Лишь бы всегда его чувствовать

      Дорога до фермы казалась Ксюше бесконечной, или это она специально так медленно ехала?       Природа слишком манила, располагала к себе, и не скажешь, что где-то рядом находился на голову отбитый шизофреник, Бог знает с какими мыслями в голове. При первой встрече пару недель назад Ксения и не подумала бы ни за что на свете, что Семён мог бы таким оказаться.       На секунду сердце девушки пропустило удар, а после нещадно закололо. С каждым мгновением сильнее и сильнее, больнее и больнее…       Дыхание перехватило, а даже малюсенький глоток кислорода было сделать едва ли не самым сложным в мире действием. Горло схватил жуткий спазм, не дававший даже пошевелиться.       Резко затормозив на просёлочной дороге, девушка отстегнула ремень безопасности и почти вывалилась из автомобиля, схватившись за сердце. Настолько больно ей ещё никогда не было. Так сильно — впервые!       — Ксения, что случилось? Почему Вы остановились? Что с Вами? — взволнованный голос Константина Фёдоровича звучал в ушах, но отдалённо, словно сквозь толщу воды.       Несмелый глоток воздуха, ещё и ещё, и, кажется, снова всё было в порядке. Сердечный ритм пришёл в норму, боль прошла так же стремительно, как и появилась.       Выпрямившись, девушка поправила толстовку, давая понять, что с ней всё нормально. Правда, в душу снова вернулся дикий страх, плескавшийся на грани разумного. Не спроста же ей резко поплохело — она читала когда-то на девичьем форуме, что когда с близким человеком что-то случается, ты можешь получать какие-то сигналы об этом. Она, кажется, получила.       Что же там с Юрой???       — Нормально, — тихо произнесла она, зная, что её очень хорошо услышат, и снова села на водительское сиденье.       Завела мотор и поехала уже быстрее, не в силах больше медлить. Юрию Сергеевичу, кажется, срочно была нужна помощь.       Остановившись около деревянной калитки, Ксения снова глубоко вдохнула, поправила волосы, заправив выбившиеся пряди, и твёрдо ступила на землю, желая скорее разобраться с ситуацией.       — Семён Ильич, Вы дома? — как можно спокойнее и громче выкрикнула девушка, оглядываясь, словно в поисках хозяина фермы, но, на самом деле, в поисках хотя бы маленькой подсказки, что Юра был здесь.       Продолжая крутить головой во все стороны, Ксюша заметила недалеко от скамейки нечто белое, слишком бросающееся в глаза.       — Дома, — откуда-то из глубины двора в ответ. Самого же мужчины видно не было, идти дальше Ксюша боялась, даже несмотря на то, что одно её кодовое слово и специально обученные ребята спасут.       Ксения снова бросила взгляд в сторону яркого предмета и несмело сделала шаг, потом ещё и ещё один. Подошла вплотную к предмету, валявшемуся в траве и обомлела. Это были те самые обалденно красивые белые часы Юрия Сергеевича, которые слишком шикарно смотрелись на его запястье, особенно, когда парень закатывал рукава на рубашках.       Взяв аксессуар в руки, сразу же отметила про себя, что часы были рабочими и даже нигде не треснувшими, что очень радовало. Очень хотелось вернуть их парню в целости и сохранности. Спрятав их в карман джинсов, девушка вернулась на прежнее место.       Несколько минут прошло прежде, чем появился фермер. Одет он был не так, как вчера, когда заявился к ней в спальню делать предложение, а совершенно по-домашнему: рубашка с закатанными до локтя рукавами и джинсовый комбинезон, на правой штанине которого, где-то чуть пониже колена было несколько красных пятнышек, которые бросились девушке в глаза сразу же, как только Семён появился перед ней в полный рост.       Кровь? Краска? Что это было?       Резко встрепенувшись и переведя взгляд куда-то влево, девушка изобразила некое подобие улыбки, чтобы не выглядеть подозрительно. Фермер же никак не отреагировал на её движения — возможно, ничего и не понял.       — Ксения, рад Вас видеть! — он сделал шаг к девушке, а ей стоило слишком больших усилий, чтобы не отшатнуться или даже не отпрыгнуть подальше, ведь страшно было до жути. — Какими судьбами?       — У нас послезавтра в отеле важное мероприятие, приглашено много людей, поэтому нам нужно вдвое больше Ваших продуктов. Сможете нас обеспечить?       Семён задумался на мгновение.       «Какое ещё важное мероприятие? Похороны Айболита? Судя по тому, что он в отключке, ему недолго осталось. Ради такого я и тройную поставку сделаю»       — Конечно! Для Вас, Ксения, всё, что угодно!       — Нет-нет, это не для меня, а для гостей отеля, — поспешила ответить девушка, даже не подумав, что такие слова могут испортить разговор.       — Ну, Вы же работаете в этом отеле, значит, и для Вас тоже, — он стоял на своём, не желая отходить и на малюсенький шаг от намеченной цели.       — Хорошо. Пусть будет так, — она не знала, что говорить ему и как реагировать. Ей никогда не было так страшно! — Я могу выбрать продукты?       На мгновение мужчина замешкался. Вести её в один из сараев он не мог, там зрелище явно не для её глаз, а больше устроить некую дегустацию продуктов было просто негде. Впрочем, можно же было вынести всё на улицу.       — Подождите вот здесь, на лавочке, а я пока принесу продукты, сегодня как раз есть свежие яйца, молоко, творог и сметана, а ещё хит сезона — йогурт с лесными ягодами и Ваш любимый сыр.       Услышав о сыре, Ксения едва не скривилась, ведь почувствовать его отвратительный запах ещё раз, у неё просто-напросто не было никакого желания.       Фермер ретировался куда-то вглубь двора, оставляя девушку одну. Она немедля снова огляделась. Сердце колотилось с бешеной скоростью, руки потряхивали, а ноги едва-едва держали. Опустившись на скамейку, девушка на секунду прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Она по-прежнему не хотела, чтобы мужчина подумал нечто ненужное и выставил бы её восвояси.       — Ксения, вот, что удалось собрать за несколько минут, — Семён поставил перед ней на лавочку поднос с продуктами.       Чтобы не выглядеть странной, девушка отпила немного молока из чашки, попробовала пару ложечек сметаны и йогурта, а после и несколько кусочков творога.       Продукты были хорошими настолько, насколько она могла оценить с позиции простого потребителя. Сюда бы Регину Марковну, но времени не было, что ещё и её сюда вызывать.       — А вот Ваш любимый сыр, — перед девушкой появился маленький кусочек того самого королевского творения, от которого Ксюшу уже начинало тошнить, но откусить немного ей всё же стоило, раз уж она ввязалась во всё это.       — Спасибо, — улыбнулась Ксения и откусила малюсенький кусочек сыра. За день она пила только кофе, поэтому живот отреагировал мгновенно, пронизывая спазмом. — Ау, — постаралась как можно тише произнести девушка, но мужчина услышал.       — Что случилось? — его голос был более, чем взволнованный, только Ксюше от этого было ни холодно, ни жарко.       — Что-то мне плохо, — правдоподобно поморщилась девушка, ведь живот прошёл так же быстро, как и заболел. Прав был Юрий Сергеевич о непереносимости лактозы.       Чёрт, при мыслях о парне стало действительно плохо.       — Кажется, мне нужно отлучиться в… — она не договорила, ведь фермер и сам понял, куда именно было нужно.       — Конечно-конечно, пройдёмте, я Вас провожу.       До туалета было недалеко, всего несколько поворотов на этом незнакомом участке, по сути. Девушка, конечно, уже была один раз здесь, но сейчас она была занята совершенно другим, стараясь теперь как-то вычислить, в каком из сараев или прочих хозяйственных строений мог находиться Юра.       — Вас подождать?       — Нет-нет, не нужно. Я найду дорогу назад, — поспешила заверить его Ксюша, желая скорее остаться наедине.       — Ладно, — нехотя ответил Семён, который явно не хотел её оставлять одну — это было написано у него на лице. В глубине души он боялся, что она может заблудиться в хитросплетениях дорожек на его участке и забрести туда, куда явно не следовало.       «Значит, Юрий Сергеевич и правда здесь!»       Закрыв за собой дверь в деревянный туалет, девушка сделала вид, что действительно использует его по назначению, но когда услышала, что шаги стали стремительно отдаляться, выпрямилась, отряхнулась. Отворила дверь, тут же оглядевшись. Ей казалось, что фермер мог выскочить из-за любого угла и припечатать её к стене, но его нигде не было.       Осторожно выйдя на улицу, Ксения судорожно соображала о том, где же парень мог быть. Его явно держали там, куда не поведут скот или домашнюю птицу.       В доме? Вряд ли! А может в сарае, где она должна была подоить козу?       До того сарая было далековато, но рискнуть всё же стоило, иначе её приезд оказался бы напрасным.       Ступала девушка тихо, постоянно смотря по сторонам, а в её голове максимально быстро крутились шестерёнки, придумывая правдоподобную версию её хождения по ферме, ведь дорогу до лавочки она запомнила хорошо.       Шаг, ещё шаг, заветная дверь. Она была слегка приоткрыта, отчего у Ксюши перехватило дыхания. Фермера нигде не было. Стоило попробовать.       Без Юры она отсюда не уйдёт!       Уже около двери она прислушалась, вдруг Семён был там. Тишина, даже шорохов не было. Пора.       Аккуратно приоткрыв дверь, чтобы можно было протиснуться в сарай, девушка проскользнула внутрь, радуясь, что природа наградила её такой миниатюрностью. Прикрыла дверь, чтобы не выдать себя раньше времени, девушка сделал пару шагов вглубь сарая и остановилась, как вкопанная.       Недалеко от неё прикованный цепью к деревянному столбу лежал Юра. Глаза его были закрыты, а грудь, казалось бы, совсем не вздымалась.       Её сердце пропустило удар.       «Только не это! Пусть он будет жив! Пожалуйста, пусть он только будет жив»       Все остальные желания остались позади, когда Ксения, забыв об осторожности рванула к парню, тут же падая перед ним на колени.       Пульс был. Слабый безумно, но был.       Слава Богу!       — Юра, Юра, ты меня слышишь? — она попыталась потормошить его. Без толку. Ещё раз. Эффекта не было. Что же делать? Где же отец, у которого всегда во внутреннем кармане рабочего кителя была фляга с каким-то спиртным. Как привести его в чувство? Как помочь? Ему явно надо в больницу!       В одно мгновение Ксюша вспомнила, что помощь рядом, только позови. Отодвинувшись от парня, девушка прошептала:       — Константин Фёдорович, Вы меня слышите?       — Слышу, Ксения!       — Начинайте! Фермер на участке где-то, а мы в сарае недалеко от входа, зелёные двери. И ещё. Вызовите скорую, пожалуйта.       — Три минуты.       Девушке казалось, что время тянулось, нет, оно ползло, просто ползло, словно черепаха — слишком медленно, когда тянуть уже было нельзя.       Она снова подползла к парню, стараясь снова потормошить его, но увидела, что на открытых участках его кожи были синяки, ссадины, а местами даже и открытые кровоточившие раны. Сердце Ксюши снова сделало кульбит, ведь стоило ей на секундочку представить, каким истязаниям подвергся из-за неё Юрий Сергеевич, как становилось страшно. Страшно за него и за его жизнь.       Время ползло, а девушка прислушивалась к каждому шороху, каждому возможному шагу, ведь фермер наверняка уже её хватился, наверняка уже искал по территории и нервничал. Ведь, не дурак же он.       Внезапно раздались шаги, стремительно приближавшиеся к сараю. Ксения выдохнула, ведь это сто процентов были их спасители, другого варианта просто не могло быть.       Дверь резко отворилась, являя Ксюше совершенно не Константина Фёдоровича или кого-то из отряда особого назначения, а Семёна Ильича, который, стоило заметить, не особо и удивился её пребыванию в сарае.       — Ксения, я так и знал, что Вы здесь! — доброжелательный тон мужчины сменился гаденькой ухмылкой, от которой у девушки даже мурашки пробежали по коже. — Вы зря сюда пришли. Уходите.       — Я не уйду, — как можно твёрже ответила Ксюша, понимая, что ходила по краю, почти провоцировала, хватала руками оголённые провода.       — Уйдёте! Вы уйдёте и никому не скажите, что здесь видели. А ему, — Семён кивнул головой в сторону Юрия Сергеевича, который не приходил в себя, — ему уже ничего не поможет. Зря Вы его выбрали — хилый слишком, хоть и терпел. Ну, ничего, полюбите меня.       Никогда ещё девушка никого так не ненавидела, как безумного фермера, для которого, казалось бы, вообще не было в этой жизни ничего святого.       — Я не буду с Вами никогда. Слышите? Никогда! — она выкрикнула это специально, чтобы приближающаяся группа спасения точно услышала её голос, чтобы точно не ошиблась дверью.       — Это мы ещё посмотрим, — снова гадкая ухмылка, исказившая по сути не злое лицо мужчины. Получился какой-то плюшевый мишка с клыками. Жутко. Мерзко. Противно.       — Работает ОМОН! — дверь была снесена подчистую, ведь ребята не привыкли церемониться с потенциальными преступниками. — Мордой в пол! Лежать!       Семён попробовал дёрнуться куда-то в сторону Ксюши, успев схватить её за ногу.       Секунда — и его повалили на пол, а девушка, не сумев вовремя сориентироваться в пространстве, полетела в ближайший стеллаж, больно ударившись головой.       — Ксения, Вы как? — мужской голос слышался сквозь, казалось, тысячи километров, а глаза закрывались сами собой.       Шаги. Тишина. Ещё шаги. Яркий свет в глаза. Пелена. Тишина.

***

      Неделя для него прошла, как в тумане.       Скорая приехала довольно быстро, а врачи твёрдо пообещали поставить парня на ноги. Он пришёл с себя, ощущая, что, кажется, реально воскрес. Тело болело нещадно, двигаться было практически невозможно, а если попробовать, то пожалеешь спустя долю секунды.       Постельный режим, строгое соблюдение всех указаний, полный покой и только положительные эмоции. Если первые три пункта было соблюдать не трудно, ведь за ним, казалось, следили медсёстры и врачи — точно кто-то попросил. Лев Глебович, наверное. Что же касалось положительных эмоций, то здесь уже было сложнее, особенно, когда Федотов случайно обмолвился о том, что Ксения лежала едва ли не в соседней палате с сотрясением мозга. Когда же мужчина рассказал ещё и при каких обстоятельствах Ксюша его получила, парень готов был почти лететь к ней, бежать, падать в ноги и просить прощения за то, что не уберёг.       Он несколько раз старался подняться на ноги, но каждый раз возвращался в исходное положение, ведь голова продолжала кружиться — сказывалась нехилая травма.       Неделя прошла в тумане и для неё, ведь чувствовала себя девушка довольно неплохо, но её тоже никуда не выпускали, благо, удобства были прямо в палате, чтобы как можно меньше перемещаться по коридору.       Приходил отец, Юля, Лев Глебович. Борис Леонидович причитал больше всех, уповая на то, что слишком сильно погряз в своём любовном треугольнике, совсем забыл о дочери и о том, что и у неё могли быть проблемы. Ксения на него не обижалась уже, просто привыкла, что как и в детстве — у неё не было отца. Ничего не изменилось.       Юля рассказывала последние новости из отеля, упомянула даже о том, что фермера не только арестовали, но и уже благополучно поместили под стражу.       Лев Глебович порадовал новостью, что Юра жить будет, только вот с чикипибарумом им придётся повременить, пока парень полностью не восстановится. В ответ девушка только закатила глаза и улыбнулась уголком губ. Всё же Федотов всегда оставался самим собой. В любой ситуации.       На десятый день пребывания в больнице Ксения готова была волком завыть, ведь симптомов уже практически не было, а каждодневные процедуры порядком надоели. Дождавшись, пока медсестра сделала ей укол и скрылась на дверью, Ксюша поднялась с кровати, даже не почувствовав боли в области ягодичной мышцы, и выскользнула в коридор.       Она до сих пор толком не знала, в какой точно палате находился Юрий Сергеевич, но надеялась, что врождённая интуиция её не подведёт.       Он тоже лежал в одиночной, точно Федотов постарался.       Аккуратно прикрыв за собой дверь, девушка невольно улыбнулась. Парень спал. Его лицо было жутко умиротворённым, ресницы слегка подрагивали, а на губах можно было разглядеть едва заметную улыбку. При ней он улыбался редко, но те разы, когда он сменял недовольство или лёгкий гнев на милость, были для Ксюши чуть ли не самыми счастливыми.       Пройдя вглубь палаты, стараясь ступать очень тихо, чтобы не разбудить, девушка опустилась на стул около его койки. Она не сводила глаз с его лица, словно запоминая каждую клеточку, каждый миллиметр. На мгновение девичий взгляд зацепился за всё ещё не сошедший след от электрического ошейника. Уродливая покрасневшая полоска так и привлекала внимание, отчего Ксюша сжала кулаки. Она продолжала ненавидеть фермера всё сильнее и сильнее.       Нырнув рукой под одеяло, девушка быстро нашарила его ладонь, сжимая своей, передавая тепло, энергию и что-то ещё. Что-то, что стремительно расцветало в её душе, стоило Ксении только посмотреть на Юрия Сергеевича. Достав из кармана его часы, с которыми девушка не расставалась ни на мгновение, она аккуратно надела их парню на запястье. Туда, где они смотрелись лучше всего.       Ей было до сих пор страшно за него. Страшно, что этот сумасшедший мог причинить непоправимый вред его жизни. Страшно, что парень не простит её.       А ещё было стыдно, что она слишком поздно поверила ему. Слишком поздно осознала, что у неё чувства к нему. Слишком поздно поняла, что важнее его у неё, кажется, почти никого не было.       Или не поздно?       — Прости меня… — прошептала девушка, смаргивая слёзы. Она не хотела, чтобы всё так произошло. Не хотела, чтобы Юра пострадал.       — За что? — его слегка хриплый голос раздался внезапно, отчего Ксения даже немного дёрнулась на месте.       — За то, что не поверила тогда. Это я виновата, что ты оказался здесь.       У них снова, казалось бы, настал момент, когда не было места рабочим отношениям и официальному общению. Ксюша перешла на «ты», даже не ощутив при этом каких-то особых в себе изменений. Значит, так и должно было быть. Значит, так было правильно.       — Как ты себя чувствуешь? — с нотками волнения в голосе спросила девушка, всматриваясь в глаза парня, стараясь заметить там любое изменение, любую эмоцию.       — Прекрасно, Ксения Борисовна, просто прекрасно!       Он был бесподобен — даже в таком состоянии умудрялся шутить. Сто процентов шёл на поправку.       — Лев Глебович сказал мне, что ты поехала меня спасать…       Ему было тяжело это говорить, ведь она не должна была вообще оказаться на ферме, не должна была вообще его видеть избитым и даже покалеченным. Но Ксюша сорвалась с работы, примчалась к потенциально опасному фермеру, нашла его, спасла. Неужели, она…       — Почему?       Девушка опустила взгляд, понимая, что он решил спросить её прямо в лоб о том, о чём она, кажется, боялась пока самой себе признаться. Говорить не хотелось, хотелось показать.       Подавшись немного вперёд, Ксения оказалась к парню слишком близко. Настолько близко, что могла рассмотреть каждую почти зажившую ранку и царапинку на лице, на его красивом лице. Приблизилась ещё, поймала его вздох. Улыбнулась.       Секунда — и их губы безошибочно нашли друг друга. Мгновение — и боли в его теле, казалось, больше не было совершенно. Она исцеляла его одним своим присутствием, одним прикосновением, одним поцелуем.       Отстранившись от его губ, девушка нежно касалась каждого шрама, стараясь залечить, забрать себе болезненные ощущения, ведь он не заслужил. Совсем не заслужил такого к себе обращения.       Какая-то жалкая минута показалась вечностью прежде, чем она снова коснулась его губ.       Нежно.       Трепетно.       Чувственно.       Как никогда ранее.       — Кажется, Вы попали по полной программе, Юрий Сергеевич, — тихо, прямо ему в губы, чтобы слышал только он. А больше ей и не нужен никто, лишь бы всегда ощущать его тепло, лишь всегда видеть его улыбку, лишь бы всегда его чувствовать.