Свой среди чужих

      Наоки приходит на полигон ровно к назначенному времени. Кацуки поблизости не видно, что дает ей возможность немного передохнуть после дороги. Использование причуды дается легко, что неудивительно, учитывая годы тренировок, но обычная человеческая усталость временами тоже дает о себе знать. Особенно сильно это проявляется сейчас, когда тело еще не отошло от предыдущего боя и пары ударов, пришедшихся по органам, а про огромную рану на животе даже думать не хочется, нужно лишь вовремя пить обезболивающие, чтоб сильно не докучала.       Жизнь злодея вносит свою лепту в быт: выспаться удается редко, да и обычные повреждения, получаемые от не самых слабых героев, тоже не являются исключением — это заставляет постоянно жить на чеку, быть готовым к схватке, даже будучи ослабленным. Наоки не хотела вклинивать в такое динамичное существование свою младшую подругу, предпочитая все тяжести нести на себе, однако иногда на плечи кареглазой все же перепадало задание, которое нужно было выполнить сразу же, после отчета о предыдущем. Пока у Хотару есть шанс пожить нормально, как обычный подросток, Наоки будет брать на себя задания в двойном объеме. Может, завтра попробует тайком взять еще работенку на ночь, если удастся поспать на уроках.       — Чего расселась? — Бакуго кричит с другой стороны полигона, и Наоки радуется, что поблизости нет жилых домов, а то проблем бы не удалось избежать. — Совсем делать нечего, что даже зовешь меня на тренировку в такое время? — натягивает на лицо наглую ухмылку. — Или тебе понравилось проигрывать мне, а?       — Кто из нас еще проиграл, — белоглазая говорит тише, понимая, что ее и без того слышно. — Ну что, будешь дальше стоять и пялиться? По твоему голосу мне казалось, что ты горишь желанием получить сегодня, — скидывает с плеч сумку и провоцирует специально, чтоб напал первым. — Без использования причуд, как договаривались.       Действительно, Кацуки согласился сразу же после слов «давай встретимся», уже после согласия дослушивая фразу про полигон, но решения своего менять не стал. Все же подраться с соперником, который, как про себя подметил светловолосый, дерется не в полную силу, избегать было глупо. Бакуго бежал на полигон так быстро, как только мог, не до конца понимая, точно ли за дракой он туда направляется, и изо всех сил надеясь о том, что Наоки не заведет разговор про тот недо-поцелуй, про который сама девушка забыла сразу же, как только в голове начали рыться более важные вещи.       Ждать долго не приходится. Кацуки подбегает и замахивается первым, целясь в солнечное сплетение, но девушка вовремя хватает руку светловолосого, стараясь выкрутить, чтобы прервать следующее движение. Физически парень превосходит девушку, из-за этого Наоки старается вовсю использовать собственную изворотливость благодаря небольшому росту и весу. Кацуки рычит, откидывая белоглазую вперед.       Сделать кувырок назад, чтобы не прокатиться несколько метров по холодной земле.       Сразу же наносит следующий удар, от которого девушка уклоняется, ставя подножку, чтоб повалить соперника на землю. Получается плохо, Кацуки входит в замешательство на долю секунды, но этого хватает для того, чтоб надавить на нужную точку под ребрами, стараясь сохранить твердость руки на каменном торсе противника. Ноги подкашиваются, открывая девушке возможность ударить ногой по коленкам.       Сильные руки хватают правую ногу, раскручивая легкое тело и отбрасывая его подальше. На спине после такого появляются мелкие ссадины — Наоки понимает это из-за небольшой боли.       — Двигайся быстрее, — Кацуки не стоит на месте, быстрым шагом добираясь до лежащей девушки, чтобы ударить еще раз. — Так быстро проиграла, а я подумал, что ты настроена серьезно, когда сказала, что будем драться до того момента, когда кто-то не сможет стоять на ногах.       — Мы еще не закончили, — девушка хватает руку прыгающего на нее парня, быстро поднимая ногу, и толкает живот, после чего моментально поднимается и бьет туда же, но уже кулаком.       Кацуки падает на землю, но поднимается удивительно быстро, тыльной стороной ладони стирая кровь из небольшой ранки на щеке. На лице снова появляется хищный оскал, и девушка думает, сколько раз у него может открываться второе дыхание. Поднимается на ноги с целью совершить еще одну атаку.       В открытом бою Наоки была откровенно плоха, что не удивило Кацуки, но вид упорства, с которым одна раз за разом поднималась с земли, заставлял внутри светловолосого что-то переворачиваться. Такие драки стали для девушки новым опытом, а факт превосходства физической силы над ней только подливал масло в огонь. В голове Наоки на секунду промелькнула мысль о том, что такого Кацуки убивать не очень то и хочется, может быть, она даже оставит его в живых после выполнения задания Томуры.       — Ну и нравится же тебе по черепушке получать, а, — наконец, сжимает обе руки белоглазой в своих, сдерживая перед собой. Между словами приходится делать перерывы из-за сильной отдышки и боли в каждой части тела. Улыбается неизвестно от чего и заглядывает в белые глаза.       Кацуки кажется, что в свете луны они кажутся еще более чистыми, пустыми, такими красивыми. Да, они точно кажутся ему именно красивыми. Нет, даже не так: Кацуки уверен всем своим существом, что ничего красивее этих безжизненных глаз он никогда в жизни не видел.       Наоки реагирует на секундное помутнение в разуме соперника, используя его, чтоб ударить коленом в пах. Реакция не заставляет себя ждать, поэтому парень сразу же сгибается пополам, закрывая руками незащищенное место.       — Ах ты…, — Кацуки мычит, выплевывая все приходящие на ум ругательства. — К черту взорву. Опять все испортила.       — Что испортила? — Наоки искренне не понимает, о чем говорит светловолосый. В редких случаях, чтоб ослабить бдительность противника или отвлечь его, она действительно позволяла заглянуть себе в глаза.       И до Кацуки не сразу доходит смысл еще не сказанных слов. Парень садится на холодную землю следом за белоглазой, вытягивая натренированные, но сейчас очень ноющие ноги. Слушает, как раз за разом глубоко дышит Наоки, а после прикрывает глаза.       В голове мыслей миллион, но почему-то парень ни одну не может сформировать в нормальное предложение. Заговаривает лишь в тот момент, когда слышит щелканье зажигалки.       — Вот ты дура.       — Хоть что-то умеешь, кроме как говорить мне одно и то же, — Наоки почему-то не встает, не уходит домой, ведь уже получила на этом полигоне то, зачем сюда пришла. Зачем тогда закуривает рядом с ним, даже не отсаживаясь подальше?       — Да, умею вот это, — Кацуки быстро вытягивает сигарету из рук расслабленной Наоки, сразу же туша ее о землю. Девушка молчит, даже не оборачиваясь на него, продолжая, как кажется парню, смотреть вперед, в темноту. — Слышала, Сириус погибла? — говорит и сам не знает, зачем, но старается завести диалог.       Не уходи.       — Да, Хотару рассказала, — Абэ отвечает без эмоций. Вздыхает. — Кажется, у нас должна была быть встреча с про-героями с ее участием.       А ты не боишься злодеев?       — Да. Когда Киришима узнал, устроил такой погром в своей комнате, — Кацуки улыбается, поворачивая голову в сторону Наоки. — Даже не знаю, что с ним сделают его родители, когда вернутся домой.       Посмотри на меня…       — Мои бы меня убили, наверное, — Наоки горько усмехается, стараясь сохранить остатки самообладания, чтобы не взболтнуть лишнего. Тело ломит еще сильнее, это отрезвляет.       …пожалуйста.       — Мне пора, — девушка поднимается, складывая полупустую пачку сигарет в пыльную сумку. Позволяет себе ненадолго закрыть глаза, концентрируясь на прохладном воздухе.       Загляни в мои глаза, Кацуки.       — Тебя проводить? — второй раз ненавидит себя за длинный язык. Поднимается сразу после брошенных слов и сам не понимает, чего он хочет больше, отказа или согласия. В районе солнечного сплетения связывается тугой узел, почему-то мешающий дышать, и Бакуго в мыслях смеется над собой, потому что ему, кажется, впервые в жизни стыдно. — Я не имею в виду, что ты слабачка или что-то в этом роде, — сам же пару дней назад говорил это. — Ну или то, что ты боишься каких-то там злодеев, которые могут убить тебя, — закрой рот, что ты вообще несешь? — Ну, я к тому, что ты реально думаешь, что сможешь одолеть злодея, как того, от которого я утащил тебя несколько дней назад, — идиот, ты еле стоишь на ногах, а вчера вообще не мог встать, естественно она сможет одолеть злодея. — Короче, время позднее уже, — ты все испортил.       Наоки ничего не отвечает, предпочитая просто идти в направлении их общего с Хотару дома. Бакуго, замешкавшись и рыкнув что-то непонятное, поднимает с земли свою куртку и направляется следом, потакая глупому желанию провести еще немного времени с заинтересовавшей его девушкой. Ветер немного усиливается, когда Наоки разворачивается в сторону Бакуго, ее глаза почти полностью скрывает капюшон темного плаща, оставляя выглядывать даже в потемках четко различимый шрам.       — Бакуго, скажи мне…       Поднимает капюшон, открывая глаза и поднимая взгляд на светловолосого, в голове которого сейчас, кажется, чуть ли не дерутся за право быть высказанными разные мысли. Желудок прилипает к внутренним стенкам, а чуть выше сердце гулко ухает, когда красные, искрящиеся, наполненные эмоциями глаза, встречаются с белыми, глубокими и, кажется, совершенно пустыми.       Не отводи взгляд, прошу тебя.       И Кацуки как будто со всей силы бьют в грудную клетку, давят на легкие и сжимают сердце, а после бросают в самое пекло, связывают жгутами, ломают все кости, берут в плен и не дают ни единого шанса на бегство.       Уже не смогу отвести.       Рот открывается в немом вопросе. Когда руки начинают дрожать, когда старается подойти ближе и сделать шаг вперед, чтоб посмотреть еще ближе и заглянуть еще глубже, добраться до души Наоки, а после сжать в собственных руках, Кацуки понимает, что он крупно влип.       — Ты боишься меня? — белоглазая договаривает, чтобы развеять стоящую поперек горла тишину.       Да, боюсь. Боюсь больше всего на свете. Боюсь так, что не могу пошевелиться сейчас. Так боюсь, как не боюсь ни одного злодея в этом мире. Так, что сейчас слышу в ушах стук собственного сердца, такой громкий, что перекрывает собой все звуки этого города и заглушает собственные мысли.       — Нет, — будущий герой нагло врет, все еще прикованный к белым омутам, не в состоянии даже пальцем пошевелить. Каждая клетка тела наливается кровью, ладони потеют, готовые в любой момент заискриться.       Наоки понимает, что сдалась, когда ноги сами по себе делают шаг в бездну, когда видит, что Кацуки не отводит взгляд, не прячется и не уходит, а продолжает искать в белых глазах ее душу, сжавшуюся комочком где-то глубоко настолько, что даже Хотару не доберется. И понимает, что если ничего не сделает прямо сейчас, то найдет. Найдет и будет изучать каждую деталь, распарывать, как старый, но дорогой сердцу свитер.       Возьми мое дрожащее сердце в свои руки, Кацуки, возьми, пожалуйста. Возьми и подари мне свое. Схвати меня, как тряпичную куклу, и унеси подальше от нынешней жизни, от пыльного и пропитого бара, где по ночам собираются убийцы и продавцы различной дряни, заставь меня больше не чувствовать запах свежей крови, исходящий от собственных рук.       Отсутствие каких-либо слов или движений давит сильнее двадцатиэтажного здания и Бакуго кажется, что если сейчас ничего не произойдет, то он просто умрет от недостатка кислорода.       — Вот как, — Наоки тяжело сглатывает, наконец отводя взгляд и позволяя светловолосому делать один глубокий вдох за другим, пока у самой на губах появляется улыбка. — Обычно люди сторонятся меня из-за моих глаз. Все думают, что они пугающие, — зачем-то начинает рассказывать о себе. — Ты тоже как-то сказал…       — Это не так! — Кацуки перебивает, а после снова встречается взглядом. — Твои глаза…       Делает шаг вперед, сокращая расстояние.       Что ты делаешь, придурок?       Медленно подносит руку к лицу девушки и, не встречая сопротивления, поднимает за подбородок выше, чтоб снова окунуться неправильно глубоко.       — Самое красивое, что я когда-либо видел, — голос не слушается, садится, из-за чего сказанное переходит практически на шепот. И Бакуго сам не верит в то, что только что сказал.       В мыслях Наоки — бежать, бежать, бежать. Со всех ног и как можно дальше, прятаться, подобно добыче, от пронзительно красных глаз Кацуки, изучающих ее собственные. Не позволять быть пойманной. Не забывать изначальную цель. Не забывать преданность Шигараки. Сердце колотится в удвоенном темпе и Наоки кажется, что еще чуть-чуть и оно выпрыгнет, особенно когда ладонь Бакуго поднимается, ложась на щеку.       Расстояния слишком мало, и белоглазая понимает, что изучающие красные глаза никуда не пропадают, а Кацуки не может сдержать звериный рык в собственной груди, означающий поражение белоглазой. Означающий, что прячущейся в ветвях белкой теперь будет Наоки.

***

      Всю ночь Наоки спится откровенно плохо. Она часто просыпается из-за изучающих красных глаз и рук, перебирающих ее пальцы, сжимающих небольшое даже для возраста тело и прижимая к себе, всеми пятью пальцами одновременно поглаживая по щеке и ни на секунду не выпуская из поля своего зрения.       Вчера Наоки что-то бросила про действительно позднее время и, еле вырвавшись из хищных, но нежных, как ей казалось, рук, прыгая по теням, добралась домой, принимая душ, а после и делая себе перевязки в полном смятении. Хотару оказывается уже спящей на небольшом красном диване в гостиной, и Наоки, хоть и ненадолго, но все же успокаивается, оставляя нежный поцелуй на лбу.       В академии в качестве практического задания класс делят на группы, отправляя патрулировать не особо опасные места под присмотром уже выпустившихся героев. В группе с Наоки оказываются Момо, Иида и Бакуго, и, если на первых девушке все равно, то с последним она как можно сильнее старается не встречаться глазами. Однако, тяжесть ауры светловолосого все равно не дает полностью расслабиться, хотя девушке это сейчас ни к чему. Она вместе с группой обходит отмеченные места, параллельно ведя запись в специально выделенную тетрадь под комментарии Бакуго о том, что будь тут злодей, он бы его к черту взорвал. Наоки давит улыбку, слыша надоевшую за такой короткий период фразу.       Кацуки подходит к отставшей от остальной группы Наоки, и, хотя просто стоит рядом, чувствует, как внутренние органы смешиваются друг с другом, образуя тугой и тяжелый клубок, такой же, как и его мысли. Бакуго никогда не испытывал такого пронизывающего интереса, желания тотчас прижать к себе и никуда не отпускать, даже если будет вырываться и проситься наружу. И, что хуже всего, он не знал, как описать это, донести до Наоки, к тому же, не был уверен, нужно ли доносить.       Неужели ему не показалось, как глубоко в белых глазах плескалась просьба?       — Вы, двое, идите вперед, встретимся с вами на другой стороне, — выпустившийся герой в форме указывает, и двоим ничего не остается, кроме как послушаться, проходя глубже в темный и затхлый переулок.       В нос Наоки ударяет знакомый и ставший привычным за долгие годы запах, от которого Бакуго начинает подташнивать.       — Сзади! — Наоки кричит, потянув светловолосого вперед за ворот рубашки. Еле заметила, настолько тихо он двигался.       — Так, так, так, — злодей среднего ранга шипит, выходя из тени. — Кто это у нас тут? Маленькие загулявшие детишки. Что же мне с вами сделать?       Бакуго скалится, рычит, и с криками «Взорву!» бежит вперед на злодея. Наоки замечает жажду крови, исходящую от одноклассника, бросающегося в самое пекло, на злодея, причуды которого он не знает.       Наоки достает из длинного рукава пару игл. Парализатор сильный, точно не убьет, а вот обездвижит на раз-два, трупы ей сейчас точно ни к чему. Мужчина отталкивает летящего на него Бакуго, за долю секунды увеличивая в размере свою руку. Абэ стоит, выжидая удобного момента, здесь свет падает с одной стороны, оставляя стену и часть пола, на котором стоит мужчина, в тени. Сейчас нужно начать двигаться, пока злодей занят нетерпеливым одноклассником.       Однако Наоки принимает совершенно другое решение, когда видит, как светловолосый ударяется о стену здания, а после летит вниз, видимо, не успев вовремя сориентироваться. Абэ ненавидит себя в тот момент, когда прыгает в тень и выходит из нее чуть дальше, хватая Кацуки, не позволяя тому удариться головой о бетон.       — Будь осторожнее, — сама не понимает, зачем произносит это.       Герои приходят в эту же секунду, хватая неудачника. Белоглазая усмехается, когда толпа героев опрашивает и оскорбляет злодея, совершенно не обращая внимания на Наоки, возле переполненной мусорки сидящую на грязном бетоне и держащую на своих коленях морщащегося от боли и пытающегося вернуться в сознание Кацуки.       — Забавно получается, да? — тихо, еле слышно обращается к Бакуго, который ее совершенно не слышит, и прижимает его кровоточащую голову к себе. — Посмотри, они все заняты этим злодеем, наградой за него, за которую все успеют переругаться, а на нас им совершенно плевать, — прикрывает глаза, боясь сказать что-то лишнее, после чего повышает голос, чтоб взрослые ее услышали. — Эй! Тут у парня проблемы!