, ради которого пока что бьётся. Дрожащие пальцы водят по экрану, нажимают на кнопку вызова. Бесконечные гудки вяло текут, раздражая уши с каждой секундой всё сильнее. У него совсем нет времени на пустые ожидания. А если не ответит? Что тогда, Тэхён? Что будешь делать? Плотно прикрыв веки, он гулко выдыхает. С места, где Тэхён сейчас стоит, открывается прекрасный вид на весь город. Только сейчас он понимает, что переехать в Сеул — было хорошей идеей. Мерцающие огни завораживают своей красотой. И чувство такое, словно весь мир на ладони. Тэхён загипнотизирован представшей перед глазами картиной и совершенно не замечает, что на том конце телефона молчат, ответив на звонок. Сердце замирает. Тэхён перестаёт дышать, не веря происходящему. Чонгук ответил на звонок спустя шесть бесконечных месяцев пытки. Динамик даёт распознать, как тихо дышит его мальчик, ожидая услышать причину очередного звонка. Ничего не говорит. Просто ждёт. — Ничего не говори, просто послушай, — контролировать свой голос очень сложно: у Тэхёна он безбожно дрожит. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в смартфон, чтобы ненароком не выронить из рук. Как же трудно дышать и собрать свои мысли в кучу. Грудную клетку опутывают невидимые прутья, — я ничего от тебя не требую, ничего не жду. Я очень счастлив, что ты жив, мой свет, — Тэхён не хочет делать паузы, но его эмоции не дают собой совладать, — я… прости меня, умоляю, если сможешь… ты можешь меня ненавидеть и избегать дальше, но… понимаю, что не заслужил твоего доверия и прощения, мой мальчик, — снова ласки, снова любовь в обращениях, — пожалуйста, помни, что только ты — весь мой смысл жизни, ты — моя жизнь, любимый, — Чонгук молчит, но Тэхён на интуитивном уровне чувствует его слёзы, потому что сам разливается морями сожалений, — хочу, чтобы ты был счастлив, слышишь? Для меня остальное не имеет значения, Чонгук. Я прожил с тобой самую лучшую жизнь, и самые лучшие моменты связаны лишь с одним тобой, любовь моя, я… — тяжело дышать, Тэхён боится не успеть поделиться всем, что терзает и волнует его душу, нужно говорить, пока Чонгук даёт ему эту возможность, — я люблю тебя, родной… так сильно, что боюсь, не выживу без тебя, понимаешь? — шепчет прямо в динамик, оглушая Чонгука своими словами о любви, — мне больше незачем оставаться, поэтому я хочу попрощаться с тобой, — ещё тише, что Чонгук еле различает слова, которые обрывками до него доходят по телефонной связи. А ещё он разревелся, сидя на полу у себя в комнате: притянув колени к груди, он тонет в любимом голосе с головой, падая на самое дно. Не может произнести и слова, как будто вмиг разучился говорить. Сердце предчувствует неладное, почему страх закрался в сознание? Чонгуку внутри неспокойно, — я люблю тебя… люблю… люблю до безумия, Чонгук. Я без тебя никто. Никто… Прости, что не признавался тебе раньше. Я ведь дурак, ты же знаешь. Если бы ты знал, как сильно я сожалею, что упустил те драгоценные моменты, когда мог одаривать тебя признаниями о своих чувствах к тебе, мой мальчик. Я болен тобой, и не думаю, что когда-нибудь оправлюсь. Тэхён с тяжестью в груди собирается опустить телефон. Готовиться сбросить вызов, плотно прикрывая веки, а затем гулко выдыхает всю усталость от своей собственной жизни. По ту сторону телефона слышится голос. — Где ты? Наверное, у Тэхёна уже слуховые галлюцинации раз он слышит голос Чонгука. Совсем уже свихнулся. Напридумывал себе тут. — Это неважно. Если Чонгук ему сейчас ответит — значит, что Тэхён не сошёл с ума. — Не делай глупостей. Такой родной голос. Такой родной Чонгук. Вот бы оказаться прямо сейчас в его объятиях. Но так даже лучше. Чем дальше Чонгук — тем легче ему. Не будет соблазна броситься ему в ноги и хотеть коснуться. — Я люблю тебя, — с улыбкой на губах и сквозь слёзы, он признаётся снова. — Ты самое лучшее, что со мной случилось, Чонгук. Обещаю, что найду тебя в следующей жизни. Ты — мой мир, в котором я нашёл свой свет. Ты мой драгоценный человек, Чонгук. У Чонгука колотится от страха сердце. Он в панике набирает сообщение Хосоку, который успел со своей стороны завалить его с вопросами знает ли он, где Тэхён и почему он не отвечает на звонки. Вот же дурачок. И как ему теперь Тэхёна отыскать? Сам оттолкнул, а теперь же угодил в свою же ловушку. Чонгук молится и просит вселенную помочь ему. Голос у Тэхёна был слишком подавленным. Он никогда раньше его таким не слышал, даже когда они впервые встретились после двух лет разлуки. Неужели его догадки могут сбыться? А вдруг не успеет спасти? Вот же чёрт. Как теперь быть? «Давай поговорим? Напиши, где ты сейчас?». Отправил сообщение и ждёт, что Тэхён ответит. Так глупо, если честно. Глупо — игнорировать человека шесть долгих месяцев, а потом как ни в чём не бывало, спрашивать где он. Как же страшно не получить ответ. Нервничает и ходит туда-сюда, наматывает круги по комнате, не зная куда себя деть и что делать. На автомате Чонгук выбегает из дома в домашней одежде, лишь накинув на себя джинсовку. Нельзя ждать, сложа руки, пока кто-то из высших сил подаст ему знак. Запрыгнув в машину, на которой он уже полгода не ездит, Чонгук быстро заводит мотор, не давая себе возможности привыкнуть к автомобилю. Авария оставила свой осадок в виде страшных воспоминаний, после которых Чонгук не намеревался водить машину, не мог отделаться от кошмаров по ночам, где каждый раз он видит одну и ту же сцену: как Тэхён умирает. Но сейчас не та ситуация, чтобы себя жалеть, поэтому вдохнув побольше воздуха и включив музыку для отвлечения мыслей, выезжает в город. Время уже давно перевалило за полночь. Ну и куда мог поехать Тэхён? Хосок не может до него дозвониться тоже, как и он. Тэхён выключил слежку за ним по карте на телефоне. Молчание любимого мужчины мучает Чонгука. Чувство вины липко ползёт по позвоночнику вниз, задевая все нервные окончания. Он набирает скорость, перебирая в голове, куда может поехать Тэхён. Они находятся в Сеуле слишком мало времени, да и не виделись с момента их последней встречи, когда Тэхёна выставили за дверь. Юнги рассказал, что Тэхён тоже в Сеуле. Чонгук, ты такой дурак, Господи. Заварил кашу, которую не в силах теперь проглотить. Если с Тэхёном что-то случится по его вине — он не справится. Сердце остановится в тот же миг. Он всё испортил… Сколько уже прошло минут после отправки сообщения? Чонгук не находит себе место, вжимая газ настолько сильно, что нога начинает болеть. Пальцы дрожат от беспокойств. Почему всё так сложно? Когда эти испытания уже закончатся для них двоих? Чонгук больше не может так жить. Выживать. «Мост на реке Хан». Телефон оповещает о новом уведомлении. Чонгук задерживает дыхание всего на пару секунд, молясь, чтобы сообщение было от Тэхёна. Какое же облегчение увидеть его имя на экране. Прошло около пятнадцати минут, а Чонгук уже успел нарисовать в голове все страшные сценарии. Накрутил себя до внутренней истерики. Он набирает скорость, нарушая все правила дорожного движение. Плевать на штрафы, на свою безопасность. Эпизоды аварии всплывают в голове, но он же сильный, так? Поэтому противится им мужественно, фокусируясь на дороге. Тэхён его ждёт. Нельзя допустить ещё одной ошибки. Не в этот раз. Больше никогда не. За окном картинки сменяют друг друга стремительно быстро. Время до прибытия к мосту кажется Чонгуку целой вечностью, но осталось совсем немного: буквально пару минут. Подъезжая, взгляд сразу цепляется за знакомый автомобиль, который небрежно припаркован с аварийкой у самой ближайшей обочины. И сам теперь быстро паркуется, снимает ремень безопасности, а после сразу же срывается с места, выбегая из машины. Я тебя люблю. Ты бесишь меня больше, чем это вообще возможно в принципе, но я хочу прожить с тобой каждую эту раздражающую минуту. Крис Тёрк

New West — those eyes

Вдалеке замечает знакомую фигуру, что одиноко стоит посреди огромного моста, где кроме него — ни души. Тэхён смотрит вдаль, сидя на асфальте. Чонгук срывается на бег, когда любимый мужчина встаёт на ноги и слишком близко подходит к ограждению. Сердце пытается разорвать грудную клетку. Чонгук не простит себе такой ошибки. Нельзя, нет. — Тэхён! — кричит через всю боль в горле. Подбегает, быстро сокращая между ними расстояние. Он как будто вот-вот рухнет от бессилия. Мужчина оборачивается на зов. Его лицо выражает смирение, а глаза блестят из-за слёз. Он хотел спрыгнуть, правда хотел, уже набирался мужества, но даже умереть ему не дают. Чонгук не разрешает. — Ты с ума сошёл? — Чонгук впервые повышает на Тэхёна голос. Ужасно злится на него, дурака. Оказываясь уже рядом с Тэхёном, Чонгук никак не может перевести дыхание, которое сбилось из-за быстрого бега. А что, если бы он не успел? Приехал на пару минут позже? Или вообще не ответил на звонок? Жизнь слишком жестока. Особенно по отношению к ним. Злится так, что готов раскричаться на весь мир. Брови хмурятся, а челюсть стиснута сильно, от чего зубы чуть ли не скрипят. Давно он не ощущал такой спектр эмоций за один только раз. Тэхён ничего не отвечает, взгляд не отводит. Гуляет по зрачкам Чонгука, который ужасно злится на него, на себя, на весь этот чёртов мир, в котором им двоим всё никак не находится места. Не подходит ближе, хоть и рвётся всё внутри, чтобы спрятать в безопасные объятия и больше никогда в жизни не отпускать. — Ты настоящий? Стоит ли верить глазам? Тэхён часто моргает, рассматривая лицо своего мальчика и убирая ноги с ограждения. Чонгук переживает за каждый шаг мужчины, который пару минут назад серьёзно был настроен спрыгнуть с моста. Он себе такую потерю никогда бы не простил. — Пожалуйста, — уже спокойным тоном и без резких движений, — отойди оттуда, хорошо? — его брови заламываются в гримасе искренней просьбы, — иди сюда, — Чонгук тянет руки вперёд, приглашая подойти к нему, но Тэхён остаётся стоять на месте, а через несколько секунд поворачивается спиной к своему мальчику. Это похоже на то, когда наступаешь на мину, а дальше — только неминуемая погибель. — Посмотри, как красиво, — снова возвращает свой взгляд на огни города. Тоже жутко боится. Он же сейчас должен ликовать. Вот он Чонгук — совсем рядом. Чонгук выдыхает тихо, плотно прикрывая веки от волнений. Что ему делать? Броситься на Тэхёна, чтобы не успел совершить ошибку? Голова кругом идёт. Главное ничего не испортить. — Зачем ты пришёл? — Тэхён соврёт, если скажет, что не счастлив прямо сейчас. Вся мужественность держать Чонгука на расстоянии рухнула, стоило любимому нарушить ту хлипкую храбрость, которая держала Тэхёна в руках и не давала пройти через чужие личные границы. А сейчас всё рушится на глазах. Соблазн сорваться к Чонгуку слишком велик. — Чтобы увидеть огни города, — голос не дрогнул, пока пальцы трясутся, обнимая перила. Тэхён давит на губах улыбку. Тихо сглатывает, а после снова рассматривает город так жадно, потому что, наверное, это последний раз, когда он его вообще может вот так лицезреть. Потом поворачивается полубоком в сторону Чонгука, у которого дрожат губы, а лицо бледнеет с каждой секундой. Неужели испугался? За человека, который не стоит ни одной его слезинки? Забавно. Тэхён бы целую вечность на него вот так смотрел. Любовался бы, пока мир не исчезнет. — Не надо, — переходит на шёпот. Чонгук ожидает подходящего момента. Но сейчас — рано. Стоит на месте и не двигается, пока рёбра сжимают ему грудную клетку. — Мне уже нечего терять, Чонгук. И почему Тэхён звучит настолько спокойно и смиренно, словно мнение Чонгука вообще не имеет никакого значения? Никакого веса. Всё решил сам. Как будто он для него пустое место. — А я? — вот сейчас голос дрогнул. Не хочется скрывать эту дрожь. Потому что да, испугался до жути. Чонгук не видит жизни без Тэхёна. Он себя возомнил тем, кто сильнее судьбы, а на деле просто никто. Без своего мужчины — пустота. — Я для тебя уже никто? — сколько же дрожи в голосе. У Тэхёна глаза блестят. Снова океаны солёные хотят затопить, увести к себе на дно, чтобы точно не выжил. Чонгук кусает губы, жутко нервничая, так больно разрывается его бедное сердце. Раньше ему не приходилось уговаривать Тэхёна остаться жить. А сейчас, вот, совсем-совсем в себе растерялся. Мужчину трясёт от беззвучных всхлипов и эмоциональных качель, плечи подрагивают в тихом плаче. Чонгук осознаёт, что тоже плачет вместе с ним. Два слабака однажды встретились и влюбились друг в друга. Прекрасная история, но каков её конец? Сейчас. Чонгук делает шаг навстречу Тэхёну, который стоит от него в нескольких метрах и чего-то ожидает. Возможно, просто наслаждается настоящим моментом, хоть и ломается внутри, как карточный домик. Как же давно Чонгук к нему не прикасался, господи… Так соскучился по его запаху, теплу тела, губам… Кончики пальцев покалывают и холодеют от томящего ожидания. Сердце колотится, как у сумасшедшего. Осталось преодолеть расстояние, которое разделяет их — и Чонгук сможет исправить ошибку, которую сам же совершил. Задержав дыхание, уверенной поступью буквально уничтожает свои страхи и боли, чтобы не дав Тэхёну и шанса, прижаться своей грудью к любимой груди за доли секунды, ловя родное сердцебиение. Крепко хватает за талию, чтобы увести от ограждения как можно дальше. Сжимает свои пальцы мёртвой хваткой, цепляясь за мужчину отчаянно сильно, чтобы не выскользнул из рук. Адреналин подскочил в крови у обоих, потому что Чонгук только что спас своего самого любимого человека на свете. Даже если Тэхён хотел его разыграть — у него потрясающе получилось. Чонгук поверил, и чуть не сошёл с ума. — Ты такой дурак, — шепчет прямо возле уха, вдыхая запах Тэхёна, который пахнет домом. Зарывается пальцами в копну отросших волос, что на кончиках стали виться, и плотно прикрывает веки. Его сердце непростительно сильно колотится. Теперь всё хорошо. Пока Чонгук ощущает своего человека всем своим существом — всё хорошо. — Отпусти меня, Чонгук, — даже не сопротивляется сильным рукам, которые прижимают к себе, лишая возможности нормально дышать: буквально блокирует любую попытку сбежать. Нет сил оттолкнуть. — Ты сказал мне уйти, так не мешай это сделать, — разрыдавшись в любимых объятиях, Тэхён совсем как ребёнок размяк в руках любящего родителя. Роняет слёзы на плечо Чонгука, который молча гладит его по голове, убаюкивая. Даёт любимому возможность выплеснуть эмоции, чтобы перестали отравлять изнутри ядом. Глупая улыбка просится на губы. Точно крыша поехала. По-другому его состояние не объяснить. Да как тут остаться здравым? — Прости меня, — так тихо, но уверенно звучит. Чонгук сладостно залечивает раны одним только присутствием своим. Тэхён по мальчику своему совсем истосковался. И это взаимно. — Посмотри меня? — так ласково просит, что Тэхён теряется от подобного тона. Тогда, в больнице, он действительно поверил, что Чонгук не желает его видеть. А сейчас происходит полный диссонанс. Тэхён с благодарностью принимает всё, что даёт ему его мальчик. И кто он такой, чтобы отказывать? Тянется к нему, как к свету солнца. Чонгук обязательно согреет, не дав замёрзнуть. Тэхён старше Чонгука на пять лет, а разнылся, как маленький мальчишка, который совсем никак не умеет справляться со своими чувствами и эмоциями. Ну и кто тут из них зрелый? — Я глупый тридцатилетний человек, — сам льнёт к Чонгуку, обнимая его за лопатки, поглаживает пальцами спину, зарываясь носом в его шею, оставляет невесомые поцелуи, от которых у Чонгука бегут миллионы мурашек по всему телу так, словно Тэхён поцеловал впервые за всю его жизнь. — За что ты просишь прощения? — теряется в недоумении. Избегает янтарных глаз, пряча заплаканное лицо. Хочется подольше так побыть в любимых руках, ничего не доказывая самому себе. Просто разрешить расслабить плечи и перестать сокрушаться. — Давай мы уйдём отсюда? — немного отодвигаясь от Тэхёна, чтобы заглянуть в карамель глаз, Чонгук берёт мужчину за руку, не дождавшись согласия. Уводит их с этого чёртового моста. Тэхён, как тряпичная кукла, позволяет быть ведомым, потому что за Чонгуком — хоть на край света, в огонь и воду. Неважно, лишь бы с ним. Только с ним. — Чонгук? — зовёт так надломленно, что это пугает. Повернувшись всем корпусом к мужчине, останавливается и выжидающе смотрит в глаза, которые полны грусти и бесконечной усталости. Если бы он мог, то обязательно забрал бы все чужие страдания себе. Ждёт терпеливо, переплетая их пальцы в замок. Тэхён реагирует на это действие очень ярко: все эмоции сразу же вырисовываются на его лице светом. — Прости меня, если сможешь. Я виноват, — глядя в глаза, мужчина вновь и вновь просит прощения. — Вина из-за произошедшего сжигает меня изнутри, понимаешь? — глубокий голос ломается где-то в самом конце предложения. Снова и снова пытается спрятать глаза, как нашкодивший ребёнок. Ему стыдно, но какой от этого прок? Нужно свои мысли для начала очистить и простить самого себя. Чонгук рассматривает карамель глаз любимого мужчины долго, прежде чем что-то ответить. Но ответ не следует и после паузы. Потому что он кладёт свои тёплые ладони на щёки Тэхёна, который от подобной ласки прикрывает глаза, как котёнок, которого приласкали. Чонгук улыбается уголком губ, наблюдая за такой чистой и невинной реакцией человека, из-за которого у него болит сердце. И только для него есть место в нём — таков нерушимый закон их переплетённых судьбой душ. Они стоят у обочины, пока редкие машины проезжают мимо, забирая с собой остатки майской ночи. Дело близится к рассвету неспешно: время словно замедлило свой ход. Сколько они уже стоят здесь и провожают ушедший день? — Я давно простил, мой родной, хотя мне не за что… — шёпотом проходится по ранам, что никак не могли затянуться, а сейчас покрываются здоровой корочкой прощения. — И никогда не держал на тебя зла, Тэхён, — одной рукой обнимая за талию, а второй поглаживая щёку, Чонгук впитывает в себя эти магические минуты рядом с любовью всей своей жизни. — Та авария… — больно вспоминать как долго он после неё оправлялся, да и не нужно, — она… я намеренно тебя отдалил, слышишь? Я сам так решил, ты тут ни при чём, мой хороший, — глаза Тэхёна распахиваются, Чонгук в них видит своё отражение. — Пожалуйста, прости, что заставил тебя почувствовать вину за случившееся, ты не виноват, слышишь, Тэхён? Нам было так суждено, но теперь я здесь. Прости меня. Думал, что так будет лучше для нас двоих. Думал, что такой искалеченный и бракованный жизнью, я тебе буду не нужен. Не хотел обременять тебя собой. Если бы я остался калекой, испортил бы тебе жизнь, Тэхён. — сжимая талию мужчины сильнее, Чонгук физически даёт понять, что всё это вовсе не сон, а самая настоящая реальность, в которой они всегда будут вместе. — Но теперь я рядом и никуда не денусь, — оставляя несколько коротких поцелуев на костяшках пальцев Тэхёна, Чонгук после целует его в лоб, — обещаю. Кто тут из них должен успокаивать друг друга? — Обременять? Что ты говоришь, Чонгук?! Зачем ты прощаешь такого ужасного человека, как я? Я не заслуживаю, — кричит, не сдерживаясь. — Ты — вся моя жизнь, как ты вообще мог о таком додуматься? — хмурятся брови и повышается тон. Губы дрожат от неконтролируемых эмоций. Тэхён впервые ругается на Чонгука. Что ж, нервы не железные. Чонгук чужую злость на себе не проецирует, потому что его мужчина имеет полное право злиться. Так же, как и он злился на него, когда прогонял в больнице. — Ты прав. Я виноват, поэтому прос… — Нет, — перебивает, строго глядя на Чонгука. — Не смей просить прощения, Чонгук. — Я виноват, что решил всё за нас, — всё же заканчивает свою мысль наперекор недовольному виду мужчины, который не перстаёт хмуриться. Чонгук горит от желания поцеловать эту складку меж бровей. Он стоит к нему так близко, что нет сил сопротивляться чувствам. Желваки ходят ходуном. Чонгук пытается успокоить своего мужчину прикосновениями. Поэтому убирает с лица Тэхёна свою руку, но только для того, чтобы в следующие секунды сразу встретиться своими губами с губами Тэхёна, который на поцелуй отвечает ласково и до невозможного трепетно, забывая обо всём на свете. Признаться честно, сразу же растерялся, но быстро отпустил себя. Соскучился по сладким губам Чонгука. Плевать, если кто-то их заметит. Любить — разве грех? Как же они истосковались друг по другу, жадно вырывая поцелуи. Как будто соревнуются, кто выдержит в этом сладком бою, оставшись победителем. Тэхён уже давно отдал титул короля его сердца своему родному мальчику. Чонгук обнимает Тэхёна за шею, облизывая то верхнюю, то нижнюю губу, пока ему в ответ отвечают с такой же завидной взаимностью. Они наслаждаются друг другом, как будто впервые встретились. Тэхён сплетает их языки мокро, нарушая предрассветную тишину звуками поцелуя. Так хорошо, что кружит голову. Он всё равно считает, что спит, и всё происходящее — вымысел его больного сознания. Но отчаянно сильно целует Чонгука вновь и вновь, как в последний раз. — Я люблю тебя, мой свет, — шепчет в губы, отрываясь от них на несколько секунд, а после снова находит их, чтобы больше не терять ни минуты. Они и так упустили слишком много времени. Потеряли, как драгоценность, которую негде купить. Чонгук улыбается прямо в поцелуй сквозь слёзы. Он так долго мечтал услышать от Тэхёна признания в своих чувствах. Эти три заветных слова, которые являются ключом ко всем внутренним замкам, к которым другим нет и никогда не будет доступа. Всё гадал сможет ли прожить без признания, что как клятва закрепит их чувства. Всегда понимал, что слова — пустой звук. Но… услышать признание в любви от Тэхёна для него значит больше, чем просто набор букв. Он же чувствует их иначе. — Я люблю тебя, Тэхён, — повторяет, признаётся, закрепляет. Теперь всё на месте. Пазл собрался воедино. Нет ни одного лишнего. — Я больше никогда тебя не отпущу, — Чонгук гладит по спине своего мужчину, который боится открыть глаза. Вдруг этот счастливый мираж исчезнет? — Посмотри на меня, пожалуйста? — родной голос обволакивает теплом. Ему тяжело сопротивляться. Тэхён слушается. Медленно открывает глаза, встречаясь совсем близко с любимыми янтарными, в которых так много звёзд и далёких планет: свет вернулся. — Я настоящий. Чонгук берёт руку Тэхёна, чтобы расположить её на своей груди, где быстро стучит сердце. Тэхён улыбается, ощущая биение под своими пальцами. Этот избитый жест помогает прочувствовать действительность. Теперь верит, что всё по-настоящему? Иллюзия так не может смотреть на него, как будто он — весь мир. Так умеет смотреть только Чонгук. — Я люблю тебя, — ещё раз, глядя в глаза. — Спасибо, что ты есть в этом мире, — и снова обнимает крепко-крепко, улыбаясь солнечно впервые за эти долгие полгода мучений. — Ты — самое лучшее, что со мной случилось, Чонгук. — Люблю тебя больше, чем свою жизнь, — целуя в висок, у Чонгука в груди взрываются фейерверки чувств, освещая ту тьму, которая никак не хотела уходить. — Тэхён, — гладит по лицу, заглядывая в глаза, в которых находит мериады звёзд. И, конечно же, своё отражение. Они оба улыбаются, не переставая обниматься посреди опустевшей улицы. На небе занимается рассвет. Только сейчас Тэхён замечает время года, погоду и смену часов. Полгода назад он жил во мраке, где было как-то плевать день сейчас или ночь; зима или лето; холодно или жарко. Чонгук вернул его к жизни. Чудеса? — Я бы не смог жить без тебя, — шепчет, потому что совершенно не осталось сил, чтобы кричать. — Я… — Т-ш-ш, — Чонгук перебивает, кладя указательный палец на губы Тэхёна, который буквально расцветает на его глазах, как самый настоящий цветочек. И мужчина оставляет на пальце поцелуй. Чонгук улыбается, влюбляя в себя ещё сильнее. Вот так бывает. Покалечить и вылечить может один и тот же человек. Потому что любишь до потери самого себя и своей идентичности. И как замечательно, когда всё же склеиваешь сердце этим же самым человеком, что предназначен тебе жизнью и Небесами. — Давай уйдём отсюда поскорее? — оставляя ласковый поцелуй на щеке мужчины, Чонгук ему тепло улыбается, поглаживая кончиками пальцев неровную кожу, замечает слегка выступившую щетину — красиво. А Тэхён в свою очередь дарит взаимные поцелуи по всему лицу Чонгука, долго задерживаясь на маленьких шрамах. Удивительно, но после аварии Чонгук стал красивее в миллионы раз. И никакие шрамы не способны изменить его природную красоту. Пожар в Париже и авария могли убить его, но Чонгук ведь сильный и настырный. Видимо, желание любить Тэхёна всю жизнь перевесило планы ангелов. Тэхён кивает, соглашаясь, а после переплетает их пальцы. Тёплые ладони солнечными импульсами согревают его продрогшую душу. Он физически чувствует, как срастаются рёбра, склеивается разбитое сердце, теплеет в грудной клетке, расцветают сады в погрустневшей душе. Чонгук чувствует то же самое. — Я очень счастлив рядом с тобой, Тэхён, — признаётся, глядя в глаза, которые устремлены только на него одного. — Запомни мои слова раз и навсегда. Договорились? — Тэхён влюбляется в своего мальчика снова и до самой бесконечности. — Ты — мой мир, Чонгук, — гладит по щеке, пока Чонгук подставляется под ласковые касания любимых рук. — И пока ты рядом — я жив. В уголках глаз Чонгука собираются слёзы, но эти слёзы теперь другие: они несут счастливый смысл без горечи той боли, через которую они оба так мужественно сумели пройти. — Я хочу пронести нашу любовь через года, — притягивая к себе ближе, Тэхён в своих словах уверен. Он столько раз репетировал эти фразы в своей голове, прокручивал, как киноплёнку. Наконец настал момент, когда он может уверить Чонгука в своей искренности. Пока они шли от моста в сторону машины Тэхёна, временами останавливались, чтобы целоваться и обнимать друг друга. Не заметили, как успели преодолеть длинный путь от страха до взаимной любви. Крепко держась за руки, оба останавливаются возле кроссовера, принадлежащий Тэхёну. Чонгук смотрит на своего мужчину, любуюсь его красотой и спотыкаясь о такие же изучающие взгляды карамельных глаз, по которым он сходит с ума. — Подожди меня здесь, родной. Отпуская руку Чонгука ненадолго, Тэхён уходит что-то взять из машины. Чонгук следит за каждым чужим движением, но не может разглядеть, что же там делает Тэхён. Мужчина копошится в своём кожаном рюкзаке, а после возвращается к Чонгуку, который рисует на своих красивых губах тёплую улыбку, из-за которой у Тэхёна каждый чёртов раз сбивается дыхание. Он так долго носил эту коробочку с собой. Сегодня она вообще случайно оказалась в его рюкзаке. Но ведь любые случайности не случайны? — Ты знаешь, что твоя улыбка самая красивая в мире? — приближаясь к Чонгуку совсем близко, Тэхён оставляет лёгкий поцелуй на его щеке, бросая быстрые взгляды на прямые ресницы: ловит каждый взмах. — Знаю, — солнечно улыбаясь, Чонгук смущается, словно впервые влюбился в своего мужчину, словно ему снова девятнадцать лет. Какое приятное чувство сохранить в душе первозданную любовь. Опускает глаза из-за трепетных чувств, которые обволакивают его с головой. Тяжело сопротивляться чувствам, когда Тэхён его так сильно любит. И дело даже не в признании, которые он получил, а в их нерушимой душевной связи и нитям судьбы, благодаря которым они всегда будут находить друг друга: в других мирах и Вселенных, куда бы жизнь не отбросила их друг от друга. Они птички-неразлучники. — Обещаю, что найду тебя в следующей жизни и сделаю самым счастливым человеком, Чонгук. Я снова влюблюсь в тебя, где бы и кем бы ты не был, слышишь? А затем Тэхён достаёт маленькую коробочку нежно-персиково цвета из кармана джинсовки. У Чонгука в глазах загораются миллионы звёзд, которыми можно осветить весь этот мир. Потому что самый любимый мужчина встаёт на одно колено прямо сейчас, открывая коробку, откуда выглядывают два обручальных кольца из белого золота. Это сон? — Я люблю тебя, — смотрит в глаза и пытается не потерять сознание от жуткого волнения. Эта не те кольца, которые Тэхён приготовил ещё тогда два года назад, мечтая сделать предложение Чонгуку в Париже. Своими руками сделал их под тщательным надзором ювелира. Чонгук не может поверить в реальность происходящего момента. — И хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь, как бы избито это не звучало. Хочу встретить старость рядом с тобой, — протягивая дрожащими руками кольцо, на котором выгравированы их инициалы jkth и знак бесконечности, Тэхён готов признаться, что вот-вот готов рухнуть на землю от волнения. — Давай поженимся? — молодец, Тэхён, голос не дрогнул. Можешь собой гордиться. Наверное, со стороны Тэхён выглядит не совсем уместно и красиво, потому что вымотал себя за эти полгода, и, наверное, перестал быть таким привлекательным, но хочет верить, что для Чонгука его внешность не имеет значения прямо сейчас. Они оба сейчас в домашней одежде, но такие счастливые. Чонгук сильно плачет, закрывая лицо руками. Тэхён нервничает ещё сильнее. Неужели он снова сделал что-то не так? Всё испортил? Поторопился? Они же только помирились, а он тут со своим предложением полез… — Чонгук, всё нор… А Чонгук опускается к Тэхёну, чтобы поднять его к себе резко, и обнять очень крепко. Тэхёну нечем дышать, но он искреннее счастлив, потому что только боль даёт нам понять, что мы всё ещё живы и способны что-то чувствовать. — Да… Я согласен, — шепчет прямо в ухо, потому что голос ломается от горячих слёз. Чонгуку хочется кричать от счастья. У Тэхёна подкашиваются ноги, но любимые руки крепко его держат — не упадёт. Даже если да, то Чонгук обязательно его поймает в свои надёжные объятия. Не даст разбиться. Теперь точно нет. Дрожащими пальцами, Тэхён берёт руку Чонгука, чтобы с трепещущим сердцем одеть обручальное кольцо на безымянный палец. Господи, сколько же он прокручивал и прорисовывал этот момент в своей голове. Что ж, Тэхён, мечты имеют свойство сбываться. Главное — правильно их загадать. — Давай встретим старость вместе, — окольцовывая шею мужчины, Чонгук так солнечно улыбается ему, ослепляя Тэхёна своим теплом, в котором хочется греться всю жизнь. — И заведём детей, хорошо? Я хочу сына, — кажется, Чонгук тоже долго ждал этого момента. — И дочь, — целуя в губы, Тэхён притягивает Чонгука за воротник джинсовки к себе плотнее. Под закрытыми веками он видит лишь свет. Чонгук — свет, который укажет безопасный путь, где бы Тэхён не находился. — Я хочу дочь, — улыбается в поцелуй, задыхаясь от собственных чувств. На интуитивном уровне слышит, что Чонгук улыбается. — Хорошо, — Чонгук так тепло размазывает чувства своим голосом. — Договорились, мой любимый муж. Как терпко, но до невероятного сладко звучит из уст этих любимых подобное обращение. Тэхён готов взорваться от тех чувств, которые волной разливаются тёплыми водами взаимной любви. Длинные пальцы проскальзывают в коробочку, чтобы вытащить из неё второе обручальное кольцо. Улыбается, беря руку Тэхёна в свою, чтобы одеть ему на безымянный палец украшение. — Тебе идёт, — игриво поглядывая на мужчина из под опущенных ресниц, Чонгук разрастается светом. Вокруг него купол любви. Тэхён улыбается ему, поглаживая тыльную сторону руки Чонгука, на котором блестит кольцо. — Тебе больше, — прижимая Чонгука к себе, Тэхён прикрывает глаза, выдыхая всю боль и усталость с облегчением. Встретив рассвет и обменявшись клятвами вечной любви, они уезжают к Чонгуку домой, чтобы начать новую жизнь, где боли и страданиями больше нет и не будет места. Все свободные — уже заняты.

*****

— Заходи, — приглашая рукой войти в дом, Чонгук ждёт, пока Намджун наберётся храбрости переступить порог их общей с Тэхёном квартиры. — Давай быстрее, — улыбнувшись другу, он понимает чужие чувства. Чимин стоит рядом, держа в руках большую корзину с фруктами. Подмигивает Чонгуку, который очень рад видеть друзей. Столько времени прошло с последнего момента, когда они вот так все вместе собирались. Включая Тэхёна. Август месяц. Лето, которое так сильно любит Тэхён. — Добро пожаловать, — грудным голосом Тэхён разрезает тишину, появляясь у порога и становясь позади Чонгука, у которого сверкают от счастья глаза. Намджун на голос старого друга реагирует, поднимая взгляд от своей обуви, чтобы встретиться с глазами Тэхёна, который смотрит на него с большой тоской. Чимин не выдерживает первым, пихая локтем Намджуна, который встал, как истукан и не даёт пройти внутрь квартиры. Накидывается с объятиями сразу на двоих, бросая корзину с фруктами на пол. Чонгук заливается смехом, пока Тэхён принимает объятия Чимина, как панацею от их долгой разлуки. — Рад тебя видеть, друг, — отбросив все сентиментальности, Чимин хлопает Тэхёна по плечу. — Блин, да ты возмужал с нашей последней встречи, — оценивающе рассматривая мужчину с ног до головы, Чимин улыбается во все тридцать два. Чонгуку тоже мужчиной своим любуются всегда. Вечности будет мало, чтобы насладиться чужой красотой. — Намджун, — Тэхён подходит к другу, который так сильно на него обижен, чтобы протянуть руку для рукопожатия. — Рад тебя видеть, — не опуская руку, Тэхён ждёт взаимности со стороны друга. Чимин с Чонгуком с замиранием сердца следят за взаимодействием людей, которые друг в друге очень нуждаются и зовутся друзьями, но гордость одного из них не даёт сделать шаг навстречу. Намджун выдыхает гулко, гуляя глазами по коридору, не знает куда себя девать. Столько зрителей собралось — как ты расслабишься? А потом он замечает глаза Чонгука, что полны надежд, и чувствует укол вины за такое ребячество, которое он сейчас здесь устраивает перед всеми. Переступая порог квартиры, Намджун очень надеется, что сделал правильный выбор. Ради Чонгука. Друзей. Тэхён руку так и не опустил, так же смотрит в глаза. Намджун протягивает свою, чтобы наконец-то пожать. Чимин растягивает губы в довольной улыбке, Чонгук наблюдает за своими дорогими людьми с облегчением: очень долго просил вселенную померить этих двоих. — Мир? — не опуская руку Намджуна, Тэхён заглядывает в глаза напротив. Намджун немного мешкается в самом начале, но всё же выражение его лица смягчается, разглаживая на лбу недовольную складку. — Мир. Тэхён притягивает Намджуна за футболку к себе, чтобы крепко обнять его. Намджун совсем отвык от подобных нежностей, но на объятия отвечает взаимностью. Чего дуться? Столько воды уже утекло. Нужно жить дальше, отпустив прошлые ошибки. Их новая квартира очень большая: в ней много света, минимализм в каждой детали, по стенам развешаны картины Чонгука, которые они с Тэхёном рисовали вместе. Теперь этот дом наполнен только любовью, добротой, смехом и счастьем. Живущие здесь очень стараются поддерживать своё гнёздышко в лучах солнца и чистых энергиях. Хосок с Юнги возились на кухне с приготовлением ужина, пока на пороге четыре человека разбирались со своими чувствами. А когда Чонгук входит на кухню, то цепляется за целующихся парней, которые портят ему всю ауру. — Ну и не стыдно вам осквернять мою обитель? — складывая руки на груди, Чонгук шутливо ворчит на этих голубков. По началу был удивлён, когда Юнги поделился с ним, что они с Хосоком состоят в отношениях, но после расслабился, потому что нет ничего плохого, чтобы любить друг друга, верно? Сердце ведь само выбирает, кому хочет принадлежать. — Ой, — отрываясь друг от друга, Юнги смотрит на Чонгука абсолютно без зазрения совести, — кто бы говорил, наверное, сами тут с Тэхёном… — Давайте уже пойдём кушать, — перебивая шутливую перепалку, Хосок мастерски переводит тему, улыбаясь Чонгуку, с которым ему всё-таки удалось подружиться. Доктор Хван сообщил ему во время лечения, что он был донором. Разве Чонгук имеет право злиться на своего спасителя? Хосок оказался прекрасным человеком. — Все же пришли, да? — берёт со стола пять коробок с пиццей, прося Юнги помочь ему с остальным. — Да, все в гостиной. Я хочу познакомить вас друг с другом, — следуя за друзьями в гостиную, Чонгук ловит лёгкое волнение, но когда его взгляд встречается с карамельными глазами Тэхёна, его мужа и любимого человека, то внутри все волнения улетучиваются, как туман. Так много любимых людей собралось в их общем очаге, которые они создали вместе, благодаря искренней любви. В грудной клетке Чонгука разрастается тепло, расширяя свои границы с геометрической прогрессией. Он самый счастливый человек своего любимого мужчины. — Привет, — беря за руку Тэхёна, они оба встают во главе стола. На них устремлены все взгляды. Родные люди внимательно смотрят на хозяев. Тэхён почувствовав дрожь в пальцах своего мальчика, сильнее сжимает руку в знак безмолвной поддержки. — Мы очень рады, что вы все собрались здесь с нами, — публичные выступления, даже если перед друзьями — не то, что так легко даётся Чонгуку, но он справится. Только подойдя и посмотрев страху в глаза — можно его уничтожить. — Ну, — улыбнувшись от одной только мысли, Чонгук смотрит на Тэхёна, а потом переводит взгляд на друзей, — мы с Тэхёном поженились, — Чимин показывает руками сердце, чем смущает Чонгука, которые и так еле говорит; Хосок с Юнги скромно улыбаются, потому что узнали об этом первыми; Намджун искренне удивлён, но выглядит спокойно, так как подобной истории ожидал. — Но расписаться официально мы пока не можем, так как у нас слишком консервативная страна, — продолжая за Чонгука, Тэхён переплетает их пальцы очень нежно. Юнги опускает взгляд на их сцеплённые руки, чтобы зацепиться за обручальные кольца, которые идеально смотрятся на их пальцах. Хосок прослеживает взгляд своего парня, улыбнувшись своим мыслям. — Но это не меняет факта. Мы женаты, — последняя фраза греет душу обоих. Их взгляды постоянно друг к другу магнитятся. Чонгук смотрит на Тэхёна с чистым восторгом. Все присутствующие захлопали от подобной новости, заставляя щёки Чонгука окраситься в алый цвет. — А ещё мы будем очень счастливы стать со всеми, кто здесь присутствует, одной большой семьёй, — смотря на Намджуна и Хосока, Чонгук словно взглядом просит помочь ему в этом именно этих двоих. — Поздравляем! — присвистнув, Чимин подбегает к Чонгуку и Тэхёну, чтобы обнять их обоих, а после эту волну цепляют и другие ребята, наваливаясь друг на друга с объятиями, создавая слишком большой поток счастливой энергии. Громкий смех и шум смешавшихся голосов разливается в груди песней. Чонгук громко смеётся от того представления, которое устроил несносный Чимин: он всегда был его лучиком света. Благодаря нему атмосфера в их доме наполняется добродушием и теплом. Смеётся Чонгук, а любуется им Тэхён, которого, к слову, тоже раздавили со всех сторон от большой любви. Чимин по очереди их щекотит, поймав детство. Беззаботное счастье постучалось в жизни каждого, кто присутствует здесь сейчас. Вот оно счастье. Вот, что означает семья. Встретив рассвет одной майской ночью и обменявшись клятвами вечной любви, два безумно любящих друг друга человека по имени Чонгук и Тэхён уехали домой, чтобы начать новую жизнь, где боли и страданиям больше нет и не будет места, потому что… Все свободные — уже заняты.