Разбежаться.

       Цзян Чэн пытался быть спокойным. Вдох-выдох. И так раз за разом. Парень пытался не сорваться на единственного человека в зоне досягаемости, чтобы не прибить его окончательно. Возможно, У Сянь и испытывал что-то сродни стыду, но показывать это, похоже не собирался. Вэй Ин просто ходил туда сюда по небольшой деревянной комнате, в которой они оказались чисто из-за своего бараньего упрямства. Одного на двоих. — По голове себе постучи, придурок — зашипел Цзян Вань Инь, не выдержав этой пытки на пятнадцатой минуте — Если тебе так угодно, то думай и ищи выход тихо и желательно молча. — Ты все же решил со мной заговорить? — довольно улыбнулся собеседник, оборачиваясь к Цзян Чэну лицом и подходя ближе.       Тот только закатил глаза и снова попытался уйти в медитативное состояние. Да, они поссорились. Сильно. До отбитых рёбер, сорванного горла и чуть саднящей скулы. А теперь ещё и оказались заперты в профилактических целях подальше от главного дома минимум до обеда. Пока не помирятся. Отец в этом плане был более дипломатичен, в отличие от матушки, но выводить его из себя все же не следовало.       Из мыслей юного наследника вырывают горячие губы на собственной шее и руки на талии. У Сянь, пока шиди пребывал в неком трансе, успел перебраться за спину друга и теперь похоже пытался подобным образом загладить свою вину. Цзян Чэн наугад двинул кулаком назад, но в итоге попал в никуда. Вэй Ин же навалился на него сзади, вынуждая выставить руки вперед, чтобы не поцеловаться с дощатым полом. — Отъебись — недовольно прорычал юноша, все еще предпринимая попытки вырваться из хватки распалившегося брата — У Ся-аа!       Зубы Вэй Ина аккуратно сомкнулись на хрящике аккуратного ушка, чтобы после по их следу проследовал мягкий кончик языка. Парень довольно заурчал на положительную реакцию со стороны Цзян Чэна, довольно шустро, проник ладонью под одежды, лаская плоскую грудь. Вань Инь недовольно запыхтел, но сопротивляться особо перестал. Бороться с таким У Сянем было выше его сил. Да и нервов тоже. Проще позволить этому бедствию получить свое, а потом для профилактики прописать пару подзатыльников. Тем более, накал раздражения уже почти сошел на нет, а его место заняло приятное тепло, медленно скапливающееся внизу живота. — Я ведь прощен, правда? — тихо посмеивается Вэй Ин, наконец отлипая от брата и позволяя тому повернуться к себе лицом.       Щеки Цзян Чэна порозовели от смущения, в глазах горят искорки недовольства и некого смирения с ситуацией. Он отфыркивается, когда У Сянь целует его под подбородком, медленно развязывая пояс на немного съехавших одеждах, и тянется к ленте в волосах шисюна, позволяя тяжелым прядям спадать на плечи. Вэй Ин языком ведет по шее, открывая себе путь к разлету ключиц и ниже, распахивая верхнюю часть одеяний, пока брат чертыхаясь пытается справится с его одеждой. Вэй Ин ловит его руки, целуя сбитые костяшки и глядит виновато. Ему действительно немного стыдно. — Прощен или нет — наконец-то подает голос Вань Инь, приподнимаясь на локтях и притягивая шисюна к себе за воротник — но отработать тебе придется, А-Ин.       У Сянь довольно стонет, снова заваливая брата на спину, тут же приникает к его губам с поцелуем, сразу же проходясь языком по чужим губам, и углубляя его. Им сейчас кажется абсолютно плевать, что за ними, как бы, скоро должен прийти Цзян Фэнмянь или кто-то из старших для проверки. Плевать, что звукоизоляция тут ни к черту, а Цзян Чэн довольно громкий, даже если и пытается как-то заглушить себя.       Конфликт исчерпан. Оружие сложено. Компромисс найден.