Под кожей

Надо лишить человека чего-то, чтобы запустить в нём процесс осознания его ошибки.

После исчезновения девушек. Кабинет Дамблдора. Снейп, МакГонагалл и сам директор.

Седой волшебник, гладя свою бороду, проговорил, нарушая создавшуюся тишину: — Им будет сложно целый год провести без них. — Эти слова оживили застывших деканов. Снейп нахмурился, сжимая в руках конверты девочек. — Альбус, а почему я был не посвящен в тонкости? — Ему и правда надоело узнавать обо всём, что творится в школе, последним. Пенсне старичка съехало на самый край носа. Поправив свои очки, старый маг мягко сказал: — Северус, мальчик мой… — его перебил злой голос зельевара. — Какой я, чёрт возьми, мальчик?! — Пожилой мужчина прокашлялся. — Кхм… Северус, понимаете… — чёрные угольки впились в лицо Альбуса. — Всё не так уж и просто объяснить. — А вы попробуйте, Альбус. Почему Минерва знала, а я нет? — МакКошка возмущённо охнула, но решила промолчать. — Северус, как вы себе это представляете? — Лицо черноволосого мужчины вытянулось в вопросе — Сказали бы девочки Вам такую щепетильную вещь? Вы же часто на уроках подшучиваете на тем же Поттером. — Поттер другое дело. Я бы не стал издеваться над проклятыми Амуром… — его перебила Минерва. — Но откуда же они должны были знать, что Вы бы не стали так поступать? — Принц-полукровка не смог ничего ответить. Действительно, он же пользуется именем Ужаса подземелий… В кабинете повисла тишина. Северус всё-таки пересилил себя и спросил ещё кое-что у Минервы. — Минерва, вы не знаете кто виноват в их состоянии? — Женщина хотела уже ответить на его вопрос, как её остановил сам Дамблдор. — Минерва, не стоит вам говорить Северусу. — Возмущение от декана Слизерина — Северус, вы сами поймёте. — Альбус, как же он поймёт кто они? — Хозяин кабинета хитро улыбнулся. — Минерва, неужели Вы думали, что проклятье Амура никак не влияет на того, кто сказал слова уничтожения проклятому? — Альбус, что за слова уничтожения? — Минерва и Альбус посмотрели на зельевара. — Слова человеку, чтобы он исчез, умер, утопился, повесился, испарился и тому подобное. — Северус задрожал. Он вспомнил те слова Лили, из-за которых год пробыл за гранью после попытки самоубийства. «Исчезни из моей жизни! Испарись!» — зелёные глаза со злостью смотрели в его. Он тогда думал, что больнее не бывает. А нет, бывает. Сжимая рыжеволосую ведьму в объятьях, моля её очнуться, рыдая над остывшим телом, он чувствовал, как внутри образовывается чёрная бездонная яма. Она поглощала его даже сейчас. Было просто невыносимо смотреть на Поттера. Он напоминал о Лили. Было непосильно перебороть эту ненависть к отцу мальчика. Он ведь отпустил Лили, надеясь, что Джеймс сможет её защитить! А что в итоге?!

Она мертва.

Сумев вырваться из потока мыслей, мужчина обратился к седовласому магу: — Альбус, когда же вы планируете объяснить исчезновение лучшей ученицы и лучшей квиддичистки? И зачем эта история про магическую кому? — Минерва вместе с Северусом уставилась на директора. — Во время сегодняшнего обеда. А что насчёт вашего второго вопроса… Если те двое действительно ненавидели девушек и желали, чтобы они исчезли или умерли, то эта новость их не тронет… — В голове Снейпа промелькнула догадка. — А если нет? — Светлые глаза садистки засветились. — А тогда, Северус, они целый год будут вариться в котле своей вины и агонии. Они будут гореть. — Деканы дружно вздрогнули от тона голоса, которым была сказана фраза. — Ясно. — Они уже хотели пойти по своим делам, как директор сказал им следующее: — И моя просьба к вам, коллеги, не стоит никак показывать, что вы что-то знаете. Не стоит как-либо показывать недовольство и тому подобное. — Минерва стиснула кулаки. — Ясно, Альбус. — Черная мантия растворилась в дыме. Женщина же кивнула директору и вышла из кабинета. Уже оставшись один в своём кабинете, Альбус Персиваль Дамблдор сказал своему фениксу Хоуксу: — Предстоящий год будет сложным. — Птица возрождения только взмахнула огненными крыльями и выдала: — Курлык… — И в этом «курлык» было столько понимания, что магу показалось, что птица и вправду понимает его.

* * *

Учебный день был в разгаре. Из шести уроков ученики уже пережили четыре. Сейчас же им предстояло набраться сил в обеденный перерыв, чтобы доучиться ещё два урока. Студенты разных курсов толпой заполняли большой зал. Каждый садился за свой стол, на котором уже стояли горячие вкусные блюда, заботливо поставленные домовиками замка. Курочка-гриль, варёная картошка с маслом и зеленью, овощной суп и другие яства стояли на столах детей.

За столом Гриффиндора.

Рон вовсю уже извертелся. Гермиона словно исчезла. Она не пришла на завтрак, и ладно бы, но их подруга пропустила уроки. Это же немыслимо, чтобы Гермиона Грейнджер и не пришла на уроки! Вдруг его толкнули в плечо. На него смотрел Гарри. — Эй, Рон? — Что, Гарри? — Не знаешь, где Гермиона? Нигде не мог найти её. — Нет… Ты тоже, получается, не знаешь, да? — Ему в висок попала скомканная бумажка. Он посмотрел на своих старших братьев. Фред и Джордж жестами указал на бумажку. Вздохнув, рыжий волшебник расправил скомканный обрывок и прочитал его. — «Где Джинни?»… Стоп, что? — Он бросил тревожный взгляд на братьев. Близнецы тоже выглядели напуганными. Ещё бы. Обычно их младшая сестрёнка почти с самого утра приветствовала их крепкими объятиями, но сегодня просто исчезла. Сквозь землю провалилась не только она: Гермиона тоже. Все знакомые говорили, что не знают, где может быть Джинни. В голове Рональда стала зарождаться паника. Он боялся за Джинни, свою любимую сестрёнку, и за лучшую подругу. Где же они? Он толкнул Гарри Поттера. — Гарри! — Очкастый волшебник перестал есть и посмотрел на друга. — Что? — Ты не видел Джинни? — На лице зеленоглазого проскочило какое-то странное выражение, но он быстро скрыл его и ответил чуть хриплым голосом: — Нет, не видел. Я пару дней её не видел. — Его лицо странно окаменело, но Рон не обратил на это внимания. Подумаешь, с кем не бывает… А вот старшие Уизли внимательно смотрели на мальчика-который-выжил, подозрительно хмыкая. Рон принялся поедать жареную курочку с картошкой, всё ещё думая о пропавших, в особенности о сестре. Его снова толкнули. Он быстро проглотил еду и повернул голову направо. На него смотрел Невилл, один из его близких друзей. — Чего тебе, Вилл? — Рон, ты… не видел Гермиону? — Уизли отрицательно мотнул головой. — Странно это. — Рыжие брови выгнулись в вопросе. — Что странно, Невилл? Я чего-то не знаю? — Чистокровный вжал голову в плечи и объяснил. — Вчера Гермиона хотела поговорить со мной о чём-то очень важном. Она попросила встретиться около входа в нашу гостиную. Однако сегодня она не пришла. Ни через десять, ни через тридцать минут. — Тревога начала бить по голове молотком. — Ты же не думаешь, что... — Лонгботтом медленно кивнул. — Да. Если подумать, то Гермиона умная, а Джинни очень храбрая. Не могли они попасть в неприятности? — Сердце ухнуло вниз. Стало страшно за сестру и Гермиону. Он бросил взволнованный взгляд на старших братьев. Близнецы сидели рядом с Невиллом, поэтому слышали их разговор. Синие глаза озорников потемнели от страха за сестрёнку. Да, Джинни храбрая, но далеко не сильная. — Невилл. Лонгботтом. Невилл Лонгботтом. — Шёпотом прокричали в их сторону. Рон повернул голову в сторону зовущего голоса. Сам Невилл тоже обернулся к источнику зова. За столом Когтеврана сидела симпатичная ведьма с блондинистыми вьющимися волосами. Светлые глаза смотрели прямо на Невилла. Он вздрогнул. — Что случилось, Луна? — Девушка удовлетворённо кивнула, радуясь, что её услышали. — Где Миона и Джинни? — Лавгуд внимательно смотрела на него. — Я не знаю. — В смысле? Ты же вроде говорил вчера, на уроке травологии, что она попросила о встрече сегодня? — Невилл перестал бормотать и ответил: — В этом-то и дело. Попросила, но Гермиона не пришла сегодня. А Джинни я тоже с самого утра не видел, как и братья Уизли. — Светлые брови удивлённо поднялись. — Как так? Где же они? — В голосе волшебницы проскользнул испуг за любимых подруг. — Я не представляю… — Лонгботтома перебили. На весь зал раздался громкий звон. Директор Дамблдор встал со своего трона, прикованная к себе внимания своих учеников. В зале повисла тишина. Невилл, Луна, Рон и близнецы стали внимательно слушать директора, как и все другие студенты, желая найти зацепку в исчезновении их подруг. — Рад вас всех видеть! Увы на это раз у меня плохая новость. — По залу понеслись шепотки. «Какие плохи новости?» «Что случилось?» «Всё плохо?» и похожие вопросы проносились мимо ушей. Дамблдор продолжил: — К великому сожалению, я сообщаю вам эту ужасную весть. — Рон и Невилл вздрогнули. Не нравилась им эта пауза директора. — Некоторые из вас наверное заметили, что две наши ученицы пропали. — Глаза Рона расширились. В таком же ужасе пребывали и его братья, и Невилл, и Луна. Только не…! — Ещё утром мы нашли девушек без сознания. Они почти не дышали. — Уизли замер. Нет! Джинни! Гермиона! — К счастью, благодаря своевременной реакции мадам Помфри, девушек удалось спасти. Но… — «Что но?! Не молчите, Директор!» — коллективная мысль друзей Гермионы и Джинни. — По непонятной нам причине девушки не приходят в себя. А полчаса назад к нам прибыл один из врачей из больницы Св. Мунго. Не буду пересказывать наш с ним разговор. Врачи не уверены, что девушки смогут проснуться. В связи с этим, они освобождены на год от учебной деятельности. Спасибо за внимание. — Дамблдор сел обратно на свой трон. Снейп скептически смотрел на это представление. Вдруг ему на глаза попался его же крестник. То, что он увидел его очень удивило. От слова совсем. Бледное лицо Малфоя было белым. Казалось, что его обмакнули в белую краску. Глаза, светло-серые обычно, потемнели, став почти чёрными. Парень смотрел прямо перед собой, даже не мигая. Только однажды Северус видел похожие глаза, когда смотрел в зеркало.

У него были такие глаза.

Шестнадцать лет назад такой же взгляд был у самого зельевара. В тот день он потерял Лили. В тот день единственное зеркало в его доме было разбито на мелкие кусочки его руками. Стеклянные осколки резали руки, кровь капала на белую эмаль, но он не мог остановиться. Та боль в руках хоть как-то ослабляла боль от утраты. Северус до сих пор помнил то чувство. Осознание, что Лили, его Лили мертва. Он её потерял. Он ненавидел себя за это. Если бы он только…! Надо было, не слушая её возмущения, отправить всю семью Поттеров в другую страну, спрятать от Волан-де-Морта! А сейчас его крестник смотрит, как он в тот день, в пустоту. Ничего не видит. Руки сжимает в кулаки. И Снейп задаётся вопросом: почему же он не смог понять? Почему не распознал ложь в ненависти Драко к Гермионе Грейнджер?

За столом Слизерина.

«Врачи не уверены, что девушки смогут проснуться»

За столом змеиного факультета повисла тишина, прямо как у других. Было странно, что все молчали, учитывая, что пострадавшие — гриффиндорки, к тому же Грейнджер — не чистокровная ведьма. И всё же, все молчали. Блейз Забини осторожно повернулся к своему другу. Драко сидел рядом с ним и не заметил, как начал сжимать руки в кулаки. Из одного кулака на тёмно-зелёную скатерть стола упала бордовая капля столь драгоценной крови Малфоев. Забини сильно сжал руку Драко. — Драко? — в его голосе проскальзывало волнение. Малфой его не слышал.Он был в ярости. Его мозг кричал: «Ложь!». Внутри что-то оборвалось. Упало вниз и разбилось вдребезги. А чёртовы осколки разлетелись со скорость пули, продырявливая внутренности, превращая внутренности в фарш. Руки сжались в кулаки, впивая аккуратные ногти в кожу ладоней. Было больно, но это не очень помогало справиться с тем приступом агрессии и слепой ярости к поганой грязнокровке. Какого чёрта он вообще что-то чувствует?! Почему его так выбесила эта новость?! Она всего лишь дрянная выскочка с грязной кровью! Ему плевать, даже если она подохнет! Е-му пле-вать! Только где-то под рёбрами расцветал букет из бархатцев, амарантов и красных роз. Пока только три маленьких ростка взошли прямо под сердцем. И лучше бы Драко перестал обманывать себя же. Вдруг его плечо сильно сжали. С трудом вырвавшись из плена мыслей, Драко взглянул на своего лучшего друга. Глаза Забини тревожно смотрели на него. — Блейз? — Всё нормально? — Ярость снова подступила к горлу. Какого драккла что-то должно быть ненормально?! — Ты… — Малфой его перебил. — Забини, я. в. порядке. Грязнокровка подохнет и что? — Он говорился паузами, стараясь закрыть эту тему. В глазах друга появилось долбанное сочувствие. — Не смей, Забини. — Тот тяжело вздохнул, понимая, что его друг не готов ещё к разговору о Грейнджер. Пока не готов. — Как хочешь, Драко. — Парни замолчали. Тишину прервал писклявый голос Пэнси Паркинсон: — Грязнокровка сдохнет? И это печальная весть? — Она мерзко ухмыльнулась. Её мнение подхватили многие слизеринцы. Остальные факультеты всё молчали. Пэнси обратилась к Драко, стараясь говорить соблазнительно: — А что ты думаешь, Драко? — Принц подземелий злился. Его бесила собственная реакция на новость, поведение лучшего друга, Пэнси с её разговорами. — Ты действительно думаешь, что меня это трогает? — Паркинсон кивнула и проговорила: — Как и ожидалось, Драко со мной согласен. Грязная кровь недолго живет, хи-хи-хи. — И почему-то в голове блондина возникла дикая мысль, что он не согласен с сокурсницей. Он ещё сильнее сжал кулаки, украшая скатерть багряными каплями благородной крови. Блейз Забини неодобрительно цокнул и решил, что надо бы поговорить с Драко. На Паркинсон яростно смотрели другие ученики.

За столом Гриффиндора.

Врачи не уверены, что девушки смогут проснуться. Повисла гробовая тишина. Рон не смел и вздоха сделать. Близнецы невидяще смотрели перед собой. Невилл застыл, испуганно оглянувшись на Луну. Лавгуд дрожала, её глаза стали стекленеть. Через пару минут по лицу когтевранки потекли слёзы. Она не хотела верить, потому что с детства знала, что то, во что мы верим, часто сбывается. Это неправда! — вот что было в голове у этой блондинистой ведьмы. Бледно-розовые губы сжались в одну линию, которая слегка подрагивала. Её самые близкие подруги в коме! Так хотелось, чтобы кто-то сказал, что это шутка, что просто мозгошмыги залезли в её голову! Невилл сжал руки в замок, надавливая на болевую точку около большого пальца левой руки. Он хотел перебить страх и боль от возможной утраты друзей болью в руке. Его зрачки сузились. Казалось, что их и вовсе нету. В висках пульсировало. Что могло вчера произойти? Почему Гермиона и Джинни впали в магическую кому? Что могло случиться?! Он, как и Луна, категорически не верил в слова директора. Этот ужас не может быть реальностью! Вдруг в голове пронёсся вчерашний разговор с Роном.  — Вил! Представляешь, Джинни выиграла кубок! Она стала лучшей квиддичисткой! Я так ею горжусь! — На лице его друга появилось ласковое выражение с оттенком гордости за сестрёнку. По Лонгботтому ударила мысль: «Что будет с Роном?» Он бросил взгляд на Уизли. Его рыжеволосый друг склонил голову, положив её на руки, скрещённые в замок. Он сильно жмурил глаза и сжимал руки в кулаки, стискивая рыжие волосы. Для Рона время остановилось. В глазах потемнело. Сердце ухнуло куда-то туда, на самое дно. Хотелось кричать на всех. Почему они молчат?! Почему не скажут, что всё будет хорошо?! К-как же так? Как так получилось?! Его любимая маленькая сестра, Джинни, может не проснуться! Гермиона в таком же состоянии! Что могло случиться?! Почему, драккл побери, его не было рядом с ними?! Почему они были одни?! Он же пообещал всегда защищать свою сестру. Он, чёрт возьми, пообещал самой Джинни, что всегда поможет. И что теперь? А теперь его обещание было никчёмным набором звуком и букв! Из глаз посыпались горькие слёзы боли и страха. Ему было страшно думать о том, что может ждать его в ближайшем будущем. Фред и Джордж Уизли, известные нескончаемым оптимизмом, мрачно уставились на свои тарелки с едой, которая ещё совсем недавно была очень вкусной. Сейчас не хотелось есть, пить, спать или шутить. В головах близнецов билась одна мысль: «Скажите, что это очень плохая шутка!». Что они за старшие братья, если не смогли защитить Джинни?! А что за друзья, если не смогли спасти Гермиону?! Почему в этой школе, постоянно кишащей волшебниками, даже в самых тёмных уголках, рядом с ними, в тот момент, никого не было?! Куда они все пропали?! По их щекам скатились слёзы. Это были слёзы дикого страха за любимых друзей. Слёзы страха и тревоги за любимую сестрёнку. Никто не смел сказать ни Джорджу, ни Фреду, ни Рону, что слёзы не для мужчин. Кто посмел бы сказать им, любящим братьям, что-либо?! Тяжелая гробовая тишина сковала воздух большого зала в свои тиски. Минерва МакГонагалл смотрела на друзей своих учениц, которые страдали от этой псевдовести. Невилл Лонгботтом, братья Уизли и Луна Лавгуд: все они по-настоящему мучились от этой новости. Вот настоящие друзья. Столько печали и грусти, со страхом и ужасом на лицах. Минерва так хотелось сказать этим детям правду! Однако она помнила, что сегодня-завтра они получат письма от Гермионы и Джинни. При воспоминании девушек декан львиного факультета ощутила горечь. Она поняла, кто виновен в страданиях умнейшей ведьмы столетия, но было неожиданно, когда младшая из семьи Уизли тоже пришла с такой же болью во взгляде. А она так хотела, чтобы добрая и храбрая Джинни Уизли не ведала об ужасе, происходящем с проклятыми Амуром. Минерва интересовало другое. Кто же мог заставить бедную девочку так отчаянно желать исчезнуть из школы? По слухам, ходящим по её факультету, было понятно, что сестра Рональда Уизли была влюблена в друга своего брата, Гарри Поттера. «Не мог же мистер Поттер сказать столь ужасные слова?» — эта мысль засела в голове пожилой ведьмы. Она не могла принять, что избранный герой мог сказать слова уничтожения в адрес девушки, но чем больше она старалась вспомнить всё, что было связано и с героем, и с рыжей девушкой, тем сильнее убеждалась в обратном. Парень всегда казался раздражённым рядом с девушкой. Может Поттер и не желал говорить резкие слова, но… Кстати о нём. Ведьма обратила свой взгляд на мальчика-который-выжил. Обычно слегка загорелая кожа побелела, делая парня похожим на призрака. За очками зелёные глаза, часто светло-травянистые, потемнели почти до тёмно-изумрудного. Студент её факультета смотрел пустым взглядом прямо перед собой. Его руки крепко сжимали столовые приборы, а на лице залегло какое-то странное выражение. Словно он в чём-то виноват. «Вот значит как?» — промелькнуло в голове профессора трансфигурации. Гарри не мог поверить в услышанное. Его лучшая подруга может умереть! Стало так страшно. Не хотелось терять друга. Однако внутри что-то ядовито-остро пульсировало, избивая внутренности. И это не только страх за Гермиону. В голове всплыл образ надоедливой сестры Рона. Она с самого первого курса постоянно глядела на него, как на героя. Он не любил это. Он не герой, это чётко понималось Поттером. Так что его очень раздражало такое поведение девушки. Может быть он был груб с ней пару раз, но она должна была перестать так смотреть на него. Он не понимал, почему ощущал себя последним ублюдком. «Я не сделал ничего плохого.» — эта мысль била по сознанию. И только где-то глубоко внутри, прямо под сердцем пряталась бомба. Своим отрицанием он зажёг её фитиль. Ему осталось недолго. Взорвавшись, снаряд осколками продырявит его изнутри, превратит в решето.

* * *

— Северус, постарайтесь поскорее отдать письма. И желательно незаметно. — Разумеется, Альбус. Я передам их кому надо. Завтра письма найдут своих адресатов.