Свой среди чужих

      — Эй, Наоки, не хочешь развлечься? Я соскучилась по виду крови, а одной слишком скучно.       Как только белоглазая собиралась снова подняться в комнату, где находился с Томура, к девушке сразу же подбежала Тога. Абэ не воспринимала ее как угрозу для себя, но практически сразу же признала Химико опасной в некоторых аспектах. Она была сумасшедшей, но не такой, как Шигараки. У девушки были явные проблемы с головой. И, чего греха таить, многие злодеи чувствовали себя рядом с ней не слишком комфортно.       — Я сейчас нахожусь на задании. Если меня заметят, проблем не оберусь, — Наоки сразу же решила отказать. — У тебя сейчас явно больше привилегий на поприще кровожадного убийцы, иди одна или найди кого-то другого.       — Да ладно тебе, — блондинка замахала руками в знак протеста. — Благодаря твоей причуде ваши с Хотару лица ни разу нигде не засветились. Это же просто потрясающе. Я могу раскромсать какого-нибудь симпатичного мальчика в подворотне, а потом ты утянешь меня с собой в тень и вытащишь на любой из ее границ.       — Мне это не нравится, — белоглазая попыталась отказать вновь. — Сейчас моя причуда зарегистрирована, а благодаря практике герои еще и знают, что я пользуюсь иглами, как оружием. Сейчас я не могу так рисковать.       От девушки повеяло могильным холодом. Настойчивость этой психопатки начинала раздражать Абэ.       — Если ты сейчас же не успокоишься, я вгоню иглу в твое горло. И, поверь, она уж точно не будет чистой, — не дожидаясь ответной реакции, девушка зашагала вверх по лестнице.       В комнате Шигараки было пыльно и темно, стоял затхлый и тяжелый запах, но окружение сейчас волновало Наоки меньше всего. Томура по-прежнему играл в шутер, сжимая джойстик твердо, но осторожно. Абэ закрыла за собой дверь на замок, как обычно это делал молодой человек, после чего все ещё дрожащими ногами прошла глубже в комнату.       — Тебе не обязательно лежать здесь, — Томура обратился к девушке, лежащей у него в ногах на голом полу. Кивком указал на кровать, стоящую сзади. — Отдохни еще немного, тебе нужно набраться сил.       — Мне нужно дождаться захода солнца, я взяла еще один заказ.       Наоки изо всех сил не хотелось покидать эту комнату. Именно сейчас девушке снова хотелось почувствовать себя нужной. Хотя бы ненадолго. Где-то в сердце начала зарождаться обида: почему Хотару может позволить себе пропустить пару-другую заказов ради красноволосого парня, которого она почти не знает, а Абэ не может провести несколько часов рядом с человеком, которому обязана всем?       Тело моментально и рефлекторно напрягается, стоит только худощавому парню приподнять Абэ над полом и переложить на скрипящую кровать, а после мгновенно расслабляется, когда волос касаются три пальца с сухой и шершавой кожей. Наоки делает глубокий вдох, чувствуя никуда не уходящее напряжение в области живота. Сдерживает желание сказать о том, как ей хочется время от времени отпускать все обязательства и переживания, снимать ответственность за Хотару, да и за себя тоже. Рассказать о том, как все еще болит свежая рана на животе. От шеи до ключиц пробегает стадо мурашек, ровно за шершавыми пальцами, и останавливается на том же месте.       Томура садится рядом с Наоки, все еще не понимая, правильным ли было принятое решение, но видит, как на лице белоглазой появляется легкая улыбка, одновременно с этим получая ответ на незаданный вопрос.       — Тебе ведь тоже тяжело, — голос белоглазой тихий, местами переходящий на шепот из-за усталости. — Наверное, мне уже пора.       Говорит, но нутром надеется, что позволит задержаться еще.       — Лучше отдохни, — Шигараки реагирует сразу же, продолжая медленно гладить по спутанным волосам. — Нам всем будет нелегко, если вы раскроетесь прежде, чем Лига получит нужное количество информации. Ты нашла с кем-то общий язык? — интересуется, проводит четырьмя пальцами по руке, еле касаясь кожи, покрытой ссадинами и еще несколько часов назад кровоточащими ранами.       — Тяжело назвать это общим языком, — Наоки на ум приходит только Бакуго. — Я скорее хочу убить его.       Томура обводит самые крупные раны второй раз, когда в груди начинает нарастать что-то тяжелое и удушающее. На сухие губы моментально заползает оскал, воздух вокруг сжимается и раскаляется, дышать становится в разы сложнее. Шигараки придвигается ближе, хватает дрожащими пальцами подбородок Абэ, заставляя посмотреть на себя.       — Я разрешу тебе убить кого захочешь, когда придет время. Ты ведь не разочаруешь меня, правда? — красные глаза упиваются еле заметной и моментально проходящей дрожи по телу девушки. Четыре пальца ложатся на теплую и чуть покрасневшую щеку. Сокращает расстояние, впиваясь взглядом в белые глаза. — Ты никогда меня не разочаровываешь.       — Да, — Наоки кивает, опуская голову на подушку.

***

      Хотару приходит так быстро, как только может. Девушка обводит глазами полупустое помещение, находя Курогири за стойкой.       — Она в комнате Шигараки Томуры, — Ному отвечает на еще не заданный вопрос, не поднимая взгляда по подошедшую блондинку. — Тебе как обычно?       Хотару не отвечает, быстрым шагом пересекая помещение и поднимаясь по лестнице. Сердце пропускает несколько ударов, когда в голове начинают появляться мерзкие мысли о том, что могло произойти за время ее отсутствия. Наоки ранена? Что за глупости, конечно она ранена, еще неизвестно, в стабильном ли состоянии находится Абэ. Из головы блондинки не уходили картинки из репортажа: потрескавшийся из-за сильных ударов бетон, несколько трупов и дорожка крови, пропадающая за зданием.       В дверях Хотару встречает выходящего Шигараки, моментально цепляясь за щель в дверном проеме, в плохом освещении пытаясь разглядеть знакомый силуэт за приставкой или на полу.       — Она отдыхает, — молодой человек отвечает на немой вопрос, засевший в узеньких карих глазах, и закрывает за собой дверь.       — Пусти меня.       — Нет.       Хотару, кажется, кидает в жар. Девушке стоит собрать все свое самообладание в кулак, чтобы не ударить Томуру в эту же секунду. Оно знала, что пытаться вести с ним диалог или просить помощи бесполезно. Если Шигараки чего-то не хочет, он не сделает. А если Хотару начнет ему перечить, Наоки явно не оценит.       — Почему?       — Она потеряла много крови и со стороны уже получила необходимую помощь, сейчас позволь ей просто отдохнуть, — делает пару шагов. — И еще кое-что, — голос Шигараки, скрипучий и пробирающийся под кожу, остается ледяным, но теперь в нем отчетливо слышится сталь. — Сделай что-то, чтобы она больше не бралась за заказы в таком состоянии.       Он проявляет заботу или мне кажется?       — Ваше задание еще не окончено.       Кажется.       Проходит несколько часов, прежде чем Наоки просыпается. Быстро принимает сидячее положение, о чем жалеет сразу же, потому что свежие повреждения дают о себе знать, и девушка выпускает изо рта тяжелый вздох. Голова кружится из-за недавнего полученного удара, но белоглазая поднимается на ноги, направляясь к бару.       — Как ты себя чувствуешь?       Ловит за проведенное вместе время уже ставший родным высокий девичий голос, моментально делая пару шагов к Хотару.       — Я в порядке, — врет, закуривая сигарету на крыльце бара. — А что насчет тебя? Как провела время с Киришимой? — белоглазая не испытывала никакого интереса к красноволосому и уж точно не хотела слышать то, чем могли заниматься два подростка на ночевке, но проглотила ком неприязни лишь чтобы узнать, все ли в порядке.       — Хорошо, — Оно опустила глаза, на радость подруге опуская любые подробности. — Шигараки отдал твой заказ Даби. Он просил передать, что тебе сейчас лучше не рисковать.       Наоки тяжело вздохнула, опустив голову. Деньги были бы сейчас очень кстати. Даже несмотря на то, что она уже получила внушительную сумму за Сириус. Руки чесались взяться за работу, где-то в груди сдавливало чувство никчемности. Она не может продолжать сидеть, сложа руки, когда может нести волю Шигараки и потакать собственным прихотям.       — Возьми это и иди домой, — Абэ вынула из внутреннего кармана пухлый конверт, передав его подруге. — Спиннер всегда дает вкусные заказы.       — Значит это все-таки ты ее убила, — Хотару немигающим взглядом смотрела на конверт, пальцы отказывались слушаться и сжимать его в руках, хотя раньше Оно по просьбе Наоки могла перерезать компанию людей.       Почему так?       — Наоки…       Спроси.       — Что такое?       Что спросить?       — Как это было?       Дура.       — О чем ты?       Поздно было отступать. Карие глаза намокли неизвестно от чего, в ушах появился шум. Легкие прожгло от недостатка кислорода, который сейчас комком застыл в трахее. Легче становилось лишь от того, что Абэ не поворачивалась лицом, хотя, Хотару знала, что необходимости в этом не было.       — Эйджиро сказал, что у них была встреча с Сириус.       — Тогда встреч больше не будет.       Наоки не понимала поведения своей подруги. Почему вдруг намокли ее глаза и сбилось дыхание?       — Она плакала? Умоляла оставить ее в живых? — голос младшей начал садиться, самые разные мысли спутались в тугой клубок, а невысказанные и острые слова застряли в горле.       — Нет, — Наоки отвечает сухо, прикрывая глаза. — Если тебя это беспокоит. Ей даже не было больно.       Выбрасывает тлеющий окурок в рядом стоящую мусорку, после чего поднимается на ноги. В голове роется слишком много мыслей, ни одна из которых не нравится Наоки. Есть один человек, способный даже под ночь и совершенно законно позволить ей выпустить пар. Ему точно будет плевать, в каком состоянии находится белоглазая, если появится возможность подраться.       — Возвращайся домой, Хотару. И не беспокойся за меня, — после этого Наоки прыгает в широкую тень от рядом стоящего здания.