Свой среди чужих

      Кацуки мерил пустырь на окраине города широкими шагами. Он был раздраженным, пинал лежащие рядом камешки и еще раз в голове прокручивал все произошедшее. Солнце практически зашло за горизонт и окрасило небо в огненные цвета, постепенно перемешиваясь с фиолетовым. Оно искрилось на его волосах и щекотало кожу.       Наоки оставила Шигараки в темноте переулка. Он высказал желание присутствовать на встрече, поэтому сейчас нетерпеливо чесал шею, отколупывая запекшуюся кровь и снова раздирая огрубевшую кожу. Ему было действительно любопытно, что будет происходить и что он сможет услышать.       Томура не был дураком и понимал, что у юного героя вспыхнуло пламя в сердце, потому что Кацуки смотрел на Абэ с нуждой и желанием, которое могло побороться с его собственным. Молодой человек не мешал, позволяя чувствам разгораться еще сильнее.       Так переманить Бакуго на свою сторону будет намного легче.       На лице Кацуки красовался привычный Наоки оскал, когда он увидел выглядывающий из темноты плащ, и сделал несколько быстрых шагов вперед. Томура отошел назад, ему не хотелось быть замеченным так рано.       Будущий герой боязливо оглянулся по сторонам. — Какого хрена ты выкрала девочку? — он зашипел, крепко хватая Наоки за плечи. — Так было надо, — девушка нахмурилась и стиснула зубы, ее левый глаз следил за поворотом, в котором минуту назад мелькнул красный кроссовок. — Герои бы упекли ее далеко и надолго, она не контролирует свою причуду. У нас ей будет лучше. Мы ее всему научим.       Кацуки отшатнулся, как если бы его ударили. — Ты слышишь себя сейчас? — его брови поползли вверх. — Говоришь, как… как будто ты… — Злодей? — Наоки перебила его, ее губы приобрели форму полумесяца. — Тебе раньше это общаться со мной не мешало. Совесть проснулась, Кацуки-кун?       Бакуго думал — нет, нет и еще раз нет.       А потом в его голову врезалась мысль о том, насколько противоречивым он был. Что Кацуки вообще мог сделать в этой ситуации? Он не знал, где живет Наоки и где находится Эри, из-за которой все геройское общество было поставлено на уши. Деку был в ярости, когда узнал о том, что Эри выкрали прямо из машины скорой помощи, а Киришима осуждающе посмотрел на Бакуго.       Кацуки не понравился этот взгляд, но еще больше ему не понравилось то, что он ничего не мог с этим сделать.       Они тогда впервые не в шутку поругались, а потом разошлись по комнатам. — Я не об этом, — будущий герой ослабил хватку, его ладони опустились на запястья Абэ. — Просто все говорят об этом. И меня это бесит.       В глазах Наоки промелькнул огонек, искра интереса. Она хотела еще крепче сжать руку будущего героя и провести по нужным ей ступенькам, на несколько из которых он уже наступил. Кацуки был немного зажатым, его терзали сомнения, и Наоки хотелось сказать ему, что с ней ему будет лучше.       Напомнить еще раз, что он прямо сейчас находится не в том месте. — Причуда Эри слишком сильная, — взгляд Абэ смягчился, когда ее холодная ладонь легла на его горячую щеку. — Аизава не сможет постоянно наблюдать за ней, ты же это понимаешь? Комиссия будет следить за ней, ходить по пятам и не давать право выбора. — А вы? — Бакуго положил сжал ладонь девушки, лежащую у него на щеке, когда она нетерпеливо и нежно поглаживала его. — Что вы с ней собираетесь делать? — Как поправится, будем стараться научить ее контролю. Если что, я смогу ее обезвредить без последствий для организма, — девушка повторила слова Шигараки, прикусывая губу. Она не была уверена в концентрации правды в словах молодого человека, но его потеплевший взгляд подсказывал, что мучить ее не собираются. — Она у меня дома, я сменила ей повязки и ввела лекарство.       Бакуго казалось, что его сердце прямо сейчас повисло на тонкой проволоке и было готово разорваться надвое. Эри была в доме злодея, который специализировался на ядах и убивал без сочувствия. Но он слышал нечто мягкое и плюшевое в словах Наоки. Ему в голову пришелся тяжеленный удар, выбивающий кислород из легких и сбивающий с ног.       Злодеи тоже могут заботиться.       В меру своих возможностей, но могут. Светловолосый герой знал, что Абэ время от времени делала перевязки захаживающим к ней в дом злодеям, останавливала кровь и зашивала раны. У нее была Хотару, подобранная с улицы грязной и готовой кусаться, которой Наоки дала дом и готовила еду.       Она действительно умела заботиться.       Кацуки еще раз заглянул в беспокойные глаза Абэ, прикованные к его собственным, снова позволяя вспыхнуть неправильным чувствам и потянуться к розовым губам. Он опустил одну руку на талию девушки, спокойный и уверенный, притянул к себе, а после тяжело выдохнул в приоткрытые губы: — Поцелуй меня.       Наоки прикрыла глаза и собиралась потянуться за ускользающими и теплыми чувствами, когда сзади раздался рев и дикий грохот.       Она резко обернулась назад, настороженная, и привычно дернула рукой. Из рукава выпала длинная игла с содержимым без запаха, оказываясь моментально зажатой между тремя пальцами.       Абэ видела незнакомого мужчину, рычащего и злобного, он ударом пробил стену стоящего неподалеку здания и побежал к ним. Он был сильно выше ростом, примерно в два раза выше самой Наоки, у него была каменная кожа и торчащие зубы. — Уходи, — девушка кинула удивительно холодный взгляд на будущего героя, стиснув зубы. — Он разболтает всем, что видел тебя со мной.       Бакуго развернулся и сделал несколько быстрых шагов, переходя на бег, чтобы удалиться с места как можно быстрее. У него сжались в комок внутренние органы и перехватило дыхание.       Он повторял себе, что все хорошо. Что Наоки сейчас справится с мужчиной и спокойно уйдет домой. Кацуки не оборачивался даже когда еще раз услышал грохот.       Его ноги остановились сами собой, стоило до ушей донестись крику неприятным, но знакомым голосом: — Наоки!       Бакуго повернулся, его глаза стали похожими на две монеты.       Шигараки Томура лежал у грязной стены стоящего рядом здания и не двигался. Будущий герой перевел взгляд на злодея с каменной кожей, он сжимал в одной из своих четырех рук Абэ. Она казалась крошечной, скалилась и что-то хрипела.       Из уголка ее губ сочилась струйка крови, а одна из рук была вывернута и болталась, пока хрупкое на вид тело Абэ было поднято на уровень второго этажа. У ног злодея лежали несколько игл, которые не смогли пробить окаменевшую кожу.       У Бакуго сперло дыхание. Кацуки показалось, что его тело двигалось самостоятельно, мозг отключился и не более не участвовал.       Но он чувствовал, что его сердце было готово пробить грудную клетку и вырваться наружу.       Наоки зажмурилась и выплюнула горечь, собравшуюся в горле. Она что-то невнятно кричала, ее голос прерывался отхаркивающейся кровью. Девушка чувствовала каждую сжатую мышцу и хруст. У нее синело лицо и закатывались глаза. Наоки старалась развести руки в стороны и выскользнуть, но ее сил было недостаточно.       Отдаленно и глухо Абэ слышала топот, чей-то вопль, рычание, а потом оглушительный грохот. Ее правый глаз закрылся, болел из-за попавшей с раны на лбу крови, а левый был затуманен, не позволяя ничего разглядеть.       Шигараки открыл глаза, моментально собираясь и осматривая поле боя. Он видел груду камней, по форме напоминающую человека, и Кацуки Бакуго, будущего героя, который стоял рядом с согнутыми коленями. Наконец его взгляд нашел Наоки, зажатую в разваливающейся каменной руке.       Кацуки тяжело дышал и, снова скалясь, подскочил к Абэ, раздвигая сжимающие ее тело пальцы. Его разум был совершенно чистым, как лист бумаги, пережитое моментально отошло на задний план. Единственным, что сейчас волновало Бакуго, была хрипящая злодейка с вывернутой рукой и закрытыми глазами.       Томура преодолел расстояние, взволнованный и злой, и присел на корточки рядом, даже не поднимая взгляд на будущего героя. Он поднял голову Абэ и двумя пальцами поднял веки на левом глазу девушки.       Еле различимый белый зрачок дернулся, и Шигараки опустил дрожащий тяжелый вздох. Пульс был слабым, но все равно присутствовал. Томура подхватил тело Абэ, держа в стороне мизинцы обеих рук. Сейчас Наоки казалась ему похожей на куклу как никогда ранее.       Кацуки сидел рядом, его сердце остановилось, а уши заложило звуком от недавнего взрыва, и теперь он слышал лишь нервирующий писк. Он поднял глаза на Шигараки, не говоря ни слова, и поджал губы. — Живая, — молодой человек нахмурился, а потом перевел глаза на Наоки, которая сейчас пыталась пошевелить вывихнутой рукой. — Не дергайся, я отнесу тебя к врачу. — С ней все будет нормально? — Кацуки протянул руку вперед, пальцами стирая с лица Абэ кровь. Его голос был дрожащим и взволнованным. — Она и не такое переживала, — Томура мельком глянул на каменного мужчину, который за все прошедшее время не издавал звуков и не двигался. — Посидит месяц на легких заказах.       Бакуго проследил на взглядом Шигараки, его рубиновые глаза уперлись в лежащего на земле мужчину. В отличие от Абэ тот даже не хрипел. У него была свернута шея и след от взрыва на лице, куда пришлась самая сильная атака будущего героя.       На миг сердце Кацуки забилось в ускоренном режиме, но вскоре снова перешло на привычный ритм.       Он убил.       Ухмыляющийся Шигараки смотрел на него с одобрением и благодарностью, и Бакуго ненавидел себя, потому что в этот момент не испытывал к нему даже малейшей агрессии. У Кацуки заскрипели зубы и начало расти что-то гадкое и липкое в груди. — Подержи ее.       Кацуки осторожно перенял в свои дрожащие руки девушку, чтобы Шигараки мог отойти и рассыпать в пыль напавшего на них злодея. Мужчина распался, превратился в ничто, он стал похожим на высушенный на страницах гербария лист.       Которого он убил.       В самом Кацуки в этот момент что-то умерло и заиграл похоронный марш, потому что Томура подошел к нему и снова взял в свои холодные руки Наоки, чтобы ей могли оказать помощь союзники. Руки Шигараки были твердыми, он не коснулся будущего героя, лишь прижимал к себе одну из подчиненных. Осознание того, что лидер Лиги Злодеев даже не попытался нанести вред Кацуки выбило воздух из его легких.       Злодеи тоже чувствуют — это врезалось в голову Бакуго, потому что он видел осторожные движения Томуры, руки которого могли нести лишь смерть и несчастье. В академии им говорили — вбивали в голову — что Шигараки движет лишь ненависть и желание уничтожить все живое и не очень. Что он ненавидел все на свете. Что он приносил горе и несчастье.       Кацуки тяжело сглотнул подступившую к горлу истерику, не давая ей шанса вырваться наружу.       Наоки мирно лежала в руках Шигараки, прижатая к худому телу, и пыталась разобрать наслаивающиеся друг на друга слова. Звон в ее голове разрывал ушные перепонки, а острая боль билась по всему телу, которое сейчас не могло даже дрожать.       Руки Кацуки тряслись, как осиновый лист на ветру, и он не мог выдавить из себя ни единого слова. Бакуго убил одного, но спас другого. Он все еще был героем, верно?       Он же все сделал правильно? — Спасибо, — уголки губ Шигараки приподнялись на секунду, и это уничтожило Кацуки изнутри. — Возвращайся в общежитие и не следи за нами. Никто ничего не узнает.       Когда Томура отошел, чтобы скрыться в темном переулке и позвонить Спиннеру, на его губах сияла улыбка шире всех предыдущих. Он все еще осторожно держал хрупкое тело Абэ, стараясь не навредить сильнее.       Из его груди вырвался сдавленный смех, а кроваво-красные глаза засияли так, что могли затмить само солнце.

***

      Кацуки все еще стоял там, его сердце стучало, отдаваясь в висках. Бакуго казалось, что его тело сдавило так, что оно могло треснуть и разбиться вовнутрь. Что еще немного, и он сам станет фейерверком из плоти и крови, разлетаясь по пустырю, на котором собственноручно убил человека.       Он спас Наоки, дорогую его сердцу девушку, но за это лишил света кого-то другого. Герои всегда должны были заботиться о чужих жизнях и рисковать собственными, если этого требовала ситуация. Кацуки знал, что жертвы могли быть неизбежными, что порой даже герои убивали. Он и сам был любителем угроз и расправы, но сейчас его руки были заляпаны кровью.       Он поднял правую ладонь и посмотрел на нее.       Сначала сверху упала одна капля, смывая призрачную кровь, а затем другая.       Кацуки знал, что сегодня не должно было быть дождя. Дождь не мог быть настолько горячим, какими были человеческие слезы.       Бакуго стер тыльной стороной ладони соленые дорожки со щек и посмотрел в темноту переулка, в которой не так давно скрылся лидер Лиги Злодеев. Организации, которая не давала ровно дышать ни героям, ни гражданским; ее искали, заглядывая под каждый камень, но Кацуки все еще молчал.       У него был номер телефона приближенной к Шигараки Томуре участницы и даже ее доверие, потому что она всегда приходила к нему, не пропуская ни единой встречи. Она заходила к нему в комнату, когда все его одноклассники спали, и крепко целовала. Прижималась, тихо скулила и тянула ближе за воротник.       А еще сегодня он увидел Шигараки Томуру — злодея, который выкрал его из лагеря и пытался переманить на свою сторону. Злодея, который мог только приносить несчастье и сеять ужас в глазах людей, но осторожно поднимал Наоки и прижимал ее к себе. А еще даже не попытался убить Кацуки, хотя у него была возможность сделать это.       Он вспомнил спокойный голос Шигараки и его одобрительный взгляд.       Спасибо.       Кацуки показалось, что к его виску приставили что-то холодное, а потом он услышал выстрел.

***

      Хотару резко поднялась с кровати, удивленная стуком. Была поздняя ночь, и блондинка уже готовилась ко сну, поэтому нахмурилась и подошла к двери. Завтра у нее должна была состояться еще одна встреча с Комиссией, по итогам собрания на которой решался вопрос о ее содействию героям и возможном продолжении обучения в Юэй.       Девушка была бы несказанно счастлива, потому что сейчас она проживала ту жизнь, которой у нее никогда не было и к которой она стремилась. Ей выделили небольшую комнату и даже разрешали передвигаться по улице.       Только в горле продолжал стоять ком из-за мелькающей в новостях Наоки. Оно пыталась ей позвонить, связаться через других злодеев, но за проведенное в Лиге время она так ни с кем и не сблизилась, да и номера оказались уже не активными.       Ее встретил Киришима, его округлившиеся глаза были напуганными и растерянными, а губы поджатыми. Хотару впустила будущего героя, который только недавно вернулся из больницы. — Прости, что не предупредил, у меня не было времени, — парень даже не поприветствовал ее, сразу проходя вовнутрь, но после оставил теплый поцелуй на лбу Оно. — Я разбудил?       Его глаза зацепились за пижаму с короткими красными шортами, которая была куплена им же. Парень позволил себе успокоиться на пару секунд, когда девушка осторожно обняла его и посмотрела наверх. Корни волос Эйджиро были черными, и Хотару подумала, что надо напомнить ему о покраске. — Нет, — она помотала головой в отрицательном жесте. — Как ты себя чувствуешь? Хочешь чай?       Комната была небольшой и делилась на две части, в одной из которых была кровать со шкафом и тумбой, а в другом располагалась небольшая кухня со столом. Киришима еще ни разу здесь не был, и подумал о том, что было бы здорово снова поспать вместе.       Парень выкинул из головы лишние мысли, возвращаясь к изначальным. Киришима прошел вглубь и сел на один из двух стульев. Он выдохнул, надеясь, что Хотару не расскажет о его секрете, так же как и он держал сказанное ей на заброшенном заводе в тайне.       Эйджиро прочистил горло, вспоминая, как крепко Бакуго сжимал кулаки над его головой и грозился взорвать. — Абэ приходила к нам в общежитие.       Чашка выскользнула из рук Хотару, заполняя комнату звуком бьющегося стекла.       Девушка медленно повернулась к Киришиме, все еще не веря в услышанное. Ее узенькие глаза застыли в ужасе, смешанным с долей надежды, а кислород застрял на полпути к легким. — Что? — она потерянно спросила, забывая о осколках на полу. — Я, если можно так сказать, прервал их с Бакуго, — взгляд Киришимы зацепился за выпавшую из реальности блондинку.       Хотару, минуя битое стекло, моментально оказалась рядом со вставшим студентом. Ее руки сжались на черной рубашке Эйджиро, а глаза вмиг наполнились слезами и умоляюще посмотрели наверх. — Она пришла к героям? — голос Оно дрожал, как и ее пальцы, сжимающие ткань сильнее. Девушка говорила быстро, не давая парню времени на ответ. — Рассказала о Лиге? Перешла на нашу сторону? Ну же, не молчи!       Киришима сглотнул накопившуюся слюну и накрыл одну из рук Хотару своей ладонью, поглаживая и стараясь успокоить, потому что знал, что ей не понравится услышанное. — Они с Бакуго просто хотели переспать, я их застукал, — его сердце дрогнуло, потому что из карих глаз градом полились слезы. — Он поцеловал и отпустил ее, а потом мы с ним поругались. Он остынет и я попробую еще раз поговорить с ним и узнать все.       Легкие Хотару начали гореть из-за недостатка кислорода. Девушке казалось, что ее горло обмотали колючей проволокой, потому что она просто не могла заставить себя сделать вдох. Ее рот оставался открытым, а слезы продолжали течь по щекам. — Обещаю, — Киришима прошептал, он был не менее подавленным и разбитым, но сейчас больше всего его волновала застывшая Хотару. Он притянул ее к себе и оставил еще один поцелуй на макушке. — Слышишь? Я обещаю.       Блондинка стиснула зубы и пробормотала что-то несвязное в грудь будущего героя. Девушке казалось, что она только смогла сшить разорванную на куски жизнь, но кто-то нагло разрезал ее тупыми ножницами. Они не резали, а скорее рвали, оставляя болеющие зазубрины.