Под кожей

Человек слабый. Он может сломаться. Следите, чтобы вы не стали тем, кто сломает его.

Знаете, я всю жизнь играю. Нет, серьёзно. С первого курса этой школы, Хогвартса, я решила играть роль девочки-всезнайки. Думала, так будет правильно. Кто захочет дружить с такой отвратительно скучной девочкой? Мне не хотелось идти в эту подозрительную школу. У меня уже был план на жизнь. Я знала что хочу и как этого добиться. Я не колебалась и всегда оказывалась права, но это не значило, что я зазналась. Просто, я всегда анализировала ситуацию и принимала только выгодные решения. Однако попав в Хогвартс всё пошло под откос. Ещё в поезде стоило задуматься. Я ведь специально навела полнейший беспорядок на голове. Даже зубы накладные сделала. Всё для того, чтобы меня не замечали и не лезли.

Бесполезно.

Каким-то чудом меня втянули в поисковую операцию какой-то лягушки некоего Лонгботтома. Пришлось искать, чтобы не завязался конфликт. В первом же купе я встретила двоих мальчишек. У нас бы их называли бы беспризорниками. Рваные, грязные, старые вещи, словно из помойки, сальные волосы у обоих мальчишек и странные взгляды. Вдруг в одном я узнала того самого Гарри Поттера, спасшего маг.мир от злого волшебника. В это с трудом верилось. Ну, правда! Как годовалый младенец мог победить взрослого и сильного мага? Тут явно не всё так просто. Да, и ещё мальчика сослали в обычный мир, хотя его чтят, как героя. Странно это всё. Я заговорила, так как довольно долго пялилась на очкастого. — Вы не видели лягушку? — они отрицательно мотнули головой. Пора сыграть. Удивленно распахиваю глаза и выставляю указательный палец на Поттера. — Ты же Гарри Поттер, да? — он кивнул головой, не совсем понимая меня. — Я читала про тебя в книге! — Давай, же. Загордись собой, чтобы мне стало легче. Однако он смутился и скрючился. Потеряв интерес к этому мальчику, больше похожего на запуганного тушканчика, я обратилась ко второму мальчику. — А ты…? — я осмотрела его выразительным взглядом. Его лицо было испачкано сладостями., а грязные руки вытирались об штаны. Брр! Свинья, а не ребёнок. И как его воспитывали? Впрочем, рыжий ответил, не волнуясь, что из его рта при разговоре сыпались кусочки пережёванных конфет: — Рон… Рон Уизли. — он еле выговорил три слова, из-за того количества еды, что он запихнул себе в рот. — А… Ясно. — отвернулась к окну. Пейзаж гор, сменялся видом на странную деревушку, а потом и вовсе на древний замок со множеством остроконечных башен, окружённым гигантским озером. Нас, первокурсников, сгрузили в хлипкие деревянные лодочки, вручив вёсла. Мне было интересно: неужели они прям-таки уверены, что никто не свалится за бортики что дети нашего возраста не должны уметь управляться с вёслами, хотя бы по причине слабого тела? И чей гениальный мозг, поражённый идиотизмом, придумал такой квест? Ещё и в темноте со слабо горящими фонариками. Блеск. К счастью, никто не свалился в озеро, наверное, решив отложить купание на светлое время суток. Ещё неизвестно, что могло быть на дне того озера. Тем не менее, все дети замёрзли за часовую поездку по озеру, попутно сопротивляясь ледяному ветру и усталости. Но вот, наконец-то, перед нами стоял этот замок. Как я поняла, основатели Хогвартса просто нашли замок и заселились в нём, создав школу. Тогда назревает вопрос: у кого они отжали домишко? И главное как? Ну, не верится, что они такие прям сильнейшие! Всегда найдётся кто-то посильнее. Мне не удалось предаться размышлениям, так как нас затолкали внутрь. Оказавшись в замке, я убедилась в одном. Тот, кто всё это устроил: поездка по озеру, тёмное время суток и такое убранство внутри замка, настоящий гений психологии и агитации. Нет, серьёзно. Сначала проморозить детей, напугать некоторых темнотой, а потом впустить в тёплый и ярко-освещённый зал, заколдованный иллюзией ночного неба. Да, и ещё свечки расставить в воздухе! Это же гениально. После такого детки в рот смотреть готовы! К нам подошла старая женщина в остроконечной шляпе. Морщины на лице собрались на лбу, показывая её недовольство. Она тяжело вздохнула и махнула палочкой. Нас чудом не сдуло! Такое ветрище! Уважаемая как-вас-там! Убить нас хотите?! а если кто-то заболеет после таких сушек?! Вы что делать-то будете? Но она промолчала, и важно прошествовала в зал, безмолвно зазывая нас за собой. Мы всей толпой, уже не мокрые, двинулись вперёд. С какой-то девочкой я говорила об иллюзии зачарованного потолка. Не помню, как её имя. Нас подвели к странной табуретке, на которой стояла старая, грязно-коричневая шляпа со странными висящими ошмётками кожи, в виде шарфа, что ли… Я огляделась. В зале стояло четыре невероятно-длинных стола. Сразу стало понятно, что тут разные волшебники-студенты. Это было просо понять. У одних был красный галстук, у кого-то синий, фиолетовый или зелёный. Только позже поняла, что кроме этих цветов там были и другие, к примеру, красный был с золотым, а вот зелёный с серебристым и так далее. Тем временем в нашей толпе поднялся шум. Рон Уизли, тот обжора с грязными штанами, начал говорить о каком-то ужасном испытании, про которое ему сказали его старшие братья. Я фыркнула. Понятно ведь было, что старше пошутили над младшим. Что за доверчивый простофиля? Та женщина, в остроконечной шляпой, взяла руки длинный список принялась зачитывать фамилии первокурсников. — Ханна Эббот! Подойди сюда. — девочка с русыми короткими волосами приблизилась к этой женщине. Девочку усадили на стул и надели странно-выглядящую шляпу. Ханна закрыла глаза и на несколько минут воцарилась тишина. Спустя некоторое время шляпа провозгласила: — Пуффендуй! — стол жёлто-чёрных галстуков взорвался аплодисментами. Девочка, теперь уже радостная, бодро направилась к своему факультету. Дальше всё прошло также. — Эмили Ллойд!.. Слизерин! — Оливер Вуд… Гриффиндор! — Рон Уизли… Гриффиндор! — Лаванда Браун… Гриффиндор! — Драко Малфой… Слизерин! — блондин усмехнулся и вальяжно направился к своему столу. Его встретили аплодисментами. Правда, хлопал только зелёный стол. Я вообще заметила, что тех детей, что отправляются на Слизерин, поздравляют лишь сами слизеринцы. Странно это, но ладно. Кстати, он очень даже ничего. Точёные черты лица, светло-серебрянные глаза и бледная кожа. Ладно, он очень даже хорош. Для ребёнка уж точно. Меня от мыслей вырвало моё имя. — Гермиона Грейнджер! — Я медленно подошла к стулу с шляпой. Уселась и мне на голову одели магический артефакт. В голове я услышала голос шляпы: — Ого! Вот это набор! И куда же ты хочешь, а, Гермиона Грейнджер? — я удивлённо свела свои брови. — В смысле? Разве не вы должны решить? — Понимаешь ли, да, должна, но… Ты слишком разносторонняя. Твой ум идеален для Когтеврана, твоя храбрость подходит Гриффиндору, твоё чувство справедливости претендует на Пуффендуй, но в тебе есть ещё одно качество, в равной мере развитое, как и предыдущие. — Что же это? — Ты хитра, амбициозна и не потерпишь провала, готова идти по головам. Идельная слизеринка. — я вздрогнула. Мои родители не замечали моих лицемерных решений, поиска выгоды, а древняя шляпа заметила. И что делать? — Ну, так что? На какой факультет ты пойдёшь? — я взвесила все за и против. Я «грязнокровка» мне не стоит идти на Слизерин, также не знаю про два других факультета. — Отправьте меня на Гриффиндор. — Как пожелаешь, моя идеальная ведьма. — в голове засело это словосочетание. Что же оно значит? На весь зал шляпа прокричала «Идеальный Гриффиндор». Я вздрогнула. Снова слово «идеальный». И не только я заметила это. В зале воцарилась тишина. Директор, восседавший на своём троне, подавился своим напитком. За учительским столом начали шептаться. Женщина, которая тихо сказала своё имя «Профессор Макгонагалл», положила руку на плечо, не отпуская меня. Глаза всех студентов пожирали меня. Я поёжилась. Хотела ведь без приключений! Откашлявшийся директор Дамблдор обратился к артефакту: — Уважаемая шляпа, почему вы так сказали? Не объясните, что значит «Идеальный Гриффиндор»? — Шляпа странно хрюкнула и пробасила: — То и значит, Альбус. Девочка станет гордостью факультета. Умна, храбра и рассудительна. — в зале послышались перешёптывания. На меня зло смотрел стол Слизерина. В особенности, взглядом прожигал тот мальчик, Малфой. Меня наконец-то отпустили и я направилась к своему столу. Меня встретили громкими аплодисментами. Я улыбнулась, чтобы казаться смущённой, и села за стол. Потом назвали имя героя всей Британии. Кстати, его сразу отдали на Гриффиндор. — Гарри Поттер! Гриффиндор! — зал прямо взорвался аплодисментами, даже сдержанные змеи приветствовали Поттера. Дальше Дамблдор поприветствовал новобранцев и пригласил отужинать. На столах стали появляться изысканные блюда, от которых слана собиралась во рту. Не долго думая, я, как и все, принялась поглощать вкусный ужин. Позже, Перси Уизли, староста нашего факультета проводил до нашей гостиной и рассказал важную информацию. — Поздравляем! Я — староста Перси Уизли, и я рад приветствовать вас на факультете Гриффиндор. Наш герб — лев, храбрейший из всех живых существ; цвета нашего факультета — алый и золотой, а наша общая комната находится в гриффиндорской башне. Этот факультет, просто-напросто, лучший в Хогвартсе. Здесь учились самые храбрые и смелые волшебники, к примеру — Альбус Дамблдор! Да, сам Дамблдор, величайший мастер нашего времени, был Гриффиндорцем! Если этого вам не достаточно, я не знаю, что и сказать. Я не буду вас задерживать, так как всё, что вам нужно сделать, чтобы узнать больше о вашем Факультете — следовать за Гарри Поттером, которого я веду к нашей гостиной. Наслаждайтесь своим пребыванием в Хогвартсе — а разве может быть иначе? Вы стали частью лучшего факультета в школе. — У меня осталось кислое послевкусие от той речи. Мы должны следовать за национальным героем, как его личная армия? Что за агитация в пользу Дамблдора? Уши вянут. Нас быстро отправили спать. На следующее утро у нас были первые уроки: зельеварение, травология и трансфигурация. На зельеварении меня не излюбили за чрезмерные знания. Профессор Снейп назвал меня гриффиндорской зазнайкой. Было не очень-то приятно. На уроках миссис Стебель всё было прекрасно. Я заработала пять баллов для факультета. А вот на уроке трансфигурации, которые преподаёт наш декан, было интересно. Мы превращали спичку в иголку. Я смогла с первой попытки осуществить задание учителя. Гриффиндор заработал десять баллов. Так потекли серые будни. Я — зазнайка. Меня не любили. Я скучная и не весёлая, и меня это устраивало. Но к сожалению, в какой-то момент всё изменилось. Тогда я забежала в заброшенный туалет, стараясь подавить агрессию и злость. Это лишнее. Мне требовалось успокоится. Не стоит устраивать драки из-за обзывательств. Ну, и что? Чем ко мне змеиные маги лезут с этим их «грязнокровка»? Делать больше нечего? Раздражает! Как же хочется их побить! Мои мысли прервали громкие шаги. Я тихонько выглянула из кабинки туалета. Увиденное сильно шокировало. Что за хрень?! Какого в школе для детей делает огр или тролль?! Тем временем он меня заметил и разнёс дубинкой все кабинки. Я уже хотела выстрелить из палочки запретным заклятием, которое выучило дороге сюда, но вдруг меня хватают за руку. Зелёные глаза в очках. Занятно, герой однажды, герой всегда? Тем не менее, Уизли и Поттер одолели зелёного монстра. Мы обнялись, радуясь победе. Нас отчитали профессора и отправили в башню факультета.

С этого момента я стала их другом. Теперь мы вместе влипали во всякие необратимые неприятности.

Так прошло пять лет. Мы пережили много всего опасного. На горизонте снова маячили проблемы, правда помасштабнее. Гарри говорит, что Волан-де-Морт воскрес. Значит, скоро будет война. А если учитывать все стычки с ПСами, то где-то через год, так как их лорд пока слаб из-за недавнего возвращения в мир живых. Получается у нас ровно год на уничтожение крестражей и прочие делишки. Сейчас я направлялась в библиотеку, чтобы почитать про крестражи. Прямо передо мной появился Драко Малфой с его постоянными приспешниками: Крэббом и Гойлом. Он тоже изменился за прошедшие года. Уже не было мальчишки, был юноша, по которому сходили с ума даже гриффиндорки. Ещё бы. Блондинистые волосы, аккуратно уложенные, аристократичные черты лица, серебристые глаза, бледная кожа и крепкое, накачанное тело. Он и правда был шикарен. — Кого я вижу… Грязнокровка! — его ранее симпатичное лицо растянулось в гримасе отвращения. И может я помешалась, но слизеринец смотрелся прекрасно в таком раздражении. Его черты лица искажались, глаза суживались, а бледно-розовые сухие губы смыкались в одну линию. — Давно не виделись, Драко. — так весело выводить его из себя. Он-то ненавидит своё имя, если его говорю я. — Заткни рот, грязнокровка! — неужели нельзя других слов найти? Только одно слово знаешь? Но сейчас он был ещё прекраснее. Он был в ярости. В чистой и первозданной ярости. В таком состоянии он походил на божество. Его серебристые глаза светились гневом, а кожа так белела, что, казалось, светится изнутри. Я больная. Это точно. Слишком фанатична к этому парню. Решив идти дальше, чтобы не натворитьчего-нибудь, я пожала плечами и уже хотела, как меня толкнули на пол. Я ухмыльнулась и встала, смотря в глаза блондину. Его ярость за километр видна. Видимо, я перестаралась. — Поганая грязнокровная дрянь! Как ты смеешь говорить со мной?! — Я думала, что он просто злиться. Однако то, что он сказал потом, сорвало все печати и запреты. Он сам сорвал с меня иллюзию. Стал толчком, бескомпромиссным и единственно-возможным. — Подстилка Поттера и Уизли не смеет раскрывать свой рот. Слабая, никчёмная и тошнотворно противная зубрила. Исчезни с глаз! — Так. Спокойствие, Гермиона. Бывало ведь и хуже, да? Ну и чего тут такого? Это всего лишь Малфой. Я изо всех сил улыбнулась волшебнику, что его удивило. Сказала лишь одну фразу, боясь, что голос сорвётся: — Малфой, а думала, что аристократы воспитаннее обычных магов… Жаль. — он скрипнул зубами, а его дружки гневно смотрели на меня. Я усмехнулась, чем ещё больше разозлила Малфоя и ровной походкой направилась к дверям библиотеки. Внутри меня лава плескалась и обжигала органы. Ядовитая лава прожигала меня, выжигая всё светлое. Было больно. По-настоящему невыносимо и ужасно больно. Глаза заслезились. Я быстрым шагом, спрятав глаза за лохматыми волосами, промчалась к моему личному столику, нагруженному книгами. Там, в самом уголке, рядом с запретной секцией, был мой личный уголок. Библиотекарь любила меня, да и Дамблдор попроси выделить мне место. Поэтому этот стол, спрятанный среди многотысячных стеллажей с книгами, здорово спасал меня от ежедневных приступов депрессии. И причиной был только один человек.

Драко Люциус Малфой.

Его слова снова пробежали перед глазами, которые уже не могли сдерживать слёзы. Горячие обжигающие капли падали на стол из белого дуба. Вдруг рядом со мной кто-то сел. Сквозь пелену я разглядела рыжие волосы и гриффиндорский галстук. — Джинни? — Мне не ответили, лишь положили руку на плечо, слегка похлопывая. Это точно Джинни. Моя подруга, нет, сестра. Её поддержка неоценима. Она единственная во всём мире, кто знала абсолютно всё, что было связано с аристократичным блондином.

* * *

Она поняла это раньше, чем я сама. Ещё первокурсницей спросила меня, почему я люблю слизеринского хорька. Я тогда подавилась тыквенным рагу и долго кашляла. Она виновато посмотрела на меня и слёзно умоляла простить. Я простила, но её слова сильно врезались в сознание. В итоге к концу второго курса у меня появилась лучшая подруга и я осознала, что конкретно так попала. Постоянно думалось, что волосы у Малфоя мягкие и шелковистые, что его ладони тёплые и… Мне даже снились сны с его участием. И пока я была подростком-девочкой они были безобидными, но вот потом… Примерно в четырнадцать лет мне перестал снится просто маг. В моих снах теперь, когда я начала взрослеть, он меня целовал, и это самое безобидное. Я просыпалась бордово-красная и тяжело дышала. Я смирилась с его ненавистью ко мне, но… Каждый грёбанный раз, когда он оскорблял меня так, как сегодня, я не выдерживала. Было просто по-человечески больно. Я любила его, и сейчас тоже, но он каждый раз кромсал моё, итак побитое, сердце, превращая его в кровавое месиво, и бросал, растаптывая его ногами. Я ненавидела себя. Да, и сейчас ненавижу. Какого чёрта, после подобного я не могла его разлюбить?! Каждый раз, когда моя внутренняя лава сжигала к чёрту всё, оставляя лишь пустой сосуд, я была уверена, что всё, баста, но нет! Как только я успокаивалась и изливала всю боль, то сердце снова цеплялось мёртвой хваткой за человека, не раз уничтожавшего его. Как будто бы я не могу любить кого-то кроме моего мучителя. На четвёртом курсе я почти умерла. Тогда, два года назад, в заброшенном туалете, я перерезала себе вены из-за очередных слов Малфоя. Из-за своей больной любви к нему. Уже закрывая глаза, увидела, как в туалет ворвалась Джинни. Её синие глаза в ужасе распахнулись, она отвратительно-громко закричала, зовя мадам Помфри. Инцидент удалось замять только благодаря тому, что об этом знали лишь пара учителей и сам Дамблдор. Тогда бледные директор и декан с беспокойством говорили со мной и Джинни, боявшейся отойти от меня и на минуту. — Мисс Грейнджер… Зачем же так…? — Альбус Дамблдор сам не знал, что можно сказать. Макгонагалл печально посмотрела на меня и прервала речь директора. Она попросила всех, кроме Джинни выйти. Когда мы остались одни в лазарете, то наш декан заговорил: — Гермиона… — Я перебила её, не волнуясь об этом из-за всех тех пилюль, скормленных мне. — Простите, я виновата. — я была полностью апатична. Мне было всё равно. Она тяжело вздохнула и приподняла свои рукава на мантии. На её руках были видны глубокие порезы, прямо у сгиба локтей. Уродливые шрамы украшали её руки. Джинни, да и я тоже, ошалело уставились на нашего профессора по трансфигурации. Женщина поднесла руки, испещрённые множеством шрамов, прямо к нашим глазам. В сердце что-то ухнуло глубоко вниз. Таблетки почти перестали успокаивать меня. Джинни, до ужаса шокированная этим зрелищем, дрожащим голосом спросила: — П-проф… Профессор МакГонагал… Ч-ч… — Она не могла выговорить то, что хотела. — Да, Мисс Уизли. — В глазах нашей, обычно оптимистичной, деканши появилась чуть ли не многовековая боль и отчаяние. Я содрогнулась. Что же она хочет сказать? — Мисс Грейнджер. — Она взяла мои руки в свои и легонько сжала. — Я знаю из-за чего вы это сделали, но послушайте меня. — она взглянула на Джинни — И вы, мисс Уизли — одна рука МакГонагалл легла на плечо поникшей подруги. — Любовь — далеко не сказка. Возможно есть люди, которые столь везучи, что ни разу не будут умирать от любовной лихорадки. И я очень надеюсь, что у Вас — она взглянула на Джинни — всё будет так. Но есть и такие, как мы, Мисс Грейнджер. — Она сильнее сжала мою руку, будто бы желая забрать всю мою боль и отчаяние. — Повторюсь. Есть такие люди, как мы с вами, которые не способны любить больше одного раза. Ещё сам Флеминг, создатель философского камня, утверждал, что есть люди, волшебники, которые рождаются с проклятием Амура. Так он это назвал. Данное проклятье не убивало и не травмировало людей, нет. Оно лишало возможности разлюбить, если ты однажды влюбился. — Таблетки перестали давать эффект и в глазах начала скапливаться влага. — Главный ужас в другом. Почти все, помеченные этим проклятьем, умирали. — Я вздрогнула. Джинни испуганно дёрнулась и тревожно проговорила: — Но разве не вы сказали, что оно не смертельно?! — отчаянная улыбка была на лице Минервы. — Не всё так просто, мисс Уизли. Кто сказал, что они умирали из-за магического влияния? — я затряслась, Джинни тоже. Всё стало ясно. — Неужели маги сам-ми… Он-ни…? — Джини не могла поверить в этот адский кошмар. — Да, так всё и было. — Женщина спрятала руки в мантии — Но знаете ли вы причину всех смертей? — П-причину? А разве не ясно? — Профессор Макгонагалл, а разве не из-за любви? — На уставшем лице появилась натянутая улыбка. — Увы, нет. Виноваты слова… — Её перебила моя подруга. — В смысле слова?! Это как так?! — Волшебница тяжело вздохнула, который раз за наш разговор, и продолжила говорить: — Да, виноваты слова. У маглов есть поговорка. Может вы знаете, что это? — Я напрягла память и в голове всплыла знаменитая фраза: — Словом можно убить, словом можно спасти. — Ведьма удовлетворённо кивнула. — Именно так. В нашем случае слова, что мы слышим от любимых, выжигают нас. Лишают желания жить. Маги умирали не из-за магии. Они сами резали себе вены, пили яды — лишь бы не чувствовать ту агонию. — Джинни уже во всю ревела. По моим щекам потекли слёзы. — Гермиона, я скажу лишь одно. Я не буду говорить о том, что всё пройдёт или что с этим можно жить, нет. Постарайся найти что-то ради чего тебе захочется жить. Найди это что-то. — Она крепко обняла меня и поспешно вышла из кабинета. В тот день ко мне больше никто не приходил.

* * *

Слёзы всё текли по щекам. Сердце дико-бешено билось о рёбра. Жгучая боль резала внутренности. Джинни притянула мою содрогавшуюся в хриплых завываниях голову к себе. Она крепко обняла, так и слова не сказав. Гладила по голове, словно старшая сестра, стараясь успокоить. Я схватилась за её руку, как за спасительный круг. — Д-джинни… м-м… Мне больно… Почему мне так больно? — Она молчала. А что тут скажешь? Только сильнее обняла меня, даря дружеское тепло. А мне надо выговориться. — Это так больно, что сердце рвётся на куски. Знаешь, он снова сказал это. Это был тысячный раз. Он сказал мне умереть ровно тысячу раз. — Я уже истерично захихикала. Плечи моей сестры задрожали. Она вся затряслась, зарыдав, как побитая зверюшка. Я отодвинула её от себя и посмотрела на неё. Обычно весёлая и жизнерадостная Джинни Уизли изменилась до неузнаваемости. Светлая розоватая кожа посерела, под глазами залегли синяки и глаза. Она похудела и поблекла. Не осталось и следа от того солнышка, лишь отголосок некогда счастливой девушки. Я вздрогнула. Такие глаза я вижу в зеркале. Такие же разбитые и отчаянные глаза я вижу в своём отражении.

Неужели…?

— Джинни? — она дёрнулась. Её прошиб озноб. Она смотрела взглядом избитого щенка. Что за…? Она кинулась ко мне и зарыдала только сильнее. Мне тоже стало плохо. От своих страданий, от её. По щекам снова полились проклятые капли. Спустя пятнадцать минут мы обе смогли успокоить себя и вернуть всю боль на место — обратно в сердце. Моя сестра, лучшая подруга решила начать тяжелый разговор. Было ясно, после этих пятнадцати минут, что не о единорогах она будет говорить. — Миона… Прошу тебя… Давай используем то предложение МакГонагалл… Я не выдержу больше… Хочется повесится от ядовито-зелёных глаз… Прошу тебя, сестра… — сердце защемило, а в сознании появлялась ужасная догадка. — Неужели, ты… — она молчала — и как…долго? — Она вздрогнула от вопроса и хрипло ответила: — Д-два. — Меня прибило к стулу от ужаса. И она столько скрывала? А я думала, мне кажется, когда она так рыдала над объяснением декана… Чёрт! Почему именно она?! Чем она заслужила?! Джинни схватила меня за плечи и взглянула прямо в глаза. В её синих плескалось отчаяние и боль, а ещё желание покончить со всем этим адом. Стало дико страшно. Что, если бы она скрыла бы это, до момента невозврата? Как я тогда? Зародилась невероятная ярость на одного очкастого. Что же он мог ей сказать, что ей расхотелось жить?! — Миона, умоляю, сестрица! Давай сбежим? Хотя бы на месяц. Я не выдержу, если снова услышу от него хоть слово. — Что же ты натворил, Гарри?! — Джинни… — Нет! Прошу, давай уйдём! — С синих глаз падали отчаянные слёзы. — Надо сходить к Профессору МакГонагалл. — Она остановилась рыдать и уставилась на меня с огромной благодарностью. — Спасибо, сестрица. Не представляю, как я пережила бы завтра. Пойдём, к Минерве? — Да, пойдём. Лучше сразу к Директору, если хотим взять передышку. — Она медленно кивнула и мы направились к директорскому кабинету, мельком дрожа из-за недавних истерик. Хорошо, что было время урока и в коридоры пустовали. Видимо, и правда, пора принять предложение Минервы и директора. Потому что я чувствую, что ещё одно слово от объекта моей больной любви и я снова наложу на себя руки. Сердце не выдержит и я, словно дворовый пёс, сдохну на радость Малфою. Да, и Джинни нужен отдых. Чтоб этого Поттера угостил едой Хагрид!

* * *

В кабинете бы не только директор. Прямо напротив него сидел Северус Снейп. Взрослые странно посмотрели на нас. В глазах Альбуса проскользнула грусть. Я решила начать разговор, который должен был теперь состоятся. — Здравствуйте, Директор, Профессор Снейп. — он мрачно окинул нас взглядом, так как был одним из немногих учителей, не знавших о том инциденте два года назад. Дамблдор же сразу понял причину нашего прихода. Он помрачнел и сказал: — Мои девочки… Что ж… Подождите пару минут… Я вызову Минерву. — Он написал быстро что-то на бумажке и взмахнул палочкой — послание исчезло. Снейп решил тоже поговорить: — И что же привело вас сюда во время учёбы? — он сказал бы ещё что-нибудь, но дверь отворилась и на пороге появилась взволнованная МакГонагалл. — Девочки… Вы…? — Джинни затряслась, видимо снова вспомнила слова Поттера. Я скрипнула зубами. Снейп удивленно смотрел на нас всех. — Да, профессор. Мы решили принять ваше то предложение. — женщина поникла, но понимающе кивнула. Она посмотрела на нас, словно проверяя насколько всё плохо и обратилась к Альбусу Дамблдору: — Альбус, на какой самый большой срок вы можете их отпустить? Максимально? — Старичок возвёл глаза к каменному потолку и тихо начал считать. — Год — максимум, Минерва. — Северус Снейп подавился воздухом от удивления и уставился на Альбуса Дамблдора. Впрочем его сейчас игнорировали. — Тогда… Девочки, вы обе, свободны на весь год. Все задания вы сможете присылать через сов. Хотя, я советую вам отдохнуть. Не заниматься, а отдохнуть. — Альбус кивнул и позвал домовика, приказав ему принести наши вещи в кабинет. — Итак, Гермиона, Джинни. Пока эльф собирает вещи, вам стоит написать письма-объяснения своим друзьям, чтобы вас не принялись искать. Согласны? — Мы кивнули. После согласия нам выдали по перу и пергаменту. Мы написали свои письма и отдали их директору, подписав адресатов. Он их запечатал восковой печатью и отдал Снейпу. Это было правильным решением. Так никто, вероятно, не поймёт, что произошло. Сам зельевар ошарашено смотрел на нас. — Северус, ты должен будешь передать эти письма тем, кто написан на конвертах. — Альбус, я совой не нанимался работать. Что вообще происходит? Не изъяснитесь? — он спросил тихо-вкрадчивым голосом. — Северус, они прокляты заклятием Амура. Ты, как никто другой, знаешь какого это, так ведь? — Обычно уверенный и мрачно-страшный маг пошатнулся и вздрогнул. В глазах-угольках появился ужас и неверие. — Неужели они тоже? — Да, к сожалению. Боюсь, мы можем их потерять, если они ещё хоть день пробудут в школе. — Я понял вас. — Он повернулся к нам. Его лицо приобрело мягкие черты лица. Он сочувствующие посмотрел на нас и сказал — Не волнуйтесь, Грейнджер, Уизли. Письма найдут своих адресатов. А вам стоит полностью забыть о магическом мире на год. Займитесь тем, что выбивает из вас воздух. Научитесь контролировать своё сердце. — Он положил руку себе на грудь. — И… удачи вам. — Он попрощался с директором и растворился в чёрной дымке. Как только исчез зельевар, в кабинете появился домовик с двумя чемоданами. Минерва МакГонагалл по-матерински обняла нас и пожелала плодотворного отдыха. Дамблдор заговорил напоследок: — Мои уважаемые ученицы! Печально, что так сложились обстоятельства, но… Надеюсь, вы вернётесь к нам, готовые учиться вновь. Уверен, что они пожалеют о тех словах, что наговорили своими языками. Также хочу предупредить вас. — Я внимательно посмотрела на мага — Мы скажем, что из-за кое-каких обстоятельств вы попали в больницу Св. Мунго. и находитесь в магической коме из-за некоего инцидента . Никто , кроме тех адресатов, не будет знать правды. Согласны ли вы на такое? — Я и Джинни кивнули. Так даже лучше будет. Никто не будет судачить о внезапном уходе меня и Джинни. А наши близкие друзья будут знать, что мы в порядке. — Да, мы согласны, Директор. — Он кивнул и грустно вздохнул. — Тогда прощайте, мои дорогие. — Он взмахнул палочкой и в кабинете появилась серебристо-голубая воронка. — Портал ведёт прямо к дому семьи Грейнджер. Я ещё раз посмотрела на директора и декана, которых ни я, ни Джинни не увидим год. Джинни взяла меня за руку. Мы схватили наши чемоданы и, держась за руки, шагнули в портал.

* * *

Несколько мгновений было ощущение легкого полёта, потом тошноты, а в конце пустоты. Миг, и мы стояли перед дверьми моего родного дома. На двери было написано красивым почерком «Грейнджер». Я ещё раз вздохнула и нажала на звонок. Раздалась звонкая трель. К двери подошли и открыли её. Мой папа, сонный, с взъерошенными волосами и в пижаме, застыл, глядя на нас. Его можно понять — моё появление неожиданно для него. — Г-гермиона? — В глазах появилась нежность. Он, не взирая на внешний вид, сгрёб меня, и Джинни за компанию, в тёплые объятья. Стало так спокойно. Да, Я снова дома. Джинни тоже чуть расслабилась от такого теплого приветствия. Отец радостно позвал мою мать, не заботясь, что его могут услышать соседи: — Мари! — Из глубин дома послышался вопрос «Что?». Он ухмыльнулся и прокричал кое-что ещё: — Принцесса в замке! — После этой фразы мама почти сразу же появилась на пороге дома. Её глаза заслезились и она дрожащей рукой прикрыла рот. — Герми, это правда ты? — Я кивнула, а моя мать, как и отец пять минут назад, обняла нас, сосем не замечая, что обнимает и Джинни. — Господи, я очень скучала по тебе, доченька. — Из глаз брызнули слёзы. Стало так уютно. Появилось то прекрасное ощущение, когда у тебя есть кто-то, кто может защитить тебя. Отец не выдержал и тоже присоединился к нам. И вот так, стоя в объятьях троих моих близких, я наконец поняла главное. Я крепче обняла родителей и ответила:

— Я вернулась домой.