Свой среди чужих

— Чувствуешь себя лучше? — Шигараки зашел в небольшую ванную комнату, обращаясь к девушке.       Наоки стояла у раковины и промывала колбы, обманчивый сладкий запах из которых щекотал нос. Абэ уже свободно могла двигаться, но небольшая остаточная ломота все еще присутствовала. Ее хорошо подлатал знакомый Шигараки, хоть эта помощь все же была хуже, чем в Юэй. — Да, спасибо тебе, — уголки губ Наоки приподнялись. — Хорошо, что Эри не проснулась во время моего отсутствия. Она скоро должна очнуться.       Глаза Томуры вспыхнули красным, когда он потянулся рукой к голове освободившейся Наоки. Девушка на секунду потеряла концентрацию, когда ей на макушку легла холодная ладонь и надавила, заставляя опуститься ниже. — Должен ли я наказать тебя за то, что ты мне не рассказала о своих отношениях с героем? — в груди молодого человека расплылось вязкое и темное чувство, когда он увидел растерянность Наоки. Ему даже слишком сильно понравилось то, как по комнате начали бегать ее глаза.       Пожалуйста, не надо.       Воздух накалился, когда Наоки оказалась на коленях перед Шигараки. Девушка поджала губы, боясь того, что может произойти. Не то, чтобы в ее голове никогда не мелькали подобные мысли, но думать и видеть перед собой ухмыляющегося Томуру — разные вещи. — Извини, я… — Абэ сглотнула, чувствуя, как слюна раздирает ее горло. — У Бакуго неоднозначное отношение ко мне, и я подумала, что сблизиться с ним будет хорошей идеей.       Это была ложь. Наоки накормила ею Шигараки и не поднимала на него глаза, однако левый все равно видел, как слишком широкая улыбка заползает на его лицо. Он улыбался, но почему-то у Абэ возникло чувство, что это не сулило ничего хорошего. — Можешь играться сколько угодно, главное не забывай, кому ты обязана всем, что у тебя есть, ладно? Просто не будь эгоисткой и слушайся меня.       Абэ кивнула, ее плечи перестали трястись. Девушка сжала губы и зажмурилась, головная боль все еще преследовала ее. Она должна была поставить Эри на ноги и дать девочке понять, что она в безопасности. Сказать, что Наоки о ней позаботится и по возможности находиться рядом, потому что пускать к Эри кого-то другого из Лиги Шигараки отказался.       Наоки вернулась в реальность, как только почувствовала давление на губах. Она подняла взгляд на Шигараки. Его глаза пылали и затмевали тусклый свет от лампочки, он выглядел довольным и хотел получить еще немного удовольствия, которое не отпускало разум последние дни.       Абэ подавилась собственной гордостью, позволив двум длинным пальцам скользнуть в ее рот. — Черт, у тебя во рту так хорошо, — Томура прикусил нижнюю губу и зашипел, толкнувшись глубже и этим вызывая хрип у девушки. — Ты так тянулась ко мне в ту ночь. Интересно, с кем из нас у тебя был первый поцелуй?       Два пальца выскользнули из ее рта, и Наоки восстановила дыхание, ее взгляд уперся в бугор на черных джинсах стоящего напротив Шигараки. Тошнота моментально подкатила к ее горлу. Томура взял ее лицо в свои руки и поднял голову вверх, заставляя посмотреть на себя. — Со мной или с ним? — его голос требовал, а рука опустилась ниже и сжала горло Абэ. — Отвечай. — С ним, — Наоки ответила сдавленно, чувствуя, как внутренности начинают гореть. Хватка после ее слов только усилилась, перекрывая кислород, но вскоре ослабла. Молодой человек потер пальцем сонную артерию, темнота в его глазах только увеличилась. — Что-то еще? — его голос был нетерпеливым, зубы скрежетали друг о друга. — Нет. — Тогда должен ли я оставить более значимый след? — он рывком поднял с колен Наоки и прижал телом к раковине, ставя руки по обе стороны от нее. Шигараки нахмурился, видя смятение в белых глазах, но это не расстроило его, наоборот, показалось даже более захватывающим. — Я на секунду подумал, что ты предала нас, когда полезла целоваться с Бакуго, а потом понял, что это просто ускорит его присоединение к Лиге. Это хорошо, Наоки, ты молодец.       Девушка поняла, что все это время боялась даже сделать вдох или одно лишнее движение. Ее тело окаменело под активным напором, который Шигараки ранее никогда не использовал, а легкие начало жечь. Абэ сжала губы в тонкую линию и выдавила из себя кивок. — Скажи мне, кто твой хозяин?       Эти слова выбили почву из-под ног Наоки и заставили колени подкоситься. Дрожь прошлась по ее позвоночнику, вынуждая прогнуться, чтобы избавиться от дискомфорта. Шигараки смотрел на нее сверху вниз, его глаза сияли чем-то злобным и собственническим. В голову Наоки врезалась мысль о том, что он заходил слишком далеко, но она ничего не могла противопоставить.       Она подумала о том, что это было отвратительно. — Ты, — Абэ выдавила из себя, а потом ее лицо снова подняли вверх, впиваясь кровавым взглядом. Она услышала скрежет и поняла, что самостоятельно вырезала ржавым гвоздем имя на собственной душе. — Шигараки Томура.       Широкая улыбка поделила его лицо на две части, а в следующую секунду поцелуй с силой прижал ее к зеркалу. Абэ широко раскрыла глаза и сдавленно ахнула, ее сердце забилось чаще, а пальцы сильнее вцепились в раковину. Поцелуй был неаккуратным и мокрым, Шигараки нетерпеливо кусал губы и вылизывал рот, от чего все внутренности Наоки сжимались и переворачивались. — Давай, я не собираюсь делать тебе больно, — девушка даже не успела подумать о чем-либо, как в ее все еще раскрытый рот ворвались два длинных пальца и нажали на язык. — Покажи, как тебе это нравится.       Наоки подумала о том, что, если бы она могла кричать прямо сейчас, она бы это делала.       Абэ стиснула зубы, когда Шигараки прижался поцелуем к ее шее и укусил место стыка шеи и плеча, его смоченные в слюне два пальца моментально оказались под ее юбкой и надавили на место, которого не должны были касаться. В глазах девушки собрались слезы, когда Томура провел пальцем длинную линию и поддел резинку нижнего белья, отводя в сторону.       Пожалуйста, нет! — Просто бери то, что тебе дают. Будь послушной и не кричи, ладно? — сухие потрескавшиеся губы снова прижались к ней и пустили струйку крови. Металлический вкус заполнил рот Наоки вместе с языком Шигараки, который сейчас был совершенно не терпелив. — Не брыкайся и получай удовольствие.       Абэ, собрав все силы в кучу, подавила крик, когда длинный палец наполовину толкнулся внутрь. Девушка наконец посмотрела в глаза Шигараки, его лицо было непозволительно близко, а щеки были неестественно розовыми. Глаза молодого человека были прикованы к лицу Абэ, они были прикрыты, но внимательно следили за каждым изменением на лице Наоки.       Они были безумны. — Не дергайся, я не хочу рассыпать тебя.       Наоки расслабилась, когда почувствовала отсутствие чего-либо внутри нее, но почти сразу же резко закусила губу и зашипела, когда вместо одного неполного пальца в ней оказалось сразу два. Шигараки нахмурился и не отводил взгляд, ему хотелось отпечатать в своей памяти то, как тяжело дышала Абэ. Больше воображение будоражили закатывающиеся белые глаза. — Тебе больно? — Томура приподнял брови, видя, насколько зажатой была девушка. Он знал, что первый раз будет болезненным в любом случае, но не думал, что Абэ будет настолько неготовой к этому. — Скорее неприятно, — Наоки тяжело выдохнула, а после снова зашипела и сжала зубы, когда два пальца внутри нее болезненно скрутились. — Ай! Прошу, перестань.       Абэ зажмурилась, стараясь выпасть из реальности или провалиться сквозь землю, потому что то, что Шигараки делал с ней, девушке совершенно не нравилось. Она сжала глаза до появления цветных пятен перед ними, но на затылок Наоки снова легла холодная рука, чтобы притянуть для еще одного поцелуя. У Абэ не было сомнений в том, что Шигараки наслаждался происходящим. Об этом говорили внимательные красные глаза, прерывистое дыхание и то, что недвусмысленно упиралось ей в живот.       Она хотела закричать.       Боже, она просто хотела разрыдаться. — М, — Пальцы Томуры двигались чуть легче, и это заставило его прижать к себе Абэ еще сильнее и поймать собственный стон зубами. — Не прикидывайся, тебе нравится это.       Колени Наоки подкосились, когда по позвоночнику пробежалась покалывающая приятная волна. Она не хотела этого, ногти сжатых в кулаки рук впивались в разодранную кожу, а слезы отчаянно просились вырваться наружу, но тело начало наполняться чем-то вязким и теплым.       Пожалуйста, не делай этого.       Наоки изо всех сил сдерживала в себе тошноту и желание оттолкнуть Шигараки, но пальцы толкнулись еще глубже, и девушка издала еле слышный скулеж. Это было мерзко. Все, чего она хотела — это немного кислорода, наполняющего ее легкие, и свободы, потому что в нее вжималось тело, о котором она не мечтала по ночам.       Шигараки, напротив, был доволен и полон до глубины души, потому что два его пальца двигались настолько легко и свободно, что он даже ранее не мог себе это вообразить. Молодой человек решил подтолкнуть нерешительную Абэ в свои руки, которые как обычно поймали бы ее, удержали от падения и дали чувство насыщенности и покровительства. Томуре просто нужно было в очередной раз напомнить Наоки о том, кем она являлась и кому принадлежала.       Он развел пальцы в стороны и скрутил их еще раз, практически царапая длинными ногтями внутренние стенки. Его зубы зацепились за стык плеча и шеи девушки, оставляя после себя след, когда он наконец услышал звук, который хотел услышать с того момента, как Бакуго увидел Абэ в баре. — Томура, пожалуйста…! — Наоки заскулила, запрокидывая голову и закатывая белые глаза, и Шигараки пришлось переместить свободную руку на бедро девушки и приподнять его, чтобы удержать ее на месте и дать себе больше пространства. — Пожалуйста, пожалуйста!       Наоки казалось, что она плакала и старалась убедить молодого человека перестать делать с ней то, на что она изначально была не согласна. Однако Шигараки расценил этот хрип по-другому, потому что теплые и влажные стены сильнее сжали его пальцы. Он задушил следующие звуки Абэ поцелуем, а после нашел большим пальцем клитор и сделал несколько неуверенных движений. — «Пожалуйста» что? — Томура сдавленно прохрипел, забывая о собственном удовольствии. Его губы растянулись в маниакальной улыбке. Наоки бы подумала о том, что это было больше похоже на откровенное обнажение зубов, но у нее были закрыты глаза. — Скажи, Абэ. — Пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста! — девушке казалось, что она вот-вот распадется на множество блестящих осколков, которые будут сверкать на солнце и резать светлую кожу. Она вертела головой из стороны в сторону, была в бреду, до боли зажмурив глаза. — Пожалуйста, покончи с этим, умоляю тебя!       Пальцы скрутились еще раз, и девушка в очередной раз до крови прикусила губу, стараясь не издавать звуков, а потом почувствовала себя столкнутой с высокого обрыва, разбиваясь об землю. Ее тело содрогнулось, с пяток до макушки, заставляя откинуть голову и застыть. Наоки показалось, что все ее мышцы полностью потеряли силу, потому что она просто не могла стоять, поэтому позволила себе упереться в худое тело молодого человека и обмякнуть.       Наоки стиснула зубы, когда последние слезы прокатились по ее щекам. У нее заскрипело сердце, и она чувствовала себя с ног до головы грязной и потерянной. В реальность девушку вернул хлюпающий звук, и ее брови вмиг поползли вверх.       Что же ты делаешь? — Выйди, — Шигараки попросил, смотря на Абэ затуманенными красными глазами. Ее взгляд нехотя опустился на паховую зону молодого человека, поэтому Абэ даже не стала отвечать. Но следующие слова разрезали ее напополам, хотя раньше Наоки могла бежать в другой город, лишь бы услышать их. — Я, как всегда, доволен тобой.

***

      Наоки проснулась посередине ночи от грызущего чувства того, что за ней кто-наблюдает. Она оглядела полупустую комнату и заметила, что Эри на стоящем рядом диванчике чуть сменила положение. Теперь она лежала, свернувшись в клубочек.       Сердце Наоки дрогнуло, и девушка потянулась к настольной лампе, заливая половину комнаты искусственным желтым светом. Абэ сжала пальцы на ногах, ее сердце еще раз пропустило удар, когда девочка сильнее подтянула ноги к груди.       Вся ее жизнь состояла из пыток, а потом после появившегося проблеска надежды в лице Мидории и победы над Восстановителем Эри схватил злодей. Наоки сжала губы в тонкую линию, сейчас ей стоило максимально возможно заручиться доверием девочки. — Эри? — Абэ шепнула, разрезая тинишу в комнате. — Ты меня слышишь?       Девочка что-то буркнула, а потом Наоки медленно и осторожно поднялась с кровати, подходя ближе к дивану. Голова Эри вместе с ее телом была завернута в одеяло, но даже сквозь него было можно проследить за тем, как она дрожала. — Все хорошо, я тебя не обижу, — Наоки присела на корточки рядом с диваном, не рискуя сесть рядом с девочкой, чтобы дать ей немного личного пространства и времени. Она говорила тихо, боясь потревожить и без того израненную душу ребенка. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? — Все н-нормально, — Эри еле выдавила из себя, но Абэ услышала хрип в ее голосе. Девочка все еще не решалась выглянуть из-под одеяла, зажимая его краешек маленькой ручкой. — Меня зовут Наоки Абэ, ты сейчас у меня дома, — девушка протянула руку, но вовремя одернула себя, так и не коснувшись одеяла. — Все закончилось, Эри. Теперь все хорошо.       Когда девочка наконец решилась выглянуть и поднять яркие красные глаза, Абэ будто ударило током. По ее телу прошелся сильный разряд, заставляя немного подкоситься и отдаваясь дрожью в плечах. Наоки постаралась выдавить из себя улыбку, хотя сейчас ее жизнь катилась в бездну.       Эри смотрела на нее, не моргая и поджав губы. Она продолжала сжимать тонкое одеяло и не знала, как ей реагировать. — Ты хочешь пить или кушать? — Абэ еще раз улыбнулась и прикрыла глаза, хотя взгляд Эри окатил ее ледяной водой. — Сейчас я принесу тебе воды, подожди. У тебя болит что-то?       Эри еле заметно помотала головой в разные стороны, после чего взволнованная Абэ зашагала на кухню за стаканом, по пути заглядывая в холодильник и пытаясь найти там что-то, что можно дать ребенку. Что-то легкое для ее ослабленного тела, то, что помогло бы ей восстановиться быстрее.       Девушка вернулась в комнату с прозрачным стаканом воды, парой вымытых яблок и разогретым рисом, который сварила еще утром. Оставалось немного, но этого точно должно было хватить для маленького болезненного желудка. Она включила основной свет и передала стакан в дрожащие руки девочки, немного придерживая его, а потом села на пол рядом и начала резать фрукты на небольшие кусочки. — Я дала тебе обезболивающее и жаропонижающие, — Наоки подняла глаза вверх, внимательно изучая внешнее состояние ребенка. — Но на вид тяжело понять, болит у тебя что-то или нет, так что говори мне, хорошо? — губы Абэ снова растянулись в улыбке, стараясь ободрить тихую и зажатую Эри. — Поешь, а потом ложись спать. Ты наверняка себя все еще плохо чувствуешь. — Ты герой? — Наоки вздрогнула, когда Эри наконец подала голос. Ее сердце пропустило пару ударов. — Нет, — Абэ покачала головой в отрицательном жесте. — Но я спасла тебя, так что я, наверное, могу считаться героем, да? Ты больше не должна возвращаться туда, я тебя не обижу и не сделаю тебе больно.       Наоки так и не смогла заснуть, она провела остаток ночи у окна на кухне. Ее легкие сжимались раз за разом, когда девушка поглядывала за спящей Эри, пока у самой на языке крутился вязкий и кислый вкус сказанных слов.       Она сама назвала себя героем и не почувствовала отвращение в этот момент. Конечно, эти слова были сказаны лишь для моральной поддержки Эри, но у нее все равно остался осадок. Наоки не спасла девочку, а выкрала ее по пути в больницу, оставила героев с травмами и ничем. Но ведь они бы отдали Эри в Комиссию, где над ней ставили опыты, верно? Абэ раньше не задавалась этим вопросом, потому что эти слова были сказаны Шигараки, которому она безоговорочно доверяла.       Но сейчас желудок все равно урчал далеко не из-за голода.

***

      Кацуки скалился и ворочался из стороны в сторону, картинки и звуки все еще эхом отдавались у него в голове.       Убил.       Он зажмурился и повернулся, закрыв уши подушкой и сжав ее вокруг своей головы, чтобы забыть произошедшее на пустыре или хотя бы на секунду унять бешенное биение сердца.       Убил.       Кацуки теперь тоже считался убийцей или все еще был героем, который спас человека, попавшего в беду? Парень думал — а был ли у него выбор? Если бы он мог вытащить из лап злодея Абэ, не причинив вред самому мужчине, он бы сделал это?       Бакуго ударил себя по лицу, потому что нет, он бы не стал этого делать. Если бы хотел просто освободить Наоки, то атаковал бы каменного в руку, но нет, у будущего героя просто отключился мозг и он сломя голову побежал вперед.       Кацуки задумался — так ли действовали злодеи во время первого убийства? За них тоже думало исключительно сердце или они были рациональными и сознательно загоняли жертву в ловушку? Ему было тяжело об этом думать, даже дышать сейчас для него казалось сложной задачей.       Спасибо. — Шел бы ты! — Кацуки выругался в потолок и зарычал, сжимая кулаки. Благодарная улыбка ублюдка вроде Шигараки не выходила у него из головы, как и израненная и еле дышащая Абэ.       Бакуго не мог поверить в то, что злодей его отблагодарил и просто ушел, оставляя после себя пищу для размышлений. Это только сильнее загоняло парня в тупик. Он даже не думал о том, что злодеи тоже могли испытывать эмоции, что-то любить и о чем-то жалеть. Лидер Лиги еще и почистил за Кацуки следы, как бы заботясь о его репутации, как будто самому Бакуго это было надо.       Кацуки не хотел признавать, что в этот момент в нем что-то разбилось на части. Он отчаянно желал привычного успокоения, поэтому схватил телефон и набрал номер из списка важных. — Алло? — голос Абэ был тихим и сонным, когда она взяла трубку. — Я не хотел беспокоить раньше, — Бакуго встал с кровати и подошел к балконной двери, искренне желая, что сейчас за ней появится злодейка с белыми глазами. — Как ты себя чувствуешь? — В порядке, — Наоки сделала паузу, кажется, снова закуривая. Кацуки не сильно нравилось это, он бы обязательно ее отучил, но сейчас парня волновало совершенно другое. — А ты? Томура мне все рассказал.       Кацуки показалось, что она была подавлена, потому что голос девушки был несвойственно зажатым и скрипел. Он промолчал несколько секунд, на всякий случай понижая голос до шепота. — Хреново, — он стиснул зубы и сжал телефон сильнее. — Все будет в порядке, тот злодей всех перебил и не оставил свидетелей, — Наоки хотела успокоить дорогого человека. Она сказала эти слова, потому что свидетели были единственным, что привыкло ее волновать. — Это останется между нами… тремя. — Я не хотел, — Бакуго не узнал собственный голос, потому что он был совершенно непривычным. Дрожал и спускался на удушающий шепот, а потом глаза парня заболели от подступающих слез. — Кацуки-кун… — Я правда не хотел, — он продолжал, не дослушав то, что хотела сказать девушка. Его сердце было готово упасть в пятки и разбиться, как хрустальная ваза. — Если бы я мог это исправить... — Ты говоришь это не тому человеку, Кацуки-кун, — голос Наоки наполнился нежностью и слабостью. В нем не было привычной дрожи, но он был настолько мягким, что мог сохранить в целости падающее сердце будущего героя. — Ты мог бы специально прирезать кого-то в подворотне, и я бы не изменила мнения о тебе.       Бакуго тяжело задышал, как будто только что пробежал половину города на своих двоих. Его ноги подкосились, а вся дрожь из сердца перешла в руку, которой он держал телефон. — Что ты такое говоришь… — Ты можешь делать что угодно, и я все равно буду на твоей стороне, — голос Наоки стал тверже, хотя сама девушка сейчас ковыряла ногтем подоконник и изо всех сил старалась ровно дышать. — Абэ, ты… — брови будущего героя поползли вверх, а вся кровь из организма прилила к лицу, делая его таким горячим, что Бакуго казалось, как будто он мог расплавить телефон, прижатый к щеке. — Я люблю тебя, — слова Наоки заставили Кацуки сдавленно ахнуть и раскрыть рот. Он почувствовал, как по позвоночнику пробежался табун мурашек, и его дыхание остановилось, как если бы его ударили в живот. — Ты же хотел это услышать? Я люблю тебя, Кацуки Бакуго, и ты можешь делать столько пакостей, сколько захочешь, это не заставит меня отказаться от своих слов.       В моменте ему захотелось рассмеяться, как будто он был сумасшедшим в бреду, как будто это не могло быть правдой. Но Кацуки лишь прикусил губу и пробормотал: — Я тебя тоже.