Сгусток событий

— Иришка моя вернулась!.. Экзальтированная Дашка стискивала Карпенко в объятиях уже добрых полминуты и почти придушила бравого адвоката. — Ну всё, всё… Даш, всё. Дашка! Пусти!.. Кхххххххх… — Как командировка? — полюбопытствовала Ольга, с улыбкой протягивая Ире стакан воды и ненавязчиво оттесняя Дарью от подруги. — Идиоты, — прокашлявшись и напившись, отрубила Карпенко, — Понаворуют из бюджета — а потом что делать, не знают! Пять лет условно ему выбила. Вместо десяти с конфискацией. — А он чего? — с придыханием спросила Даша, которая обожала истории об Иркиной работе. Та пожала плечами: — Рыдал, обниматься лез. Замуж звал! — А ты? Ира с неудовольствием покосилась на Дашу и провела ребром ладони по шее. — Мне одного политика придурочного — вот так хватило. Кстати, чего у вас тут? Дров не наломали? Ольга и Даша переглянулись. — Вроде нормально всё, — неуверенно сообщила Оля, — О, Настюха пришла! — Вы в порядке вообще? Мне, знаете, какой крюк пришлось делать… О, Иришка вернулась… — Здравствуй, Настюш, — Ирина нежно обняла и потрепала заспанную подругу по нечёсаным волосам. — Ты где была, Настасья? — с напускной строгостью осведомилась Ольга. Настя шлёпнулась в мягкое продавленное кресло. — Девчата, — мечтательно протянула она, — Я с таким мальчиком замутила… Вы б знали… — С мальчиком? — сварливо повторила Ирина, — Он хотя бы совершеннолетний? Дарья зашлась визгливым хохотом. Настя, ничуть не обидевшись, продолжила: — Двадцать два ему. Ударник в рок-группе. Рыженький такой, глазища — во! Синие-синие! Красавчик! А в постели что вытворяет, мама, роди меня обратно!.. — Ты сама, смотри, не того… не роди, — предупредила осторожная Оля. Настя только отмахнулась. — А ты, Оль, ещё дурее меня, не обижайся только, — сообщила она, — На кой вчера сбежала? — От кого это ты сбежала? — подозрительно покосилась на побуревшую Ольгу Карпенко, — Вы тут без меня вместо того, чтобы работать, личную жизнь устраиваете? Хорошо устроились. — Это ты нас устроила, — Дашка из своего угла показала Ирине язык, — Привезла нас в такой малинник, а теперь недовольна. Мы, между прочим, поработали тоже на славу! — Пока о своих любовных похождениях не расскажете, о работе ничего слушать не желаю! — отрезала Ирина, гремя кофейным сервизом, пока всё ещё красная, как рак, Ольга ставила на плиту чайник, — Так от кого ты там сбежала вчера? — Ни от кого, — еле слышно ответила Оля, — Он потом пришёл… сюда… — Что?! — взвизгнула Дарья. — Кто? — не поняла Ира. Ольга вздохнула и завела рассказ. Ирина слушала мрачно, Дашка — восторженно разинув рот, Настя — одобряюще кивая головой. — Девочки, я не знаю, что вдруг произошло, — жалобно, едва не плача, закончила Ольга, — У него какие-то проблемы… С этим… Альбертом Зурабовичем… Я так хочу ему помочь… — Спокойно, — Даша, посерьёзнев, подняла руку, — Сегодня поговоришь с ним, он всё расскажет, не дрейфь! — Теперь ты, — Ирина мрачно ткнула в пиарщицу наманикюренным пальчиком, никак не прокомментировав историю Оли, — Ни за что не поверю, что ты никого себе не подцепила. Кто этот несчастный? Даша замялась. — Нам тоже интересно, — поторопила её Настя, — Ну Даш, мы же рассказали! Ну нам тоже интересно… Дарья вздохнула и раскололась. — Но мы решили, что это так, ничего серьёзного, — торопливо закончила она, со страхом косясь на расширившиеся глаза и подрагивающее веко Ирины, — Просто хорошо время провели… пару раз… Мы больше не будем, — совсем по-детски закончила она. — Так, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, заявила Ирина, — Я-то думала, на вас можно положиться, а вы тут… — А что такого? — вскинулась Настя, — Чего ты начинаешь? Мы взрослые люди, можем в свободное время побалдеть? Мы ведь и работали тоже! — Так и знала, что вас одних оставлять нельзя! — шипела, как разбуженная змея, Ирина, — Я на несколько дней уехала, а вы тут все уже поперетрахались! — Завидно, что ли? — кисло спросила Даша. Карпенко аж поперхнулась. — Знаете, что? — рявкнула она, хватая воздух ртом, — Всё! Настя хихикнула. — Ир, ну правда, — примирительно сказала Ольга, — Кому плохо-то? Торжественно клянёмся, — она подняла ладонь вверх, — Только в свободное от работы время! Кстати, работа! Мне оператор прислал видео Марка! Посмотрим? Ира неодобрительно поводила жалом и вздохнула: — Ладно, давай… На слове вас ловлю! — пригрозила она. Все три девицы синхронно повторили Олин жест ладонью. Просмотр роликов занял пятнадцать минут. Пять минут, чтобы отсмотреть по два раза каждое из трёх коротеньких видео, десять — чтобы успокоить бьющуюся в истерике Дашу. Ирина старательно сдерживала рвущийся наружу смех, покашливая в кулак. Настя расслабленно улыбалась, Оля, не находя ничего весёлого, озабоченно морщила лоб, пытаясь оценить видео с профессиональной точки зрения. — Беру свои слова обратно, — отрубила Ирина, косясь на всё ещё повизгивающую от смеха Дашку, — Это сильно, девки. То, что надо. — Всё, можно спать, с кем хотим? — съязвила успокоившаяся Дарья. Ирина только вздохнула и махнула рукой. — В горсовет собирайтесь, полдвенадцатого уже.

***

— Куда мы идём? — робко спросила Алиса. Игорь тащил её за руку, как ребёнка, по улицам города уже почти полчаса. Сначала девушка с интересом разглядывала Катамарановск, в который прибыла в коробке и который толком никогда не видела, но вскоре однообразие серых улочек, в лабиринте которых Катамаранов ориентировался, как рыба в воде, ей наскучило. — Игорь… — Ко мне, — буркнул он через плечо, давя улыбку. Алиса удивилась, но больше ничего не спрашивала. Десять минут спустя они добрели до одной из добротных пятиэтажек, возведённых в первой очереди строительства города. Алиса вспомнила — родители Игоря были одними из тех, кто основал Катамарановск, немудрено, что жильё в городе они получили одними из первых, и, конечно, самое лучшее на тот момент. Наверное, несколько десятков лет назад здесь располагался центральный район, теперь, когда Катамарановск расширился прочь от леса, район, хоть и не стал окраинным, но оказался зажат между сравнительно шумным центром — с ресторанами, кафе, развлекательным комплексом и телецентром — и самыми «молодыми», в том числе и стихийно образовавшимися из бывших рабочих бараков, квартальчиками. Игорь втащил Алису за руку на третий этаж и деловито, покачиваясь, заковырялся в замке. — Чья эта квартира? — Алиса снова не смогла сдержать любопытства. Игорь крякнул и толкнул поддавшуюся дверь. — Моя. Это было настолько логично и вместе с тем неожиданно, что Алиса, вновь «проглотив язык» покорно шагнула за хозяином. — Я тут не живу уже… а хр-рен знает, сколько… — пояснил Катамаранов, не удосужившись снять грязные ботинки, шлёпая вглубь квартиры, — Она… того… сгорела. — Как — сгорела? — опешила девушка, озираясь. Квартира была не освещена, но на первый взгляд вполне целая. Игорь добрёл до большой комнаты и красноречиво ткнул пальцем в стену. Стена была абсолютно чёрная, обугленная, закопчённая, с ошмётками скукожившихся обоев. Алиса икнула. — Так… Ничего страшного же? Можно же ремонт сделать было… — А нахрена? Вопрос поставил Алису в тупик. — Ты говоришь, живёшь не здесь — а где? Игорь ощерился и плюхнулся на старенький диван. — В к-каптёрке на стройке. В подвалах ноч-чую… иногда. В лесу. — Да почему?! — не выдержала Алиса, осторожно присаживаясь рядом, — Нормальное же жильё — а ты чуть ли не бомжуешь! Почему?! — Удобно мне так, — уклончиво заявил Катамаранов, мрачно отворачиваясь. Алиса только плечами дёрнула. — Чё, нравится? — Уютненько, — Алиса оглядела жилище — судя по всему, это была двушка — сбоку виднелась ещё одна дверь, — Ремонт небольшой сделать, и вообще отлично. — Сделаем! — Игорь хлопнул в ладоши и почти не промазал, — Повод появился. Тут жить будешь. А ща пшли… — Куда? — Алиса с готовностью поднялась с жалобно скрипнувшего дивана. — Документы тебе делать будем… — Игорь… Чего ты со мной возишься? Вопрос Катамаранова если и озадачил, то виду рабочий не подал. Заговорщически блеснул глазами из-под каски и ухмыльнулся: — А чего, с тобой есть, кому возиться ещё? Алиса дёрнула носом, покачала головой и изо всех сил обхватила Игоря руками за шею, прижимаясь всем телом. — Спасибо…

***

— Иннокентий Алексеевич, можно? Инженер развернулся так резко, что едва не смахнул со стола выстроенные рядком колбы. — Извините… Спрашивающая разрешения и извиняющаяся Мария Павловна представляла настолько диковинное зрелище, да ещё и после того, что произошло между ними с Кешей накануне. — Э… Да, захо… проходите… Я тут… Составчики… Ну, анализы зем… почвы! Ваши, вчерашние и сегодняшние… Очень хорошие! — Хорошо, — Маша, словно не слушая его лепет, присела на краешек стула, виновато заглядывая Кеше в глаза, — Я хотела… Я извиниться пришла, за вчерашнее… Я… ну… Не следовало мне! — выпалила она, заливаясь густой краской, — Нет, не перебивайте, пожалуйста, — Мария Павловна подняла руку, увидев, что инженер пытается что-то возразить, — Я повела себя… бестактно… Вы поделились со мной, а я… Я как будто… воспользовалась… — Машин голос сошёл на едва различимый шёпот. — Нет, ну Вы чего! — горячо возразил Кеша, неловко взмахивая руками. Колбы на столе предостерегающе звякнули, — Вы совсем не воспользовались… Да я не обиделся совсем!.. В смысле… ну… Мне понравилось… Ну, не в смысле, понравилось, но… Нет, понравилось, но не то, что… — инженер совсем смешался; Маша слушала внимательно, с какой-то надеждой, — Вы не про… не извиняйтесь, за что извиняться-то, не за что… Я же не обиделся совсем… Ну… Потому что не на что обижаться… Вы же… ну… не всерьёз? Или… Я просто, ну… У меня Особа… была… Он сконфуженно замолк, Маша ласково улыбалась. — Я просто… поспешила, — старательно подбирая слова, начала она, — Вы такой замечательный человек… Вы были так расстроены, я хотела Вас… подбодрить… И… почему-то сделала… ну, то, что сделала… — Мария нервно хихикнула, — Иннокентий Алексеевич, — серьёзно продолжила она, — Я не хочу, чтобы это досадное недоразумение помешало нашим с Вами добрым взаимоотношениям, нашей общей работе и… — она на миг замялась, — И нашей возможной дружбе. Давайте забудем об этом эпизоде, хорошо? Кеша растерянно кивнул. Ему в сущности не показалось, что произошло что-то из ряда вон выходящее, несмотря на то, что инженер и был озадачен, хотя отповедь Марии Павловны поставила всё на свои места. Кеше стало гораздо легче. — И ещё, — Маша было поднялась со стула и сделала шаг к выходу, но остановилась в задумчивости, — Иннокентий Алексеевич, я уверена, что Ваша невеста обязательно вернётся. Ей просто нужно немного времени. Не может же она просто взять и навсегда уйти от такого замечательного человека, как Вы. — Ну чего Вы, — Кеша засмущался и по привычке принялся оправдываться, — Я разве замечательный? Я обычный… Ну, разве что немножко… А так — ничего особенного… Ну, получше, чем, например… ну, кто-нибудь… А кого-то и похуже… Так что я обычный самый… Маша безуспешно попыталась сдержать улыбку. — Она точно вернётся.

***

Задумчиво пиная по тротуару консервную банку, Тончик, сам не зная, зачем вернулся в «Подсолнух». День клонился к вечеру, и в магазинчике под чутким надзором Андрюхи толпились спешащие с работы жители близлежащих районов. — Всё спокойно! — отрапортовал Андрюха. Толя благосклонно кивнул, подмигнул Лидочке, взвешивающей тётке с химическими кудрями «Барбарис», окинул безразличным взглядом Зою Петровну, ловко кромсающую здоровенный шмат «Российского» длинным резаком, и тенью проскользнул вверх по лестнице в кабинет Полины. Хозяйка нашлась сидящей за столом с телефоном и компуктером. При виде деликатно ввалившегося к ней в кабинет начальника охраны, она скорчила недовольную мину. — Стучаться не учили… э… Анатолий Семёнович? — Ну извиняй, — Тончик демонстративно постучал по столу Полины, — Я вошёл уже, ничё? — Вы ведёте себя вызывающе, невоспитанно, не соблюдаете субординацию, и… — Чего-о? — Тончика искренне заинтересовало новое слово, а на недовольство Полины ему было плевать. Он был ей нужен, а ещё он думал о словах дяди Жилы. Тоска по Лало изъела его окончательно, очень хотелось вытравить эту «кислоту» раз и навсегда. Дядя Жила был человеком опытным и для Тончика — настоящим авторитетом, поэтому сомневаться в его словах было бы просто невежливо, невежливее, чем вламываться в кабинет Полины Андреевны без стука. Толя жалел только о том, что ему пока не хватало духа, чтобы рассказать дяде Жиле об отношениях с Лало как на духу — он понятия не имел, как старший товарищ к подобному отнесётся, от Жилы, несмотря на всё его хорошее отношение к Тончику, можно было ожидать чего угодно. Толя не был готов потерять такого дорогого для него человека, едва обретя вновь. Поэтому решил попробовать прислушаться к его совету, хотя бы попытаться, а там… Может, и не придётся ничего рассказывать, чем чёрт не шутит… — Субординация, — сварливо повторила Полина, — Вы забываете, что я — Ваша хозяйка. — Да помню я всё! — вспылил Тончик, — Чё ты начинаешь? — Вы. — Чё? — Не ты, а Вы, — терпеливо пояснила Полина ровным, даже скучающим голосом, — Я же… э… говорю Вам «Вы». — Капец ты трудная, «Вы», — крякнул Тончик, — Сесть хоть можно? — Садитесь, — обречённо махнула рукой Полина, — Что Вы хотели? Толя пожал плечами. — Глянуть, чё-как тут, всё в порядке? Я ж типа начальник. Полина страдальчески закатила глаза. — Я не слишком довольна Вашей работой, — забрюзжала она, откладывая бумаги, — Этот сегодняшний… э… инцидент… В одиночку Андрей не справился бы. Я понятия не имею, почему всяким… э… маргинальным личностям и преступным элементам здесь, как мёдом намазано, но одного дежурного охранника явно не хватает… — И чё нам, всей бандой тебя сторожить, что ли? — набычился Тончик, — Во всех магазах по одному охраннику, а тебе чё, целый, блин, караул надо? Как в «ГУМе»? — А с чего Вы взяли… э… что в «ГУМе» целый караул стоит? — неожиданно улыбнулась Полина, — Вы там были? Тончик помрачнел. — Не был. Непонятно, что ли? — Извините, это было… э… бестактно. Полина помолчала, встала из-за стола. — Вы побеседовали со своим… э… знакомым? Я так поняла, вы давно не виделись? — Дохрена, — подтвердил Тончик, — Семь лет. Дядь Жила мне вместо бати был… — Догадываюсь, чем… э… дядя Жила занимается, — вздохнула Полина Андреевна, — Ну да ладно… Вижу, Вы им очень… э… дорожите. — Порву за него! — подтвердил Толя, внимательно разглядывая маячившую перед ним хозяйку, — Чё ты вскочила? — Спина затекла, — кисло пояснила Полина. Толя тоже поднялся — у него, как по команде, заломило шею. Наклонив голову поочерёдно влево-вправо, Тончик криво усмехнулся, видя, как Полина Андреевна поморщилась от громкого хруста. Всё-таки дядя Жила был прав. Полина была прям ничего такая. Не худышка совсем, с формами, что называется. Грудь приличная, прямо как у голой иностранной бабы на плакате, когда-то висевшем в комнате дяди Жилы, задница соответствующая, но и талия имелась, не как у балерины, но заметная, подчёркнутая облегающим, явно на заказ пошитым платьем. Вообще девок у Тончика было не особенно много, да и выбор был невелик. А такие сиськи у живой девахи Толя видел только у Розки с параллельного класса. Но Розка с седьмого класса была здоровенной, даже чересчур. Толю же всегда тянуло на эстетику — изящных, воздушных девчонок из хороших семей, в летящих платьицах, с серебряным смехом. Но таких не случалось, и приходилось довольствоваться, чем придётся: Нинкой-одноклассницей, дочкой регулярно бухающих обходчицы путей и слесаря, которая и сама оказалась впоследствии не дурой заложить за воротник, Катькой из ПТУ, переспавшей до Тончика со всем потоком, занудой Инкой, будущей учительницей, живущей с бабкой и во всём ей подражавшей, от манеры одеваться до нравственных принципов (Толю тогда едва не заставили жениться, благо, Инка не залетела с одного раза), Людкой, развесёлой толстушкой, которая всем была хороша, но за три месяца утомила Тончика безмерно. Потом случился Лало, и Толя забыл обо всём на свете… Тончик прикусил внутреннюю поверхность щеки — нельзя, нельзя думать о чёртовом цыгане! Тем более тут такая цаца стоит. С сиськами. Хорошенькая такая. Волосы длинные, золотистые, глазами хлопает, щёки румяные, как у Марфушки в сказке, губки пухленькие… Тончик судорожно сглотнул. — Всё в порядке? — уточнила «цаца», — У Вас… э… взгляд странный. Тончик мотнул головой, снял кепку и, решительно шагнув к Полине, ухватил её за талию одной рукой, притянул к себе и крепко поцеловал. Девушка покачнулась на каблуках и инстинктивно вцепилась в плечи Тончика. Тот отстранился, не снимая руки с Полининой талии. — Ты чего творишь? — почти шёпотом спросила она, тараща на Толю глаза, — Я вообще-то твоя… — Моя, — хрипло подтвердил он, беря её лицо в ладони и целуя вновь, ещё сильнее, ещё настойчивее, ещё глубже. Полина пискнула и, обхватив его шею обеими руками, прильнула всем телом.