Темный культ для возрожденной Леди

Длинные пшеничного цвета волосы высокого мужчины развевались на ветру и сверкали в солнечных лучах, словно дорогие золотые ленты. Круглые очки с черными стеклами скрывали глаза яркого алого оттенка, хитрые и прекрасные. На тонких губах играла широкая улыбка. На нем была свободная черная рубашка со шнуровкой на рукавах, поверх которой был надет плотный жилет того же цвета, расшитый узорами серебристого цвета. Брюки в тон идеально подчеркивали длинные ноги. Прохожим казалось, что он не идет, а парит над землей, едва ли подошвы его туфель касались земли. В его руках было несколько больших коробок, где скрывались мотки редкой ткани, только что доставленные из Илакийской империи. Господин Лорель всегда выделялся из толпы. Необычный человек, скрывающий страшную тайну. Демон, ставший изгоем, потому, что не желал убивать. Исключение из всех правил. Его единственным желанием было — стать портным. Он готов был отдать все, что у него есть, чтобы получить редкую и качественную ткань, ленты и прочные, прекрасные нити. «Невероятный» — так его охарактеризовали те, кто знал его достаточно близко. В основном это были его постоянные посетители. Последние десять лет лавка портного стала намного известнее, у него заказывали платья знатные дамы, он пошивал мундиры и костюмы для графов, маркизов и даже самого герцога Кайла. И все же, у него была еще одна мечта. Она появилась у него не так давно, учитывая, что жизнь его слишком длинная, лет двадцать назад. Лорель замедлился, посмотрев на коробки в своих руках, а после поднял взгляд на чистое голубое небо. Его глаза из-под очков грустно сверкнули, и все же печаль не могла омрачить красоту его лица. Он мечтал… — Моя леди… — тихий шепот сорвался с его губ. Он часто вспоминал о ней. Это происходило совершенно неожиданно. Иногда к нему приходили леди, чем-то напоминающие ее. Возможно, у них были черные волосы или изумрудные глаза. И все же он не мог не признать, что она была прекраснее всех, кого он встречал в своей жизни. Образ его леди никогда не сотрется из его памяти. Он мечтал еще хотя бы раз сшить мундир для уважаемой леди Дамантии. И пусть его желание уже никогда не сбудется, ему нравилось думать, что когда-нибудь, через десять, двадцать, тридцать или даже сто лет она вновь явится к нему и попросит сшить для нее лучший мундир. Он готов ждать хоть всю жизнь. В конце концов, это желание помогало ему двигаться вперед. Он совершенствовал свои навыки, чтобы однажды, пусть даже на другой стороне, он смог сделать для нее самый лучший наряд, на который способен. Пусть даже он никогда не сможет попасть на другую сторону. Потому что он — демон. Лорель вздохнул, удобнее перехватил тяжелые коробки и продолжил свой путь. Спустя двадцать лет ему было уже не так грустно при мысли о Дамантии, и все же боль в его груди не стала меньше. Он просто привык к ней. Привык к этому пожирающему сердце чувству, которое уже прожгло в нем огромную дыру. Сейчас это уже не кажется таким ужасным, но лишь потому, что он не углубляется в воспоминания. Потому что все еще лелеет надежду хоть раз увидеть ее. Поздоровавшись с юными леди, прогуливающимися по улице, — Лорель помнил, что они часто заказывали бальные платья в его лавке — портной свернул в сторону старого театра, перешел на другую сторону и вскоре добрался до дома. Окинув взглядом высокое трехэтажное здание из светлого камня с большой деревянной вывеской, Лорель сладко прищурился. За последние двадцать лет в лавке произошло много изменений. Достроили этаж, произвели перепланировку и укрепили внешние стены, ведь еще в те времена, когда он только приобрел это здание, оно было довольно старым и ветхим. Но оно полюбилось ему и покупать новое он не хотел. Лорелю нравилось это здание почти в самом центре столицы. Толкнув дверь, Лорель вошел внутрь. Колокольчик над дверью громко зазвенел и почти сразу же перестал. На звук из кабинета выбежал молодой помощник портного — невысокий мальчишка с длинными, собранными в низкий хвостик, темными волосами. Его светло-зеленые глаза радостно сверкнули, когда он увидел Лореля. Подскочив к портному, он закружился вокруг, как мотылек, и затараторил: — Господин, приходил мужчина. Он просил передать вам кое-что. И сказал: «Сохраните это послание, как хранили книгу для друга». Честно говоря, я не понял, что он имел в… — он не успел договорить. Грохот упавших на пол коробок оглушил паренька, и он ошалело уставился на побелевшего портного. — Господин? В груди у Лореля что-то сжалось, он ощутил невероятную боль в сердце. Невозможно. Это был настоящий абсурд! Такого не могло быть! И все же… Никто не знал об этом. Это была лишь их тайна. Случайный прохожий просто не мог сказать такое. Он понимал, что верить в это нельзя, потому что как только он обретет надежду, что-то снова пойдет не так и его сердце разобьется. Лорель схватился за сердце и сжал ткань жилета. Вокруг него беспокойно носился помощник, но портной даже не замечал его, он был погружен в свои мысли. Мысли, от которых он уже не сможет избавиться. Но почему он чувствует, как тепло надежды согрело его и наполнило душу приятным светом? — Моя леди… — он чувствовал, как сильно и быстро бьется его сердце, Лорель на секунду подумал, что сейчас оно вырвется из груди и упадет в его руку. — Господин! — паренек едва не плакал. Лорель поднял на него затуманенный взгляд и внезапно очнулся. Схватив помощника за руки, портной требовательно посмотрел на него. — Когда это было? Кем был человек? Опиши его! Он сказал еще что-нибудь? Шейн, отвечай! Он растерялся, но вскоре начал говорить. — Около двух часов назад. Как только вы ушли, он зашел в лавку и спросил, где я могу вас найти. Я сказал, что вы вышли и будете не скоро. Это был молодой мужчина, довольно обычный. С темными волосами. Высокий. Я его уже где-то видел, но никак не могу вспомнить, где. Он передал мне это, — Шейн вытащил из кармана темных штанов небольшой лист бумаги, сложенный втрое. С краю было выведено изящным почерком «Господину Лорелю». Демон поспешно забрал послание, развернул его и недоуменно уставился на несколько цифр и короткое предложение. Время, дата и место встречи. Очевидно, послание не для него, но ему поручили сохранить его. Очень знакомо… Лорель усмехнулся, убрал послание в карман и выдохнул. Дрожь все еще не отпускала его тело, но теперь в его сердце теплилась надежда, и он будет ждать. Он будет ждать ее. *** Несколько дней прошли в безмолвном ожидании. Он мало что помнил. Все было как тумане, он занимался делами будто по заранее написанному сценарию. Он ждал. Дрожь охватывала его каждый раз, когда кто-то заходил в лавку, одаривал его лучезарной улыбкой и просил сшить костюм или платье. Разочарование постигало его, когда он видел эти улыбки. Не она. Она никогда не улыбалась так. И все же была очаровательна, хоть и мрачна, как ночь. Он выбирал ленты для платья леди Рулл, когда колокольчик зазвенел. Дверь открылась, и он увидел немного смутный хрупкий девичий силуэт. — Добро пожаловать, — он вымученно улыбнулся, поворачиваясь к девушке, — что вы… — Лорель запнулся, когда его взгляд пересекся с ее. Холодным, бесстрастным, гордым и до боли знакомым. Выражение лица леди Эстер было таким знакомым, что он просто не мог не узнать ее. Он не обратил внимания на зашедшую следом Офелию, не мог отвести взгляда от ее кошачьих глаз. Дыхание сперло, он хватал ртом воздух, как утопающий, и чувствовал, как кровь демона закипела в жилах. На его бледном лице появился легкий румянец. Он медленно стянул с лица очки, открывая свои полные слез глаза. На лице Эстер появилась легкая, снисходительная, но все же теплая и родная ухмылка. — Лорель, ты наконец-то начал носить рубашки? — даже ее тон нисколько не изменился. Не обращая внимание на слезы, побежавшие по щекам, демон улыбнулся и кивнул. — Моя леди, я не могу сдержать слез. Прошу, простите меня, — его голос дрожал, как и руки. Дамантия тихо спросила, не меняя тон: — Я надеюсь, это слезы счастья? — Безграничного! — воскликнул Лорель и сделал несколько несмелых шагов ей навстречу. — Я ждал вас, моя леди. Как хорошо, что недолго. Дамантия кивнула и изящно вытянула руку в белой длинной перчатке. Лорель поспешно схватил ее ладонь, поцеловал и еще несколько секунд с упоением рассматривал хрупкое, тонкое запястье. Подняв голову, он не смог сдержаться и легким движением коснулся шелковой щеки. — Моя леди, это и правда вы? — тихо спросил Лорель. Слезы снова покатились по еще не высохшим щекам, и он поспешно отдернул руку от ее лица и вытер слезы. — Как я вообще могу поверить в это? Как же это возможно? Девушка строго посмотрела на старого друга и проговорила: — Если ты покажешь нам, где присесть, я поведаю тебе тайну своего воскрешения. Портной засуетился, заметив скромно жмущуюся за спиной Дамантии леди Офелию. — Ах, леди Офелия, прошу прощения. Я был так поражен, что не заметил вас. Мне очень жаль, — он прижал руку к груди и низко поклонился. Вторая дочь семьи Кайла добродушно улыбнулась, изящно махнув рукой. — Что вы. Я все понимаю. — Прошу, присаживайтесь, — портной провел их в свой кабинет. Попросив Шейна не беспокоить их, Лорель закрыл дверь на ключ. Девушки уже расположились на небольшом диванчике в центре комнаты, портной присел в кресло напротив них. Не зная, как скрыть дрожь волнения в руках, Лорель сцепил их в замок. Закинув ногу на ногу, он убрал длинную пшеничную прядь волос за ухо. Дамантия пристально рассматривала его. — Ты не постарел ни на день, — протянула она медленно. Конечно, в этом не было ничего удивительного, ведь он — демон, но все же было немного странно видеть его таким молодым. Будто и не было этих двадцати лет разлуки. Кроме Лореля, только император почти не изменился внешне, все остальные давно выросли и возмужали. Лорель неловко улыбнулся. — Внешне — нет, но внутри — я слишком стар. — Понимаю. — Скажите, моя леди, что с вами случилось? И… можем ли мы… — он скосил глаза в сторону слегка смутившейся Офелии, и Дамантия успокоила его: — Не волнуйся. Именно леди Офелия вернула меня к жизни. Не бойся говорить при ней. — Тогда приношу свои извинения, если со стороны я мог показаться грубым. Офелия кивнула. Дамантия усмехнулась. — Ты все также вежлив и учтив, — заметила она. — Что же, слушай, раз хочешь услышать. После моей смерти моя душа была заточена в кинжал барона Харсона… Она рассказывала медленно, что-то поясняя, иногда молчала, давая демону время осмыслить то, что она сказала. Прошло не меньше двух часов, когда Дамантия, наконец, закончила. — Невероятно, — Лорель был изумлен. Его глаза пылали энтузиазмом и интересом, он едва мог усидеть на месте. Дамантия, смотря на него, ощущала то самое непривычное тепло в груди, которое уже чувствовала ранее. И все же она еще не привыкла к нему. Оно было приятным, и она не могла сказать, что не хотела бы чувствовать это как можно чаще. Встреча со старым другом всколыхнула воспоминания. — Это настоящее чудо, моя леди! — вскричал он. — Я думал, что больше никогда не увижу вас! — Мое настоящее тело ты и не увидишь, — парировала она бесстрастно. Портной взмахнул пшеничными волосами и твердо заявил: — Мне не важно, как вы выглядите! Главное, что ваша душа жива. И я могу поговорить с вами. Моя леди, скажите, кто-нибудь еще знает о вашем возвращении? — Кроме тебя и Офелии, только мой седьмой ученик — Диметриус, — сказала Дамантия. — Пока я не хочу, чтобы знал что-то еще. Но мне нужен был человек в столице, которому я могла бы доверять. Это ты, Лорель. Демон был тронут. Он никогда бы не подумал, что для леди Дамантии он имел такое значение. Не мог поверить, что для кого-то демон мог быть тем, кому можно доверять. Их боялись, ведь демоны — убийцы, охотники за душами, и пусть даже Лорель был исключением, не таким, как все, он все же не считал, что был достоин доверия. К тому же, доверия такой, как она. Она была такой же особенной, чужой среди своих. Они были похожи, и все же были слишком разными. У Лореля не было и маленькой части ее духовной силы и величия. И как же странно было осознавать, что такая сила была у женщины. Лорель восхищался ей, потому что ни один мужчина не мог справиться с ней, не мог не пасть перед ее чарами. Его лицо осветила мягкая, благодарная улыбка. — Мне приятно слышать такие слова, моя леди. Кажется, он все же сможет осуществить свою мечту… *** Император был готов взвыть от скуки. Впервые за много лет Сиэль смог вытащить Эреноласа из дворца на прогулку по столице. Принц считал, что его отец окончательно зачахнет, если так и продолжит сидеть в темных стенах дворца. Сиэль был изумлен, когда после пятнадцати минут уговоров уставший от причитаний сына император вдруг согласился на прогулку при условии, что принц не будет доставать его ближайший месяц. Кронпринц, не медля, согласился. На радостях, он даже послал горничную пригласить его брата присоединится к ним, но второй принц, как всегда вежливо и лаконично отказался. Его желание встретиться с отцом было не таким сильным, чтобы соглашаться на семейную прогулку. Карета медленно ехала по широким улицам столицы. Прохожие с удивлением оглядывались, замечая на дверях герб императорской семьи. Все знали, что император уже давно не выходил из своего дворца, а принц никогда не использовал карету. Подперев голову рукой, Эренолас скучающе рассматривал высокие здания, вывески, прохожих и все, что только попадало в поле его зрения. День был солнечный, но император был мрачным, впрочем, таким он был последние двадцать лет. Сиэль никогда не видел улыбку отца, и иногда, когда задумывался об этом, чувствовал себя из-за этого уязвленно. Император не показывал особой любви к кронпринцу, ко второму сыну особенно, и после смерти матери Сиэль рос в холоде и одиночестве. Иногда его одиночество скрашивал имперский писарь, когда не был занят работой, но и он больше внимания стал уделять второму принцу после его рождения. Сиэль всегда был один. Может быть, именно поэтому он относился с недоверием к Эстер, которая старалась сблизиться с ним. Ему всегда казалось, что ее чувства ненастоящие, слишком холодными и пустыми были ее глаза для влюбленной девушки. Сиэль не любил ее, но она была лучшей кандидаткой на роль императрицы. Но иногда принц думал, что ее сестра могла бы составить ему более удачную партию. Эренолас вздохнул. Столицу освещали яркие солнечные лучи, впрочем, они уже были холодными, потому что близилась зима. Но император видел все в сером цвете. Улицы, клумбы, обвивающие балконы лианы с пышными бутонами, пестрые платья дам и яркие вывески. Все было неприятным, скучным и отвратительным. Он желал только одного — скорее вернуться во дворец. Когда он стал затворником? Эренолас уже не вспомнит. Возможно, это произошло, когда она умерла, а может быть, чуть позже, когда его покинула и Силина. С той ночи он больше не видел звезд. Двадцать лет он провел без их света, помня данное ей обещание. Он не хотел смотреть на них, потому что знал — он вспомнит о ней. Эренолас обещал, что будет ненавидеть ее, пока звезды не погаснут и мир не погрузится в темноту. Он не хотел проверять, горят ли они. Не хотел знать, закончилось ли время его ненависти к ней. Потому что брошенные от горя слова вскоре превратились в проклятие. Как можно ненавидеть того, кого любишь больше жизни? Но как можно любить того, кого пообещал ненавидеть вечность? Ведь именно столько будут гореть его звезды. И если одна потухнет, на ее место придет другая, и этот процесс бесконечен. Крепко сжав пальцами ткань мантии, он поднял взгляд, и внезапно что-то изменилось. Серые тона ушли, открывая ему фигуру, объятую светом. Серебристые волосы, сверкающие в свете солнца, белая кожа, свободное, простое, но элегантное синее платье с лентой в тон под грудью. Белые перчатки скрывали ее изящные тонкие руки, из-под подола платья выглядывали носки светлых туфель. Как и в их последнюю встречу, она была прекрасна. Определенно, она была не такой, как другие. Что-то в ней привлекало Эреноласа. Возможно, это был до боли в груди знакомый взгляд, выражение лица, походка или даже тон голоса. Она было словно тенью самой Дамантии. Такая похожая и родная, что сердце Эреноласа начинало бешено биться каждый раз, когда он видел ее. И император вдруг осознавал, что все еще жив. Что он может дышать, смотря на нее. Он цеплялся за ее образ, как за последнее спасение. Потому что она была на нее похожа. Потому что она была такой холодной и одновременно теплой, что его бросало то в жар, то в холод. Потому что это была она. Эренолас не мог понять, в чем дело. Он знал, что таких, как Дамантия, больше не будет. Но почему же она так напоминает ее? У него кружилась голова от мысли, что Эстер Кайла заставляла его сердце биться быстрее. Почему? Потому что он все еще считал, что таким образом может предать Дамантию. Единственную, кого он любил так сильно, что заставил себя жить после ее смерти. Ради того, что она оставила после себя. Ее бесценные дары… — Отец? — Сиэль заметил странную перемену на лице отца. — Что случилось? Тебе плохо? Эренолас медленно качнул головой, не отрывая взгляд от Эстер Кайлы, вышедшей из лавки портного. Ее провожал необычайно радостный господин Лорель. Она спокойно попрощалась с мужчиной, и леди Офелия вовлекла ее в разговор. Они медленно направились по улице. Сиэль подался вперед, пытаясь разглядеть то, что могло привлечь такое пристальное внимание его отца, и с удивлением заметил знамый силуэт и длинные серебристые волосы. — Это Эстер и леди Офелия? — вслух спросил он растерянно. — Может быть, нам стоит поздороваться? Император вытянул вперед руку, преграждая принцу дорогу, и тихо сказал, все также смотря в окно: — Не стоит их беспокоить. Они проехали мимо, юные леди даже не обратили внимание на карету. Так им показалось. Но никто не заметил, как Эстер проводила карету долгим, задумчивым взглядом из-под ресниц. *** После встречи с Лорелем я чувствовала себя увереннее. Было приятно осознавать, что я наконец встретилась со старым другом, который все эти годы ждал меня, пусть и знал, что я больше никогда не приду. Для Лореля, демона, которому не нашлось места среди своих, было важно, чтобы его приняли таким, какой он есть. Это смогли сделать только двое человек. Это был барон Харсон и Дамантия де Крансис Ольделия. Но они оба погибли. Не представляю, какое облегчение ощутил Лорель, когда узнал, что я все еще жива. Посетив еще несколько лавок, мы с Офелией отправились в поместье герцога Кайла. Мы потратили много времени впустую, и это удручало меня. Нас встретила герцогиня. Расспросив о том, где мы были и что купили, она с легким сердцем отправила нас отдыхать. Я переоделась в легкое белое платье и присела на кресло с книгой. Я все еще читала о том, что произошло за последние двадцать лет, но когда изучила историю нашей империи за этот короткий промежуток, взялась за весь континент. Войны, объединения, создание новых торговых путей и редкие находки — я узнавала обо всем, что происходило и что могло бы быть мне полезным. К слову, я узнала, что после моей смерти новый Святой не появился. Это было ожидаемо, однако, я не могла не проверить. Я перелистнула очередную страницу, когда в дверь громко постучали. — Госпожа! — тревожно позвала служанка. — Госпожа! — Войди, — спокойно сказала я, закрывая книгу и откладывая ее на стол. Девушка стремительно вбежала в комнату: на ее лице был ужас, она была белее снега. Я приподняла бровь. — Что случилось? — Там..! — она запнулась, махнув рукой на открытую дверь. — Прибыл Его Величество Император! Я не смогла скрыть своего удивления, однако быстро успокоилась. Поднялась и попросила служанку сказать мне, где находится император. Быстро спустившись в вестибюль, я увидела герцога, его жену, Эдварда и Офелию, которые стояли перед Эреноласом. Все четверо были невероятно удивлены внезапным визитом правителя империи и было заметно, как они обеспокоены. Цокот моих каблуков привлек внимание хозяев дома и гостя. — Ваше Величество, — холодно проговорила я, спустившись, и поклонилась. — Приветствую вас. — Леди Эстер, — его голос дрогнул, и он неловко прокашлялся в кулак. — счастлив снова видеть вас. Я кивнула. Мои легкие, почти близкие отношения с императором удивили всех членов семьи Кайла. Герцог и его жена смотрели на меня с подозрением, на что я отвечала бесстрастным взглядом. — Я прошу прощения, что появился так внезапно, — Эренолас был растерян и на секунду мне показалось, что он и сам не понимает, зачем приехал. — Но мне нужно поговорить с леди Эстер. Испуганные взгляды позабавили меня. Я успокаивающе махнула рукой и направилась к выходу. — Ваше Величество, вы не будете против, если мы поговорим в саду? Император кивнул и молча последовал за мной. — Почему вы приехали лично, а не попросили меня прибыть в императорский дворец? — прямо спросила я, медленно шагая по каменной дорожке в саду. — Неужели дело было такое срочное? Мы в полном молчании дошли до скамьи в тени деревьев и присели на нее. Я ждала ответа, но император не спешил давать мне его. — На самом деле… Я не знаю, почему вдруг приехал к вам, леди Эстер. Меня тянет немыслимая сила, я не могу сопротивляться ей. Вы так сильно напоминаете мне ее, что мое сердце готово взорваться. Я не хочу вновь проходить через эту боль, но и отпускать не хочу. Я желаю побыть с ней еще хотя бы пару секунд, — он сжал зубы, мне показалось, что в его глазах блеснули слезы, но тут же исчезли. — Леди Эстер, знаете ли вы, что можно любить так, что тело сводит судорога об одной мысли о любимом человеке, что дыхание учащается, стоит вспомнить родной взгляд, что душа готова унестись даже в ад, когда приходит понимание, что ее уже нет рядом и никогда не будет? Я завороженно слушала его, чувствуя, как сердце с невероятной силой бьется в груди, будто желая избавиться от этого тела и вернуться в руки того, кто о нем позаботится. Эренолас был безутешен. Потухший взгляд, направленный вдаль, приносил почти физическую боль. Еще немного, мой дорогой император. И я снова предстану перед вами и расскажу, как сильно любила вас все эти две жизни. Я без стеснения протянула к нему руки и взяла его ладонь в свои, крепко сжимая ее. Эренолас удивленно посмотрел на меня, и на секунду в его глазах появился блеск, словно он ощутил мое прикосновение. Родное и пока еще такое далекое. — Думаю, этой леди повезло, что она могла почувствовать вашу любовь. Только достойный человек заслуживает такие сильные чувства. Тем более любовь такого мужчины, как вы. — Я не так хорош, как вы думаете, — печально проговорил он, но отдергивать руку не стал. — Я не заслуживал ее. На самом деле, мне казалось, что никто по-настоящему не заслуживал ее. Но я — особенно. — Но кто, как не вы? — я говорила так, как сказала бы ему в лицо, находясь в своем теле. Я говорила от себя самой, от Дамантии де Крансис Ольделия, а не от Эстер. — Вы император, самый прекрасный мужчина на континенте. И вы тот, кто любит ее сильнее всех. Я думаю, что достойным может быть лишь человек, который любит искренне и так сильно, что готов спуститься в ад. Кто, как не вы, достоин ее любви? Император выглядел удивленным, но он понял меня. Его глаза как-то по особенному сверкнули, и я вдруг заметила, как его бледные губы складываются в легкую, почти незаметную, но искреннюю улыбку. Я завороженно смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и вспоминала, как часто в прошлом видела, как он улыбается. Но я не ценила эти моменты, считая их такими обычными и не стоящими внимания. Но в этот момент, когда я вдруг осознала, что уже так давно не видела, как он улыбается, я могла лишь наблюдать за этим, молча и смиренно. Я знала, что после моей смерти его мир померк. И в эту секунду я поняла, как для меня важно, чтобы он был счастлив. Чтобы на его лице всегда было только счастье. — Вы улыбнулись, Ваше Величество, — проговорила я тихо. Нет, не я. Это была Эстер. «Я люблю смотреть на вашу улыбку. В такие моменты мне кажется, что я живу ради нее. И те двадцать лет пустоты уже не кажутся ужасными, когда я смотрю на вас, на то, как вы будто бы пробуждаетесь от сна», — я сказала это для него от себя. Это шепнула ему Дамантия. И как жаль что в прошлой жизни я не заметила вашей безумной, невероятно сильной любви. Я знала — он услышал меня. Потому что его сердце пропустило удар, и руки внезапно похолодели. Он взглянул на меня так внимательно, будто бы пытался найти за внешностью Эстер настоящую Дамантию. — Я благодарен вам, леди Эстер. — За что, Ваше Величество? — Разговор с вами принес мне облегчение, — признался император. — Я давно не чувствовал такого. Еще раз благодарю вас. Этот недолгий разговор останется в моей памяти, как светлое воспоминание. — Надеюсь на это. *** Император уехал также стремительно, как прибыл. Я не отвечала на вопросы семейства Кайла, посчитав, что эта тайна принадлежит только нам. Успокоив герцога и его жену словами о том, что я не сделала ничего противозаконного, я поднялась в свою комнату и снова открыла книгу. Короткая встреча с Эреноласом принесла мне тепло в груди и успокоение. Теперь даже шепот неупокоенных душ, который я слышала по ночам, уже не казался отвратительным и пугающим. Но спокойствие длилось недолго. В комнату снова вбежала служанка с подносом. — Госпожа, срочное письмо! — пояснила она в ответ на мой вопросительный взгляд. Я взяла письмо, обратила внимание на печать и сразу же поняла, кем являлся отправитель. Поспешила открыть. Что хочет сказать мне Диметриус? «Учитель, у меня плохие вести для вас. В лесу, недалеко от столицы, отряд моих рыцарей обнаружил странных существ. Мы с трудом одолели их, я отправил образец магам башни, и выяснилось, что эти существа давно были изгнаны с Золотого континента. Думаю, вы сами понимаете, куда. На Зоферийский континент. Мы пытаемся выяснить, откуда они взялись в империи и есть ли похожие существа в соседних странах. Пока нет результатов. Если мы что-нибудь найдем, я немедленно напишу вам. С уважением, Диметриус Аламен». Я стиснула зубы. Разорванные части картины начали складываться в моей голове. Все рассказы эльфов, появление Хаэя и моя роль в этой истории. Я взяла письмо двумя пальцами и призвала огонь. Бумага осыпалась пеплом на пол. Хаэй, я знаю, чего ты хочешь. И будь уверен, ты это не получишь.