disorder

      В спортзале душно, тесно и пахнет алкоголем. У школьной администрации хватило ума проводить дискотеку там, где совсем недавно проходил баскетбольный матч, но не хватило его, чтобы проследить за проносом дешёвой выпивки, которую только подростки и хлещут. Даже мистера Мэки на входе посадили, чтоб следил за подобными запрещёнными вещами или за детьми, выходящими на улицу "подышать свежим воздухом", но какая от Мэки может быть польза? Он и сам присоединился бы, не обязывай его должность школьного психолога, п'нятненько. Неизвестно, как на следующий день он смотрел бы в глаза ученикам, отчитывая их, если сам пил с ними на дискотеке. Потому учитель только тяжко вздыхает, сидя на скамейке у входа в зал. Неблагодарная работа. Дети и подростки толпятся, толкаются локтями, пытаются перекричать друг подругу и музыку. Обычно на дискотеки не приходило столько людей одновременно, но Хэллоуин в Сауспарке всегда был чем-то особенным. Это касалось и дискотек. Будто в городе не хватало собственных монстров и происходящего странного дерьма. Все всегда забывали об этом, так что неудивительно, что ученики и ученицы так спешили покрасоваться в своих костюмах. Ну хоть в Моану никто не нарядилась, спасибо и на том. В толпе было слишком много ведьм и колдунов, наряженных в чёрное и увешанных украшениями. Слабаки, попробовали бы они круглый год так одеваться. Наблюдать за ними забавно. То, как они мелькают яркими костюмами в свете цветных прожекторов или нелепо дрыгаются под музыку, долбящую по ушам совсем неуместными басами. Ради праздника могли бы подобрать что-нибудь нормальное, достаточно мрачное для атмосферы, но включили то, что ставят каждый раз, лишь бы было что-нибудь. Дискотека на Хэллоуин такая же бессмысленная клоунада, как и все остальные, даже от костюмов мало смысла, потому что уже спустя пять минут на них всем плевать. Есть в ней что-то особенное, не такое, как обычно. То например, что это единственный раз в году, когда на подобное мероприятие приходят готы. Вампиры и вампирки, в отличие от них, если и считали себя детьми ночи, не гнушались приходить на подобные сомнительные тусовки. Готы же приходили из желания понаблюдать, какой костюм будет самым популярным в этот раз и что же решит стадный инстинкт и чужое отсутствие изобретательности. Монашки, ведьмы, чёрты, привидения, косплеи, сделанные не ради косплеев, а ради того, чтоб вокруг тебя крутились восторженные дети, узнавшие любимую персонажку, хотя этих героинь вокруг них штук пятьдесят ходит. И просто море фейковой крови. Готы не осуждали чужие способы веселиться, но подобное однообразие утомляло. Сами же они, не желая меняться в угоду большинству, оставались в своей привычной одежде, но даже так умудрялись выделяться из разношёрстной толпы. Отсутствием радости на лице, быть может. Майклу невыносимо скучно здесь. Вообще-то ему скучно всегда, но эта дискотека бьёт все рекорды. Резкие цветные блики режут глаза, а отстойная музыка, кричащая из старых жужжащих колонок, давит на мозг. Гот давно ушёл бы, но он следит. Следит внимательно. В пёстрой стайке вампиров есть одно давно надоевшее пятно, от которого нельзя отвести взгляд. Волосы Маковски под огнями светомузыки светятся смываемой неоновой краской, как и браслеты, как и ногти, судя по всему. Майк танцует сдержанно, но невероятно завораживающе, не так, как остальные ученики и ученицы, расслабившиеся под действием алкоголя и в общем весельи. Если в кучке вампирят, всех по-своему изысканных, это и не так заметно, то, стоит сравнить Майка с теми же спортсменами или чирлидерками, разница становится очевидной. В его движениях даже есть что-то олдскульно-готичное, от чего ёкает сердце. Ларри привлекает внимание вампира, кричит что-то на ухо. Майк смеётся, губы у него тоже неоново-зелёные. Майкл воет внутри.        Сложно не заметить, когда на тебя так открыто пялятся, сжимая трость в руках. Майк кидает на гота быстрый напряжённый взгляд и тут же отворачивается, снова отвлекаясь на перекрикивания с Ларри. Сидящего на скамейке для зрителей Майкла легко не замечать, но от понимания того, как внимательно следит он за движением вампира, становится неловко. Маковски знает, что танцует неплохо, да и внимание ему всегда нравилось, но это что-то другое. Стоит сквозь толкотню подростков кинуть очередной взгляд в ту сторону, как скамейка оказывается пустой. Такой вариант устраивает Майка ещё меньше. Блестящие в полутьме глаза Майкла не выходят из головы. Предупреждаще махнув Ларри, Майк непроницаемо, но подозрительно быстро направился к выходу. Майкла он нагнал уже на лестнице, на ходу попрощавшись с задремавшим и не успевшим начать кудахтать мистером Мэки. Психолог растерянно встрепенулся, осоловело хлопая глазами, поправил сползшие на нос очки и промычал что-то, даже не пытаясь говорить ясно.        Гот оборачивается, услышав на пустующей лестнице быстрые шаги и тихий неуверенный оклик севшим от криков, но знакомым голосом. Майкл с насмешкой вскидывает брови, но внутри снова что-то ёкает от понимания того, как быстро Майк заметил его отсутствие. Растерянно хлопая глазами, Маковски останавливается на верхней ступени лестницы, неуверенный, следовать ли ему за готом или вернуться к верным последователям. Первый вариант казался странным, а второй... второй ещё более странным. Ему не стоило изначально ходить никуда, Майк и сам не уверен теперь, почему вдруг рванул вслед. - Решил свалить? Понимаю, - усмехается Майкл, видя его растерянность и давая шанс опомниться, - Пойдём, не люблю, когда на меня смотрят сверху вниз. Не дожидаясь его Майкл разворачивается и продолжает спускаться, но Майк и сам, решившись, слетает вниз по лестнице, поравнявшись с ним и неуверенно прикусывая губу. Клыки при этом нелепо торчат, а зелёная помада смазывается. Майкл едва сдерживает ухмылку, следя за его нервными ужимками боковым зрением. - Тут просто скучно и музыка отстойная, - Майк пожимает плечами, стараясь взять себя в руки, но ледяное спокойствие Майкла то ли злит, то ли заставляет нервничать. Он будто с самого начала был уверен, что Маковски пойдёт за ним, а тот только подтвердил его глупую теорию. - По твоим танцам сложно сказать, что музыка действительно была отстойной, - после этих слов Майк открывает рот в возмущении и тут же его закрывает, щёки, усыпанные блёстками, краснеют под слоем пудры, и он только фыркает, видя усмешку Майкла. - Я за компанию пришёл, - бурчит он, хмурясь, - И танцевал тоже. Тут всегда отстойно. На языке Майкла вертится насмешливое "лицемер", но он только понимающе кивает. Сложно быть королём вампирят и не посещать какие-то общие тусовки, уж тем более приуроченные к Хэллоуину, хоть от праздника в них одно название.        Школу они покидают с каким-то странным облегчением. Ни тебе толпящихся подростков и громкой музыки, ни тёмных лестниц в готовящемся закрыться здании. Мороз, предчувствующий завтрашний ноябрь, щекочет ноздри. Людей вокруг меньше чем обычно - все или разбежались по праздникам, или готовят костюмы к вечерней атаке на чужие дома, лишь бы законным образом обокрасть буфеты взрослых. Взрослые же приняли за традицию соревноваться с соседями в том, чей дом будет украшен лучше и кто вырежет больше тыкв и вывесит гирлянды ярче. Соревнование глупое, зато на улицах становится по-своему красиво. Всё-таки скелеты, приведения и жуткие лица намного лучше новогодних украшений, которые начнут всюду развешивать уже через несколько дней. - Твои маленькие миньоны тебя не потеряют? - вопрос о том, почему Майк вдруг увязался за ним, казался готу бессмысленным. Он с самого начала был уверен, что так и произойдёт, а Маковски пусть остаётся в счастливом неведении. Вампир оторвался от разглядывания блестящих украшений, попадавшихся по пути, и растерянно захлопал глазами. - Думаешь потеряют? - с сомнением переспросил он и тут же сам себе замотал головой, - Вряд ли. Всё же в глазах Майка читается какое-то сомнение. То ли в том, вспомнят ли про него друзья и подруги или они настолько увлечены дискотекой, то ли в том, почему он продолжает плестись за Майклом куда-то по украшенной оранжевыми гирляндами улице. Маковски не слишком доверяет готу, но с ним подозрительно комфортно, особенно когда его компания не маячит на фоне. В особенности Генриетта - готесса почему-то пугала Майка своей мрачностью и холодностью, но, тем не менее, девушку дискредитировало то, что она близко общалась с Кэти, и в её присутствии Маковски упрямо храбрился, хоть и казалось, что Генриетта способна убить одним взглядом. - Почему ты за мной идёшь? - преувеличенно удивлённо интересуется Майкл, и видя растерянность Маковски насмешливо щурится, - Шучу. Зайдёшь на чай? - Не думал, что ты умеешь шутить, - вместо ответа бормочет Маковски и улыбается, кивая. Предложение было не слишком неожиданным, но немного подозрительным. Многое изменилось за это время, но Майк всё ещё помнит Скоттсдейл. Он и сам не понимает, почему так доверяет Майклу, но тот выглядит искренним, если он вообще способен на такое.

***

       Подвоха, как ни странно, действительно не оказалось. Майку приходится признать, что в комнате гота намного уютнее, чем в душном вонючем спортзале. В отличие от до нелепого нагромождённых украшениями домов Сауспарка, комната Майкла была готова к Хэллоуину всегда и это выглядело гармонично. Гирлянда из маленьких скелетиков над кроватью, рассованные по углам свечи и пара маленьких тыкв хорошо вписывались в и без того мрачный интерьер. От скуки Маковски разглядывает небольшую коллекцию книг, дожидаясь Майкла, ушедшего за чаем. На полке стояло много русской классики, полный сборник сочинений По, что-то по психологии и анатомии и какие-то непопулярные книжки, о которых он мало что слышал. Перед книгами красовались старые свечные огарки в аккуратных подсвечниках, какие-то шкатулочки, несколько черепов. Среди них попались кошачий и парочка вороньих. На стене помимо большого плаката с подробным строением скелета висели постеры групп, кажется, Майк увидел несколько знакомы. Многие украшения, похоже, были сделаны вручную, чему он даже не удивился. Маковски впервые находится в комнате гота, но даже этого времени хватило, чтобы узнать о нём много нового. Если музыкальный вкус или литературные предпочтения Майкла его не удивили, то несколько общих фотографий готов, расклеенных в специально выделенном углу, заставили растерянно вскинуть брови. Для гота это было как-то... по-конформистски или вроде того. За эти годы любое однокоренное слово к "конформизму" стало выводить Майка из себя. - Хей, - Маковски испуганно дёргается и невольно отскакивает от стены с фотографиями, оборачиваясь к двери. Майкл возвращается с двумя кружками. Перед тем, как уйти делать чай, он даже поинтересовался насчёт сахара, хотя Майку казалось, что он на автомате насыпет в кружку пару килограммов кофе. Бросив взгляд на фотографии, Майкл смешно морщит нос и ставит кружки на стол, решив не спрашивать, что он там так пристально разглядывал, - Я чуть не налил кофе по привычке, но ты, кажется, его не очень любишь. - А я думал, ты не любишь чай, - Майк игнорирует то, что его догадка оказалась верна, потому что в обеих кружках плавали чаинки, и этот факт его почему-то сильно удивил. Сколько бы раз они ни пересекались, гот пил исключительно чёрный кофе без сахара. Усаживаясь на край стола, Маковски с сомнением делает глоток незаконно вкусного ягодно-травяного чая, - Надеюсь там нет яда. - Я и чай, и кофе люблю одинаково, - Майкл хмурится его шутке и, буркнув обиженное "надейся", включает гирлянду, протянутую под потолком и оплетающую шкаф. В комнате уже довольно сумрачно и свет уличного фонаря едва ли делает ситуацию лучше. Становится намного светлее, но как-то неправильно, холодные огоньки красят кожу в голубовато-призрачный цвет. Майкл снова возвращается взглядом к Маковски и больно прикусывает губу. Волосы и губы Майка светятся неоном ещё ярче, чем в школе, а зелёные глаза блестят сами по себе, едва ли в этом виновато освещение. Неловко прокашлявшись гот отводит взгляд, - Не люблю яркий свет.        И снова эти странные взгляды. Майк понимающе кивает и опускает взгляд в кружку, делая большой глоток. Он всё ещё не понимает, как трактовать это выражение лица, и от этого становится не по себе. Снова в чём-то мерещится подвох, и Маковски все силы направляет на то, чтобы поумерить свою мнительность. Майкл ведёт себя вполне дружелюбно и ему самому, похоже, немного неловко в подобной обстановке, но Майк всё равно умудряется подозревать его в чём-то. Он быстро ищет глазами что-то, на что можно переключить внимание, и его взгляд цепляется за маленькую тыкву, стоящую рядом на столе. - Красивая, - Майкл следит за направлением его взгляда и согласно кивает со странной улыбкой. Тыква явно вырезана умелыми руками, очень ровными и чёткими линиями, но выражение её лица было не столько устрашающим, сколько злым и уставшим. Майк представить не мог, как можно придать овощу такие выразительные эмоции, даже мистер Мэки не мог сделать такое с собственным лицом. - Фиркл отдал. Он сказал, что это мой тыквопортрет, - Майкл даже не пытается улыбнуться, но взгляд его непривычно теплеет, и гот легко хлопает рыжий бок тыквы, как хлопают по плечу старого приятеля. Это неловко. Кажется, будто Маковски лезет во что-то личное, чего ему знать и видеть пока не стоит. Что с тыквой, что с фотографиями он будто открывает другую, нежную и чувствительную сторону Майкла, и происходит это слишком быстро, так, что сложно принять и понять. Разве что гот сам открывает ему эту часть, но верится в это слабо, он слишком холоден и осторожен для подобного. Майк заметно напряжён, как бы он ни пытался это скрыть. У него вообще проблемы со сдерживанием эмоций, судя по всему, потому что Маковски для Майкла как открытая книга. Пытается спокойно улыбнуться, но нервно накручивает прядь волос на палец, и глаза бегают будто в поиске выхода. Гот уже жалеет, что пригласил его на чай, а не в кофейню, например. Там тоже вполне уютно, но у вампира была бы возможность сбежать под любым предлогом, если что-то ему не понравится, но сейчас он находится в доме у того, с кем ругался половину своей жизни, и дверь, кажется, заперта на ключ. Майкл такой придурок. - Всё в порядке? - его голос звучит по-настоящему встревоженно, и Майк в растерянности поднимает на него взгляд, не понимая, что не так. Он даже не старается скрыть то, что ему комфортно с Майклом, и именно это и странно. Странно и поведение гота, слишком вежливого и дружелюбного с ним. Они давно не общались, но не мог же кто-то вроде Майкла так измениться за такое короткое время. Майк старается взять себя в руки. Теперь подозрительно ведёт себя он. - Ну... Да? - Маковски честно старается дать готу понять, что ему здесь максимально спокойно, но ведёт он себя так из-за непривычности всего происходящего. Выходит плохо, - Просто подумал, что это похоже на странное свидание. Такие мысли действительно проскальзывали не раз. Атмосфера слишком располагает для свидания, а успокаивающе подмигивающие гирлянды, горячий чай и странная вежливость Майкла только больше наталкивают на подобный вывод. Гот облегчённо вздыхает и улыбается искренне, без прежней насмешки, у Майка от этой улыбки по-новому щемит между лёгкими. - Только если ты так хочешь, - Майкл изо всех сил старается прекратить улыбаться, но, видя искреннее изумление Маковски, отворачивается, смеясь в кулак. Долго сдерживаемый смех переходит в глухой кашель. Гот, откашлявшись и успокоившись наконец, с прежней усмешкой вытирает выступившую слезу, - Правда, обычно я устраиваю свиданки на кладбище, но раз уж так... - Тогда можем сходить на кладбище в следующий раз, - пришла очередь Майкла растерянно хлопать глазами, что он и делает, уставившись на Маковски удивлённым взглядом. Уши гота слегка краснеют, и Майк хитро щурится, улыбаясь и обнажая глупые клыки. - Следу... Ох... Ладно? Ох... Театральная пауза затягивается. Они внимательно и встревоженно следят друг за другом, словно ожидая чего-то и не решаясь сказать, хотя этот шаг казался самым очевидным. Сердце - предатель. Его работа всего лишь перекачивать кровь по организму, и оно исправно всё выполняет, пока в самый ответственный момент не решит выдать тебя барабанным гулом. Сложно было сказать, чьё сердце стучало громче, но в разведку не стоило идти ни с одним, ни с другим. Гирлянда, словно почувствовав общее настроение, тоже ускорила темп, в ритм пульсации крови отбрасывая цветные блики на покрасневшие щёки подростков. Майк не против другого свидания, значит он... Майкл признал это свиданием, значит... - Кажется, ты сказал, что музыка была отстойной. Что ты обычно слушаешь? - нервно сглатывая, Майкл выходит из ступора и отводит взгляд от нахмурившегося такой внезапной смене темы Майка, - Я тут просто вспомнил кое-что, - меньше всего Маковски ожидал того, что гот внезапно сорвётся с места, упрямо стараясь не смотреть ему в глаза, и начнёт рыться под кроватью в поисках чего-то. Перед растерянным и слегка расстроенным вампиром появляется запылившийся магнитофон. Совсем старый, кассетный, его чёрный окрас превратился в серый из-за слоя пыли и долгого использования. Кажется, готы раньше слушали с его помощью музыку, потому что магнитофон казался смутно знакомым. Вслед за ним Майкл вытаскивает на свет чёрный ящик, не менее пыльный, чем старенький прибор. Увлечённый внезапным энтузиазмом гота Майк спрыгивает со стола и подходит ближе, садится рядом на кровать и с любопытством заглядывает внутрь. Под плотной крышкой обнаруживается внушительная коллекция древних как мир кассет. - Вау, - только и произносит вампир. К чёрным и полупрозрачным бокам аккуратно сложенных кассет приклеены ровные бумажки с названиями групп и песен, написанные тонким полупечатным почерком Майкла, - И долго ты это всё собирал? - С самого детства, - его глаза снова странно горят, но он не спешит поднимать взгляд на Майка, придвигает к нему коробку как ребёнок, желающий поделиться любимой игрушкой. Маковски снова будто заходит на опасную и сокровенную территорию, но в этот раз у него есть абсолютная уверенность в том, что Майкл хочет видеть его там. Гот смущённо кашляет, стараясь умерить свою эмоциональность, - Может найдёшь что-то знакомое.        Пока Майк роется в чужой сокровищнице, удивляясь самым неожиданным находкам вроде Бритни Спирс, Майкл наконец поднимает на него взгляд и внимательно следит за выражением лица, кусая обветренные губы. Внезапно Маковски распахивает глаза и широко-широко улыбается, убирая за ухо мешающую прядь и с полной уверенностью протягивая Майклу кассету с аккуратно выведенными чёрной ручкой словами.        "Joy Division - Disorder" Рот Майкла открывается и медленно закрывается, а сердце пропускает удар. Орган-предатель никак не найдёт золотую середину. - У тебя- у тебя есть вкус, - натянуто улыбается Майкл, сдерживая желание признаваться в любви сию секунду. Его самого иногда пугало, как может поменяться его расположение к кому-то в зависимости от музыкальных предпочтений, но Майк только что в тайне от самого себя выиграл в лотерее. Музыка значит для Майкла слишком много, чтобы воспринимать её легко, но когда человек, который тебе нравится, из огромного множества твоих любимых песен выбирает одну из тройки тех самых, это... - Просто я знаю слова, - Майкл слаб, - Да и мне нравится пост-панк, - чертовски слаб. Гот хочет сказать что-то ещё, но только понимающе кивает и вставляет кассету. Сердце стучит где-то в глотке, и едва ли он сможет выдавить из себя хоть слово сейчас. Старенький магнитофон издаёт странный скрип, но, стоит Майклу нажать кнопки, начинает играть. Майка поражает то, как сильно гот меняется в лице, касаясь аппарата, тянущего знакомую музыку. Будто ему позволили глоток свежего воздуха, и даже поскрипывание магнитофона никак не отравляло наслаждение. Звук кассеты будто тёплый, и взгляд Майкла тёплый, и сам он выглядит вмиг потеплевшим. - На кассете серьёзно только одна песня? - ещё во время проигрыша изумлённо интересуется Майк, вспоминая, что запись обычно длится не меньше сорока минут, но Майкл только мотает головой в ответ. - Там много чего, но я люблю эту, да и она первой играет. Майкл поднимается с кровати, встаёт перед вампиром и улыбается с каким-то вызовом. Гирлянда мигает в идеальном для музыки такте, и это ещё больше воодушевляет. - I've been waiting for a guide to come and take me by the hand, - гот, быстро сориентировавшись, начинает подпевать и протягивает растерянному Майку руку, - Потанцуешь со мной? Думаю, это не так отстойно, как в школе. Маковски принимает его руку и с сомнением поднимается. Конечно, музыка была намного лучше, но в школе в толпе на его танцы никто не обращал внимания, а сейчас перед ним только Майкл, подпевающий песне и не прекращающий улыбаться. После всего произошедшего танцевать с ним будет слишком неловко. Гот отпускает его руку, начиная двигаться первым, и движения уже слишком знакомы. Майкл знает это, абсолютно точно знает. Каким бы коварным ни был план, Майк тихо смеётся глупой счастливой улыбке гота, начинает привычно танцевать так, как он танцует, когда остаётся совсем один. Будучи готом, Майкл точно простит ему его странные движения, для него важно совсем не это. - I've got the spirit, lose the feeling, take the shock away, - подхватывает Майк с такой же полубезумной улыбкой, и теперь они с Иэном Кёртисом поют уже втроём. Видя, как вовлёкся в этот беспорядок Маковски, Майкл широко улыбается и настраивается уже на собственные движения, боковым зрением следя за прикрывшим глаза и наслаждающимся танцем Майком. Подобным образом они танцевали и с Генриеттой, и с Питом, даже с закрытым Фирклом, но с этим вампирёнышем всё как-то по-другому. В этот раз он не столько хочет танцевать сам или танцевать вместе, он хочет наблюдать за Майком, за тем, какое удовольствие он получает от музыки и собственных движений. Руки плавно следуют за телом, рисуют странные узоры, ноги переступают друг за другом, и удивительно, как Маковски не путается. Растрёпанные волосы лезут в лицо, а кислотно-зелёные губы подпевают слово в слово. Майкл честно пытается расслабиться в собственном танце, но путается, отвлекается на Майка. Это медленно сводит с ума.        Майкл воодушевлён, но теряет сознание.       Музыка заглушает мысли, будто запрещает думать совсем. Остаётся только двигаться, бесконечно танцевать-танцевать-танцевать, невольно задевать друг друга кончиками пальцев, слишком увлёкшись. Сейчас их будто не существует, они не рядом, танцуют словно в одиночестве, но при этом они всё ещё вдвоём, будто единственные во всём мире. Майк и Майкл, огни гирлянды и успокаивающий голос Кёртиса. Несколько минут словно растянулись в мучительно-приятную вечность. Майк ловит взгляд гота, продолжает петь сквозь тихий смешок, медленно приближается к нему, всё так же танцуя. Вампир хитро щурит искрящиеся зеленью и блеском вспыхивающей гирлянды глаза, быстро перехватывает ладонь Майкла, и тот не сопротивляется, боясь отвести взгляд. Теперь они оба чувствуют себя побеждёнными и победившими, будто это какое-то соревнование. - ...lose the feeling, feeling, feeling, feeling, feeling, feeling, feeling, feeling, - шёпотом поёт последние строчки Маковски, выдыхая их в губы давно замолчавшего Майкла. Руки слишком горячие для вампира, и стоит он чересчур близко. Майкл сам сжимает его ладони в своих, но не спешит ни отойти, ни сократить несколько оставшихся сантиметров. Майк Маковски, король вампиров, сводит с ума. - Вы с Иэном хорошо поёте дуэтом, - он невольно шепчет. Кассета мотается до следующей песни - кажется, что-то о том, что любовь всех разорвёт на куски. Майкл прекрасно знает это, но не хочет думать о подобном в такую минуту, игнорирует музыку. Нерешительная рука Майкла от ладони Маковски скользит до его локтя и с сомнением возвращается обратно. Майк смотрит внимательно, точно в глаза, словно гипнотизируя в ожидании чего-то, - Можно тебя поцеловать? Ответ казался настолько очевидным, что это застаёт Майка врасплох. Он хлопает глазами, нервно сглатывая, но всё же хитро щурится, решая не сдаваться просто так, это будет слишком просто для них обоих. - Ты не похож на человека, который после всего этого станет спрашивать, - Маковски тихо смеётся, но не отходит, держа опасное расстояние в несколько сантиметров. Майкл скрипит зубами. Этот вампирёныш даже не пытается скрыть то, как дразнится. - Я пытаюсь быть вежливым. Для тебя это, вроде как, важно, - тем же шёпотом отвечает гот, не стараясь уже отвести взгляд от губ Майка. Ему плевать даже на клыки и эту ядрёную зелёную помаду, он чувствует дыхание Маковски невыносимо близко, но не решается двинуться вперёд, не дождавшись разрешения, хотя невербальный ответ Майк дал уже давно. Тот трагично закатывает глаза, но улыбается, принимая своеобразную заботу. Майк сам делает шажок вперёд, притягивая Майкла за талию, с чувством целует. Пальцы Маковски мгновенно находят своё место в кудрях гота, и тот, не ожидавший от него особой прыти, растерянно-удивлённо мычит в поцелуй. Помада Майка странная на вкус, а клыки непривычно царапаются, но ради ощущений чужого жара, сводящего с ума, можно потерпеть. Майкл отрывается на секунду, чтобы перевести дыхание, и снова прикусывает чужую губу, более уверенно ведя руками вдоль позвоночника. Майк отвечает на поцелуй, снова пытаясь перехватить инициативу, но только глухо мычит в губы Майкла от удовольствия, впивается пальцами в плечи и жмурится, пока не отпихивает его совсем, глядя горящим взглядом и шумно вдыхая. Зелёная помада размалась по лицам обоих, и они бы придумали тупую шутку об этом, но для начала нужно заново научиться дышать. Майкл сверлит растрёпанного Майка долгим взглядом и тихо смеётся. - Хорошо, что я не пропускаю Хэллоуин.