Сгусток событий

Гриша словил такие флэшбэки, что не мог скинуть оцепенение добрых полминуты. Впрочем, за это же время он успел ещё и рассмотреть прибывших. В центре возвышалась одетая во всё белое сказочной красоты молодая женщина, по виду чуть старше Ирины, прямо-таки модельной внешности — рост под два метра, огромные синие глаза, коротко подстриженные и вьющиеся крупными кольцами волосы, выкрашенные во все оттенки золота и платины — ни дать ни взять Снежная королева. Ближе к Карпенко стояла девушка с волнистыми волосами цвета подгнивших осенних листьев, с веснушками, по-детски пухлыми щеками и крупноватым носом, довольно милая, портило её только крайне стервозное выражение румяного личика, ну и нелепое платье. С другого края маячила девица с неестественно огромными глазами, тёмно-рыжая, крошечная, худая, по виду — восьмиклассница. Усиливали впечатление «варёные» джинсы и косуха навырост. Сходство с «Железными каблуками» поражало. Ей-богу, были бы у стоящей по центру высокой блондинки длинные волосы, всучить бы кудрявой шатенке саксофон, а мелкой девахе вместо пейджера телефон — ну вылитые… Только очков не хватает… — Марк Владимирович, — официально начала Карпенко, когда все насмотрелись, — Команда, которая будет заниматься Вашим продвижением на пост мэра. Багдасаров снова булькнул что-то невразумительное. Ирина, казалось, наслаждалась произведённым эффектом. — Знакомьтесь! — бухнула она, — Это Ольга, политтехнолог. Блондинка коротко кивнула. — Оленька очень нас выручила с документами во время судебного процесса, насколько Вы помните, — цвела улыбкой Ирина. Тон Ирины не давал возможности сомневаться — конечно, Марк помнит. Политтехнолог тоже слегка приподняла уголки губ и стала ещё красивее. — Дарья — специалист по пиару, — Ирина коротко посмотрела на скривившуюся и смешно поморшившую веснушчатый нос шатенку, — Она поработает над образом Марка Владимировича, чтобы представить его перед избирателями в самом выгодном свете… — Зачем? — неожиданно подал голос Марк, — У меня что… Чем мой образ не устраивает кого? — Мы посмотрим, — быстро ответила Ирина. Дарья уже разинула рот, чтобы ляпнуть что-то едкое и колкое, по крайней мере, так показалось Стрельникову. Но под взглядом Ирины пиарщица послушно захлопнула рот. — А это Настенька, наш спичрайтер, — с необыкновенной теплотой сообщила Карпенко, только что по голове не поглаживая девочку, наконец пристроившую пейджер на пояс джинсов. — Кто? — ожил Багдасаров. — Спичрайтер, — неожиданно сочным басом пояснила Настенька. Гриша вздрогнул, — Буду речи писать. Вам. — Вот и чудненько, — голосом главврача психушки подытожила Ирина, — Надеюсь, вы все сработаетесь, потому что я послезавтра уезжаю. К концу фразы голос Карпенко превратился в металл. — Надолго? — кашлянув, уточнил Гриша, которому почему-то вообще не улыбалось несколько месяцев проводить в компании снова слегка поехавшего Марка, его предвыборной кампании и трёх разномастных девиц разной степени стервозности, — Девушки, присаживайтесь, — он указал на диван напротив кресла, в котором валялся какой-то осоловевший Багдасаров. — На пару недель, — небрежно бросила Ирина. Стрельников застонал сквозь зубы. Марк бегал блестящими отчаянно косящими глазёнками по своей «команде». Происходящее скрыло от глаз главаря тот факт, что Лёша с болезненным восхищением сверлил глазами одну из девушек.

***

Санёк привык получать то, что ему хотелось. В данный момент ему хотелось пива и баблишка. В Катамарановске он осел недавно, местных порядков не знал, да и какие могли быть порядки в этом говёном городишке? Беспредельщикам типа Сани казалось, что власть тут может быть только одна — его. Поэтому, завидя призывно сверкающий новой витриной магазин, Санёк устремился к нему. В «Подсолнухе» в этот день работала только одна Лидочка. При виде гоповатого вида парнишки она немного струхнула, но вида не подала, заученно улыбаясь, и, когда он приблизился к прилавку, испытала чувство ужасного дежа-вю. — Пивас дай. И бабло гони из кассы всё. За его спиной вырос пожилой охранник. — Сново-здорово, что ль? — Дядь Валера, это другой, — плаксиво протянула Лида, выглядывая из-за спины Санька. В отличие от Тончика, с охранником Санёк церемониться не стал. Прибежавшая на шум Полина нашла его на полу без сознания. — Что происходит? Я милицию вызову! — Давай, малая, зови, — Саня уже успел достать нож и деловито помахивал им перед носом побелевшей Лидочки, — Только никто не успеет приехать. Бабло гони, слышь? — Лида, отдай ему деньги, — ровно сказала Полина, не отрываясь глядя на хищно поблескивающее лезвие. Девушка послушно зашуршала немногочисленными купюрами. — Железки тоже давай, — приказал Саня. Он сгрёб небольшую выручку в карманы спортивок и задумчиво окинул взглядом сначала Лиду, потом Полину, что-то решая. — Бабла маловато, — сообщил он наконец, — Возьму натурой, что ль. Давай ты, — он махнул ножом в сторону Полины, — Вяжи её вон тем проводом, а сама в подсобку шуруй. А ты тихо! Полина не шевельнулась. Лида тихонько захныкала. — Оглохла что ль? — Послушайте, — проникновенно заговорила Полина, — Если Вы сейчас уйдёте, я обещаю не вызывать милицию… — Да чё ты заладила — милиция, милиция! Заело что ль? А это чё? На улице громко играла музыка, всё приближаясь и приближаясь. Наконец дверь магазина распахнулась, и в «Подсолнух» ввалились четверо молодых людей. В одном из них Полина узнала приходившего несколько дней назад гопника, пытавшегося крышевать её магазин. Ей стало совсем худо. Сейчас от «Подсолнуха» ничего не останется… Один из вошедших парнишек споткнулся о ноги растянувшегося у порога охранника и выругался. Саня резко обернулся. Парень, держащий на плече видавший виды магнитофон, нажал на кнопку — музыка умолкла. — Чё за хрень тут? — лениво поинтересовался Тончик, небрежно перекладывая биту на плечо. — Нас грабят, — хмуро пояснила Полина будничным тоном, — Ещё, вроде, насиловать собрались. Так что касса пустая, а я, видимо, буду занята. Вам, молодые люди, ничего не перепадёт. — Хрена се, — Тончик слегка прифигел от её спокойного тона и от ситуации в целом, — Ты кто ваще такой? — Это ты кто? — Санёк оробел перед целой бандой, но вида не подал — борзый. У Толи от такой наглости глаза налились кровью. — ОПГ «Алюминиевые штаны» — слыхал? — Ну слыхал, — безразлично отозвался Саня, — А ты кто? — Слышь, ты, приблуда, я Тончик, а это моя точка! Ща ты поймёшь, на чью территорию забрёл, сука! Мочи его, пацаны. Санька успели повалить на пол и пару раз от души приложить с ноги. Лида заверещала. — Нет, пожалуйста! Прекратите! Только убийства не хватало… Хватит, пожалуйста! Полину затрясло. Гопота, как по команде прекратили избивать поверженного Санька и уставились на главаря. — Хорош, — махнул тот рукой, — Поднимайся. Понял, чья точка? Саня приподнялся и сплюнул на пол кровь. — Понял. — Чья? — Ваша. — Чтоб я тебя, урод, за километр здесь не видел, усёк? Проваливай. Когда Санёк, пошатываясь, свалил, Тончик велел: — Помогите девахе тут прибраться, а нам с хозяйкой потрещать надо. Он по-хозяйски подцепил Полину под локоток и повёл наверх. У подножия лестницы она повернулась и тусклым голосом сказала: — Лида, закончите — угости ребят, пивом там, ещё чем… Самый молодой парнишка потёр ладони.

***

С молчаливого позволения брата и сестры выходец из леса вразвалочку подошёл к костру, швырнул на землю свой рюкзак, сам шлёпнулся напротив притихших Марии и Ромы. Скалясь, он ощупал Машу скользким взглядом, перевёл глаза на Рому и выдал: — Баба твоя? Роман вздрогнул и неопределённо качнул головой. Мужчина снова посмотрел на Машу. — Не-ет, — протянул он, — Сестра, да? Я одинаковую кровь сразу чую, у самого брательник… Что, до города далеко? Рома кашлянул. — Километра три. — Хорошо, — одобрил пришелец, поднимаясь, не сводя глаз с Марии, — Сестра, значит… Ничего такая. У меня бабы давно-о не было. Маша пискнуть не успела, как он оказался рядом с ней и сгрёб её в охапку. Мария только успела поднять руку, громко вереща, и упереться ладонью в челюсть мужчины. Миг спустя Роман, ухватив его за горло, неимоверным усилием откинул мужика от сестры на полметра. Этого хватило, чтобы Маша отбежала. Рома встал между ними, его глаза налились кровью. — Не смей к ней прикасаться… — А то что? Он бросился на Рому, по-бычьи наклонив голову. Мужчины сцепились под аккомпанемент истошного крика Маши и покатились по земле. Пришелец оказался очень силён и, видно, закалён во всякого рода драках. Роман тоже был не лыком шит и, хотя ему досталось, сумел скрутить «одичалого». Точный удар — и мужчина обмяк. Маша боязливо приблизилась. — Он жив? — Что с ним будет? — Рома с досадой утёр разбитую губу. — Я не за него переживаю. Я не хочу, чтобы мой брат стал убийцей из-за такого… — Ну всё, всё, — Роман прижал трясущуюся мелкой дрожью сестру к себе, оглядывая поверженного врага, — Надо связать его покрепче. — И что с ним делать? — Дотащим до машины и отвезём в милицию, — Рома пожал руками. Ни брат, ни сестра не заметили, как мужчина едва заметно улыбнулся. Его план удался.

***

Интимная жизнь с Сонькой у Малины не заладилась. Жена, даром, что красивая, перестала вызывать у него какое-либо желание и вообще какие-либо эмоции, кроме раздражения. Скованность Сони в первую брачную ночь он малодушно списал на фригидность жены, на отвращение к нему, как к мужчине, и невольно затаил обиду. Впрочем, Малине не привыкать было находить утешение в объятиях разнообразных девушек той или иной лёгкости поведения. Дела его напротив пошли в гору, на жену была оформлена добрая половина имущества, налоговики кусали локти, конкуренты не могли подкопаться к Малиновскому. Роман торжествовал. Под новый год как гром среди ясного неба на него обрушилась новость о гибели Гриши Стрельникова. Не то, чтобы они с Романом были большими друзьями. Тому же Алику из «Лампасов» Малина всегда доверял больше, да и знал его дольше. «Дружба» со Стрельниковым началась вообще с перестрелки между людьми Малины и борзыми «Рукавами», нагрянувшими в Катамарановск из первопрестольной. Наглый Гриша развернул в городе бурную деятельность, шуровал в поездах и электричках, шухерил рынки, регистрировал какие-то ЧОПы, интересовался заводом… Малина и Стрельников в тот вечер схватили по две пули и как цивилизованные умные люди уселись за стол переговоров. В результате «Железные рукава» таки встали на одну планку с виднейшими ОПГ города, многих даже пережили. Стрельников заслужил уважение Малиновского, несмотря на то, что когда-то стрелял в него. Да чего там, разве только появившиеся в городе цыгане не нагрянули к Алику в его похоронное агентство, после чего четверть сотрудников моментально превратились в клиентов своего бюро? Разве «Алюминиевые штаны», возглавляемые тогда недавно откинувшимся Жилой, не ходили громить ещё толком не осевший цыганский табор? Разве люди Алика не являлись в «Канарейку», где размахались ножами так, что «Рукава» зализывали раны пару месяцев? Всякое бывало… Но сейчас полегшего от рук какого-то беспредельщика главаря «Рукавов» было просто по-человечески жаль. Как мозговитого конкурента, как вменяемого партнёра, как дельного человека, который этого не заслужил. Похоронили Гришу быстро и тихо. По весне договорились поставить памятник — Алик обещал посодействовать — и провести нормальные поминки, когда в городе забудут о безвременно усопшем. Через пару дней к Малине неожиданно заявилась Натэлла, бывшая жена Гриши. Натка Роману вообще нравилась — красивая, цепкая, умная баба, сам бы на ней женился, а не на Соньке фригидной, но вместе с этим Малиновский понимал — Натэлла ещё и хитрая, как лисица, жадная, как саранча, злобная, как шакал и опасная, как таёжная аффузия. Такая по головам пойдёт, такая Малине была не нужна, не было охоты остаться без башки, как самец богомола. Гришку пронесло, но он фартовый. Был… Натка вела себя нагло и по-деловому. Предложила себя — в качестве женщины и делового партнёра. Малина сделал вид, что раздумывает. — Всем ты хороша, Натэлла Наумовна, — протянул он наконец, — Но у меня обе вакансии, как говорят итальянцы, уже заняты. Натэлла всё поняла. Натэлла была в гневе, и в гневе была страшна. Она ничего не сказала, только раздувала тонкие ноздри, но молчание её было так красноречиво, что у опытного Малины холодок по спине побежал. В этот момент он понял, что она ни перед чем не остановится. — Надеюсь, ты передумаешь, — холодно заявила она, уходя, — Очень советую. — Возможно, — покладисто сообщил Роман. Он решил во что бы то ни стало дать ей надежду. Чтобы выиграть время. Едва Стрельникова свалила, Малина схватился за телефон. — Алло, — нервно заговорил он в трубку, — Чего ты там предлагал… Я согласен!