Свой среди чужих

      Передышка Наоки закончилась так же резко, как и началась, когда в один из вечеров пришло сообщение с просьбой явиться в штаб, которым ныне являлось заброшенное здание, отдаленно похожее на больницу. Абэ наказала Эри не открывать никому двери и доверила девочке пару игл с парализатором, а после выпрыгнула в окно и скрылась в тени.       Наоки не удалось добиться от Эри каких-то удивительных успехов в освоении причуды, поэтому в скором времени Шигараки должен был послать Даби, чтобы тот забрал девочку на несколько дней. Они много и безуспешно тренировались, Наоки учила девочку писать и читать, чувствовала себя чем-то между мамой и старшей сестрой. В ней медленно разливалось чувство покровительства и желание защищать тех, кто слабее, и это девушке совершенно не нравилось.       Но Абэ исправно после каждой тренировки заходила к Котаро и покупала для девочки сладкий презент в виде пирожных или яблок. Постепенно Наоки начала внедрять в Эри собственные знания — учила болевым точкам и техникам метания игл. Абэ подгоняла себя, зная, что время никого ждать не будет, и совсем скоро она может начать пропадать на несколько суток, учитывая, как в подполье росла Лига. И девушка была несказанно рада энтузиазму Эри, красные глаза которой в последнее время начинали светиться еще ярче и чаще, когда у нее что-то получалось.       По неизвестной причине тело Абэ окатило холодом, когда в маленькой квартирке появился Даби с просьбой передать ему Эри. Нечто колючее пробежалось по позвоночнику девушки, но она все еще помнила, что была лишь подчиненной. Не больше, чем маленький винтик в огромном механизме.       Наоки попросила девочку не беспокоиться и слушаться, хоть и знала, что ранее Восстановитель привил Эри такие качества болью и силой. Абэ думала, что девочка начнет сопротивляться, ужиматься и смотреть на нее большими напуганными красными глазами, но Даби умел показывать людям нужные эмоции. Успокаивающие слова скользнули с его губ, а потом за ними закрылась входная дверь.       Квартира снова стала пустой и холодной, как и белые глаза самой Наоки.       Наоки преследовало чувство, как будто у нее снова был человек, ради которого она могла стараться.       Как будто у нее снова была причина спешить домой после работы, радоваться за хорошее выполнение боевых приемов и получать удовольствие от чьей-то улыбки.       Бакуго появлялся и исчезал так же резко, как и раньше. Они порой встречались на полигонах или в его комнате после наступления темноты. Абэ по возможности продолжала приглядывать за ним из темных переулков, хоть и сейчас делать это было проблематично из-за ее работы и тренировками для получения лицензии у парня. Нечто теплое и мягкое прорастало между ними еще глубже, показывало себя еще ярче и практически обжигало, но Наоки все еще поддавалась подростковым чувствам и предпочитала не думать о том, что могло ждать их дальше.       Хотя где-то глубоко раны понемногу начинали кровоточить, потому что их союз не ждало ничего хорошего.       Проделки мелких злодеев, которых почему-то связывали с Лигой, по типу ограблений или захвата заложников, время от времени показывали по телевизору, и Бакуго четко ощущал на себе прожигающий взгляд Киришимы. Кацуки что-то бормотал себе под нос про идиотизм и уходил к себе в комнату спать, а по ночам изредка просыпался от стука в балконную дверь.       Однажды их уже застукали, поэтому Кацуки самостоятельно принял решение встречаться на территории Абэ, потому что в прошлый раз он запомнил примечательную вывеску, видневшуюся из-за угла. Наоки об этом не знала, поэтому она очень удивилась ночному гостю, ворчание которого про бестолкового Киришиму было слышно даже за входной дверью.       Даби нагрел ладонь и медленно подошел к хлипкой двери, вслушиваясь в подозрительно знакомый голос и ожидая, когда взломают замок. Но, когда прозвучал следующий более нетерпеливый стук, мужчина все же рискнул повернуть ручку, заранее заведя руку за спину.       — Ты! — Бакуго стиснул зубы, его глаза стали похожи на две точки, потому что он вспомнил злодея, который однажды похитил его. — Какого хрена?       Сердце Наоки ухнуло в пятки, и девушка наклонилась вперед, чтобы заглянуть в коридор и узнать, послышалось ей или нет. Тога, которая все это время сидела на стуле и терпеливо ждала, когда Абэ закончит со швом на ее икре, восторженно подскочила, ее голос практически успел разрезать гробовую тишину помещения, но рука Наоки вовремя оказалась на рту Химико.       — Надо же, — Даби протянул, его голос оставался по-прежнему холодным и отстраненным, хотя глаза мужчины впились в фигуру школьника. — Не знал, что к тебе в гости заходят маленькие герои.       — Тронешь его — убью, — брови Наоки свелись к переносице. Девушка вздохнула, думая, как она после этого будет объясняться, и, кинув быстрый взгляд на улыбающегося Шигараки, позвала будущего героя. — Заходи, они тебе ничего не сделают.       Кацуки оскалился и, не сводя глаз с довольного Даби, прошел на кухню. По позвоночнику светловолосого пробежался холодок, но не от страха за себя. Нутром он чувствовал опасность скорее для Абэ, потому что его самостоятельное посещение не обговаривалось ранее, а вот девушке скорее всего прилетело бы по голове.       Бакуго услышал, как Даби закрывает дверь и следует за ним, а на кухне увидел счастливую Тогу, которая болтала вперед-назад здоровой ногой, в то время как вторая лежала на коленях у рядом сидящей Наоки со специальной хирургической иглой в руке. Кацуки машинально прикусил губу и поморщился, когда увидел Шигараки, опирающегося о подоконник и выглядящего до безумия счастливым.       Бакуго подавил рык и гноение в груди.       Спасибо.       — Как здорово! — Тога воскликнула, ее щеки неестественно быстро порозовели. — Я не знала, что Наоки встречается со студентом из Юэй! Дашь мне выпить немного своей крови? Я хочу с тобой дружить!       — Это не взаимно, — Бакуго буркнул, его взгляд продолжал метаться между находящимися в комнатке злодеями. Он оперся о кухонную тумбу, встав напротив Абэ, потому что место рядом с девушкой было занято Шигараки. — Прервал собрание?       Наоки тяжело сглотнула. Кислород застрял на полпути к ее легким, и девушка ясно видела левым глазом, как смотрит на нее Томура. Он безусловно выглядел счастливым, потому что связь Абэ и будущего героя с каждым днем становилась все крепче, но хотел бы услышать достойное объяснение тому, что герой может просто так прийти в квартиру подчиненной. Однако что-то во взгляде Шигараки переменилось, он стал на долю мрачнее, и это напугало Абэ.       Девушка еле заметно тряхнула головой, стараясь выкинуть мысли, которые медленно разрывали ее плоть изнутри. Они оставляли после себя кровоточащие и глубокие раны, которые со дня на день должны были начать гноиться.       — Они уже уходят, — Наоки скинула со своих колен наскоро зашитую ногу Химико. — Посети доктора при первой возможности, желательно прямо сегодня. Я не специалист в наложении швов.       Тога вскочила со стула так, будто у нее ничего не болело, и за секунду оказалась под носом у Бакуго. Парень скривил лицо, выражая неприязнь, и быстро скрутил девушку, чтобы ненароком не попасть под мелькнувший в руке нож. Он услышал тихий хохот Даби и напоминание о том, что Абэ не понравится внезапная драка у нее дома.       — Убирайтесь отсюда, — Шигараки скомандовал, не сдвинувшись с места. Когда злодеи покинули помещение, молодой человек медленно подошел к Бакуго; его видимый красный глаз сузился, внимательно изучая настроение будущего героя, а ухмылка натянулась на лицо, скрываемое рукой. — Наоки, ты не говорила, что у тебя сегодня будут гости.       — Их и не должно было быть, — Наоки встала со стула, ее руки обессиленно повисли вдоль тела. Хоть внешне девушка и казалась спокойной, внутри ее разрывало на несколько блестящих и режущих осколков.       — Черта с два я уйду отсюда, — Бакуго наконец подал голос и, подняв голову на лидера, оскалился. Его слова были твердыми, как сталь, однако в душе что-то болезненно перекрутилось. — Я остаюсь здесь на выходные.       Шигараки хмыкнул и сделал шаг в сторону, пропуская Кацуки вглубь комнаты и ближе к Наоки. Молодой человек оперся спиной о стену и медленно заговорил, решая, что, раз уж Бакуго здесь и пока что не определился, явно балансируя, его нужно немного подтолкнуть. На плечах Кацуки уже лежало достаточно много — знакомство с Лигой, очевидно близкие отношения с Наоки и, хуже всего, убийство, замести следы которого благородно помог сам Томура.       — Мы говорили о пулях с веществом, стирающим причуды, — Шигараки начал, переводя взгляд на пару, стоящую в центре комнаты. — И на ком рациональнее всего было бы их использовать. Обычно мы здесь не собираемся, так что можешь не переживать. Тога и Даби тоже будут держать язык за зубами.       Кацуки сглотнул накопившуюся слюну, звук разорвал стоящую в комнате тишину.       — Играешь в благородство? — будущий герой практически прорычал. Он шел сюда в поисках тепла и успокоения, планы Лиги совершенно не волновали его. — Зачем мне об этом говоришь?       — Разве не очевидно, Бакуго-кун? — Шигараки практически мурчал. — Ты уже повязан с нами. Комиссия тебе этого не простит в любом случае, и ведь не случится ничего плохого, если ты узнаешь чуть больше, правда?       Кацуки заикнулся, когда собрался ответить колкостью. Его ладони сжались в кулаки настолько сильно, что ногти оставили полумесяцы на теплой коже, готовой начать искриться в любой момент. Горечь обрамила внутреннюю стенку горла, и Бакуго заставил себя ее проглотить.       — Разве тебя не злит то, что герои не принимают твой нрав и волю к победе? — Шигараки ухмыльнулся, в нем закипело нечто красное и обжигающее. Молодой человек сделал шаг вперед, не вытаскивая рук из карманов.       — Томура, пожалуйста, — Наоки встряла, не желая слышать следующие слова.       — Разве тебе не обидно от того, что такого, как ты, держат на цепи и учат командам?       — Томура… — голос был едва ли выше шепота.       — Ублюдок, — Бакуго оскалился, инстинктивно наклоняясь вперед.       Абэ шумно втянула ртом воздух, вставая между двумя дорогими ей людьми, готовыми в любой момент перевернуть перепалку из словесной в физическую.       — Прекратите оба, — девушка развела руки в стороны, стараясь держать Шигараки и Бакуго на расстоянии. Капля пота стекла по ее лбу и разбилась об пол — она появилась то ли из-за потяжелевшего в комнате воздуха, то ли из-за бешено стучащего сердца. — Это ни к чему хорошему не приведет.       Шигараки левой рукой схватил Абэ за запястье и притянул к себе, вжавшись в девушку грудью. Вторая его ладонь обняла Наоки за горло и прижала еще ближе. Предупреждающе пальцы вжались в нежную кожу, но мизинец оставался парить в воздухе. Белые глаза впились стоящего напротив Кацуки, который был готов атаковать, но тело Наоки привычно обмякло в холодных руках.       — Смотри, Бакуго-кун, — Томура прохрипел, следя за малейшими изменениями на лице будущего героя. — Я так легко могу убить нашу драгоценную Наоки, но она расслаблена даже при том, что я немного сжимаю ее шею. Она не сопротивляется, потому что знает, что я не причиню ей вред. Я никогда не причиняю боль верным мне людям несмотря на то, ошиблись они или нет. Как думаешь, Комиссия сделала бы так же, узнай они о том, что ты намеренно убил человека?       — Отпусти ее, Шигараки, — верхняя губа Кацуки дрогнула. Он собирался продолжить словами про свое следующее убийство, но был перебит.       — Она не просит, — молодой человек отрезал, когда две красных вспышки встретились и были готовы разрушить друг друга. Почти сразу же обе ладони Томуры опустились на плечи девушки — он не держал ее насильно, но и не подталкивал вперед. — Система, созданная героями, несовершенна. В ней много дыр, она создает много забагованных персонажей. Мы тоже были детьми. Подумай об этом, ладно?       Вкрадчивый голос Шигараки продолжал висеть в воздухе даже после его ухода. Кацуки подошел к Наоки и взял ее лицо в свои ладони, поднимая вверх. Белые зрачки дрожали, пустые и горячие, а губы продолжали сжиматься в тонкую линию. Бакуго заглянул так глубоко, как ему только позволили, его сердце продолжало висеть над пропастью на тонкой веревке, а желудок сжался.       — Я его к черту взорву, — Кацуки проскрипел. — Ты в порядке?       Наоки кивнула, сглатывая шипящее противоречие, и подалась в объятия будущего героя. Девушка зажмурилась и подавила всхлип, призрачные касания Шигараки эхом отдавались в ее голове. Она чувствовала повсюду его холодные руки, голодные глаза и длинные пальцы, проникающие внутрь и доказывающие принадлежность.       Наоки хотела сжаться до размеров атома, потому что его голос мерещился ей по ночам, когда она просыпалась потной и плачущей. Она хотела рассыпаться на множество мелких осколков, которые бы пускали кровь и вонзались в тело, прямо как иглы.       Но Кацуки в очередной раз подхватил кукольное тело, не давая ему разбиться о жесткую реальность. У этих отношений не было прошлого и будущего, лишь настоящее — маленькая полупустая кухня с пахнущими колбами и слезы, скатывающиеся из закрытых глаз. Эта мысль вонзилась в него, как одна из игл Наоки на первой тренировке, отключила рассудок и начала шипеть, пока красная жидкость пузырилась где-то в области легких.       Громкий крик разрезал потяжелевшую ночь, накрывающую засыпающий и несправедливый город, когда зубы Бакуго наконец вонзились в нежную кожу на шее. Когда Наоки, опьяненная и отчаянная, тянула его за руку в спальню, и он не мог ей отказать. Укусов, болеющих и с кровоподтеками, становилось все больше, пока Абэ старалась снять с парня черную кофту с капюшоном.       Нити слюны разорвались, когда Кацуки нетерпеливо стянул с Наоки футболку и бросил в угол комнаты, забытую, как и его ценности с моралью. Ничего не переклинивало в области мозга, когда обожженные розовые губы Абэ снова встретились с его собственными, и она оказалась прижата к скрипучей кровати. Бакуго тяжело дышал, не поднимая век и продолжая беспорядочно целовать, пока его пальцы поддевали резинку домашних шорт девушки лишь для того, чтобы отбросить их вместе с остальной одеждой.       — Как же я все это ненавижу, — Кацуки шипел и слушал непривычно длинные и ноющие звуки, которые издавала девушка под ним. Они туманили разум, отключали все остальные мысли и выбивали землю из-под ног. — И свою встречу с тобой я тоже ненавижу.       Наоки была неожиданно для себя плаксивой, нуждающейся и опаленной, ее тонкие пальцы тянулись к штанам будущего героя, ничем не контролируемые. В реальность девушку вернул очередной рык и вонзившиеся в плечи зубы, а также руки, сжимающие ее тело и оставляющие после себя синяки на бедрах.       Она посмотрела на него с блеском в туманных белых глазах, они сияли и были прикованы, следили за красными бусинами, которые сейчас жгли сильнее любого пламени.       Кацуки внезапно осенило.       — Ты девственница?       Наоки прикусила губу, вмиг осознавая свою уязвимость и хрупкость, но кивнула. Бакуго бормотал ей про то, что будет осторожным и аккуратным, что для него это тоже первый опыт.       В голову Бакуго врезалась мысль, похожая на катастрофу.       Он собирался забрать невинность Наоки.       Это было то, чего он хотел, о чем много думал и мечтал, просыпаясь возбужденным и позволяя своей руке гладить себя до ощущения липкости и грязи. Кацуки порой думал о том, что Абэ росла не так, как остальные дети, и вполне могла иметь опыт в чем-то более взрослом и интимном, но ощущение превосходства и первенства выбило его из равновесия.       Он сдержал стон зубами и закатил глаза только от одной мысли.       — Все хорошо? — голос Наоки был сбитым, как будто она могла задохнуться в комнате с разбитым окном.       — Все лучше, чем я мог себе представить.       Бакуго потянул ее на себя за бедра и наклонился для поцелуя, когда в комнате раздался звук рвущейся ткани. Наоки распахнула глаза, все еще болеющие от недавних слез, и выгнулась, чувствуя ставшие родными пальцы внизу.       Кацуки не сдержал гортанный стон и рык, вырывающийся из груди и царапающий его глотку, потому что Наоки была мокрой и мягкой для него.       У него не было большого опыта, но была уверенность в своих действиях и плохо контролируемое умение ждать, поэтому Кацуки услышал сдавленный писк, когда один из его пальцев погрузился вовнутрь и теплые стены сжали его. Он прикусил нижнюю губу девушки и свободной рукой отвел бедро в сторону, оставляя болеющее чувство, после которого на поверхность всплывут фиолетовые отметки.       Наоки сжалась и стиснула зубы, когда Бакуго добавил еще один палец, входящий тяжелее первого и вызывающий у девушки боль. Его язык снова проник в рот Абэ, стараясь отвлечь от ощущений. Светлые волосы прилипли ко лбу, а красные закрытые глаза вновь закатились, потому что двигаться стало намного проще.       Наоки застонала, когда пальцы Кацуки скрутились и нажали на точку, от ощущения к прикосновению которой ее позвоночник выгнулся, а голова сильнее вжалась в подушку. Парень свел брови к переносице и сделал ровно такого же движение. Его разум заволокло дымкой, от чего стало тяжелее думать, но он все равно нашел большим пальцем клитор и потер его. Он казался себе потерянным мальчишкой, обезумевшим от вида Наоки, голова которой билась по подушке в разные стороны.       — Пожалуйста, Кацуки, — она издавала плаксивые и громкие звуки, от которых у Кацуки сворачивалась кровь и раскалялось тело. — Быстрее, пожалуйста. Я хочу, очень хочу…       Он сделал еще несколько круговых движений, его собственные глаза закатились от непонятого удовольствия, пока Наоки дрожала и извивалась прямо под ним. Бакуго видел, как девушка прогибалась в спине, ее руки сжимали серую простынь, а она сама как будто разрывалась на осколки, блестящие и острые. Бакуго был хищным и разгоряченным, как зверь, которого долго держали в клетке, когда наконец его руки смогли ухватиться за добычу.       Кацуки почувствовал сильный прилив собственничества, его самого накрыло волной, и он притянул бедра Абэ еще ближе, утягивая обмякающую девушку в отвлекающий поцелуй. Наоки почувствовала, как в нее упирается что-то твердое и горячее, хотя она сама сейчас пульсировала изнутри и пыталась прийти в себя.       — Стой, надо же сначала…       Кацуки подумал о предохранении в последнюю очередь, но было уже слишком поздно, потому что он вошел и снова вжал девушку в кровать поцелуем, чувствуя на губах соленый привкус брызнувших из белых глаз слез. Он зажмурился, потому что ему тоже было больно, но все равно продолжил нетерпеливо и резко толкаться.       Он думал о том, что нужно было посмотреть хотя бы какие-то материалы для общего развития, но девушка под ним была достаточно яркой для того, чтобы осознать правильность своих действий. Кацуки не сдержал собственного стона, когда из Наоки вырвался еще один протяжный и плаксивый звук.       Бакуго был потным, отчаянным и рычащим, когда лунный свет пробивался в комнату с обшарпанными стенами. Левый глаз Наоки наткнулся на отбрасываемую с кровати тень, в которой она узнала себя и прижимающегося к ней будущего героя. Наоки была болеющей, казалась побитой и скулящей, как уличная собака. Она хваталась за плечи и оставляла после себя красные полосы, ее тонкие руки зарывались в светлые волосы и тянули ближе к себе.       Она прижимала к себе рычащего и уверенного в своих действиях Бакуго и думала о том, что его воли могло хватить на их обоих.       Губы Кацуки прижались к тонкой шее, а движения стали быстрее и резче, чем раньше, когда он понял, что наконец подходит к разрядке и может позволить себе излиться в девушку, которую так часто представлял себе по ночам.       Кацуки ни о чем не предупреждал, лишь глухо простонал и зарычал, опуская свою голову на подушку между плечом и шеей Наоки. Она почувствовала пульсацию внутри себя, но все равно потянула за светлые волосы и прижалась своими губами к Кацуки в болезненном поцелуе.       Зрение Наоки было размытым и туманным, а все тело болело, как после хорошей драки, как будто ей хотелось бы отлежаться в кровати несколько дней. Абэ почувствовала еще несколько медленных и глубоких толчков, после чего ее охватило чувство пустоты.       Ее наполнило чувство изнуряющее и болезненное, как открытая рана, потому что сейчас прямо на ней лежал будущий герой и пытался восстановить дыхание, пока Наоки медленно гладила его по волосам. Руки Кацуки опустились ниже, пальцы пробежались по отмеченным бедрам и потерли медленными кругами места, за которые он так отчаянно хватался.       Кацуки гноился изнутри, и он это отчетливо чувствовал, но почему-то сейчас его губы мягко касались тонкой шеи. Он отогнал всю темноту и горечь союза, оставляя только усталость и ощущение долгожданного покоя, позволяя себе окунуться в сон рядом со злодейкой, которую искала половина страны.       Наоки думала, что Бакуго что-то прохрипит, выплюнет и уйдет, но это было совсем на него не похоже. Он всегда находился в нужное время в нужном месте и, казалось, никогда не совершал ошибок, потому что сквозь сон его руки сжали тело Наоки и притянули к себе, как будто так и должно было быть изначально.       Как будто там, у его груди и в его теплых руках, ей было самое место.