Сгусток событий

Бесцельно прошлявшись около часа по городу, Даша не придумала ничего лучше, кроме как вооружиться бутылкой вина и отправиться к Ире, уточнив предварительно по телефону-автомату, не спит ли та. Ирина не спала — у неё вообще не было привычки спать днём, как бы не прошла предыдущая ночь. Ночь прошла спокойно, Ирина неплохо выспалась в поезде, и встретила Дашу в халате и с двумя бокалами. Вино оказалось весьма и весьма недурным для напитка за четыре рубля. После первого же бокала Дарья шумно выдохнула и заговорила. — Ир, вот скажи, ты, когда Багдасарова первый раз увидела, не по телеку, я имею в виду, а вживую, ты что подумала? Ирина чуть не поперхнулась, подозрительно посмотрела на подругу, налила ещё вина. — Подумала, что тюрьма пошла ему на пользу, — даже не уточняя, зачем Даше эта информация, выдала она, — Он выглядел лучше, чем на тех дурацких роликах, ну, помнишь, в шубе этой… — А потом? — не унималась Дарья. — Что это тебя вдруг Багдасаров заинтересовал? — хмуро спросила Карпенко, — Нацелилась уже? — Да при чём тут он! Ну скажи, это важно! Ты когда поняла, что он тебе нравится? — Даш, тебе на кой?! — Да Ир, блин, ну скажи! Надо! — Ну, — Ирина задумалась, — Как-то странно всё было… Ну, как обычно бывает. Он посмотрел, я посмотрела… Не знаю, что там он почувствовал — не почувствовал, но… Я на следующий день пригнала, типа поговорить, хотя не надо было… Меня будто тянуло, увидеть его хотелось… Вот тогда и сообразила, что просто в постель его затащить хочу. Хотя, странно, он не в моём вкусе совершенно… Ну и всё… — Затащила? — мрачно переспросила Даша — это было явно не то, что она хотела услышать. — Ни фига, — Ирина равнодушно сделала глоток вина, — Это он меня затащил. Когда я к нему домой заявилась, ну, когда его под домашний арест отправили. — Как будто, если бы ты была против, ему бы это удалось, — фыркнула Даша, — Но на этом у вас всё не закончилось. Вы на полгода вместе остались… — Я с ним ещё тогда порвать хотела! — в сердцах выпалила Ирина, — Как он меня на отношения развёл — до сих пор не пойму! Полгода… Охренеть можно! — Я имею в виду… Ну вот ты говоришь — не в твоём вкусе. Но тебе же хотелось быть с ним? Именно с ним. Почему? Ирина, бледная, хмурая, отрешённо глядя в сторону, вновь приложилась к бокалу. — Не знаю. Так вышло. Смотрю — и понимаю: хочу. И его, и с ним быть. И вижу, что он хочет. Зря, наверное… — Ничего не зря! — горячо возразила Даша, дотягиваясь до опустевшей на две трети бутылки, — Вам же хорошо было. А сколько это продлилось — неважно. Разве оно того не стоило? — Стоило, — как-то безразлично пожала плечами Карпенко, — Просто… Заканчивать это всё… больно. — Может, не стоило заканчивать тогда? — тихо спросила Даша. Ирина не ответила. — Ты его любила? — Дашкин голос чуть дрогнул — она понимала, что ступает на тонкий лёд, лезть, куда не следует, не хотелось, но ей нужно было знать. — Какая разница? — Ирина отставила бокал и сумрачно уставилась на подругу. Та виновато похлопала глазами. — Я хочу знать, как это… когда любишь… — Ничем не могу помочь, — отрубила Ирина. — Можешь… — Да отстань ты от меня! Как, как!.. Никак! Пялишься на него, как дура, и внутри всё скручивается, вот как! И рука сама тянется, чтобы потрогать, волосы, лицо, руку, куда дотянешься! Целоваться умереть как хочется! Шмотки не то, что снять — разорвать нафиг, если сил хватит, лишь бы взять его поскорей! А потом говорить, долго-долго, о чём угодно, о ерунде любой! Ухаживать за ним хочется, заботиться, не чтобы угодить, а просто — хочется! Потому что тебе так хорошо. И чувствуешь себя самой счастливой идиоткой на свете! Вот как! Ирина замолчала и залпом допила вино, поперхнулась, закашлялась. Даша медленно хлопнула её пару раз по спине, задумчиво глядя в сторону. — Всё, всё, — Ирина махнула рукой, сипло прочистила саднящее горло, — Ну и на кой тебе понадобилось меня наизнанку выворачивать? — Прости. Ты же знаешь, я максимум, что могла… ну… Ну вот Гриша мне понравился — всё, переспали, разбежались. И с другими моими… так же, короче. А сейчас… — Что — сейчас? — Ирина навострила уши. — Всё по-другому, — Даша улеглась на спину на широкую кровать, на краю которой заседали подруги и вытянулась, мечтательно глядя в потолок, — А сейчас я чувствую чувства… Ирина приоткрыла рот и замерла с бокалом в руке. — Колись — кто? — шепнула она, — Из наших? Даша помотала головой. — Да где ж ты успела! — Ирка, я не успела, — голос Даши был одновременно и озабоченным, и каким-то довольно-мечтательным, — Я очень сильно влипла, — она приподнялась на локтях и серьёзно посмотрела на подругу, — А вот ты Багдасарова до сих пор любишь. За последний пассаж Даша получила подушкой по темечку.

***

Квартира, куда Лошало привёл Соню, была просторной, сплошь завешанной всевозможными коврами и достаточно уютной. — Ты голодна? — спросил хозяин. Соня отрицательно покачала головой. — Мне нужно идти, — Лало бросил взгляд на большие настенные часы, — Вернусь часа через два, и мы поговорим. Пожалуйста, не пытайся сбежать. Тебя никто не собирается удерживать насильно, но я просто хочу помочь, пойми это. Если не передумаешь — уйдёшь, когда захочешь. Просто дождись моего возвращения, хорошо? Соня, насупившись, кивнула. Цыган улыбнулся и кликнул пожилую цыганку. Они перебросились несколькими фразами на своём языке, после чего барон ушёл. Цыганка захлопотала вокруг Софьи. Лошало действительно вернулся ровно через два часа. Вновь обменявшись в пожилой цыганкой парой неясных для Сони, сиднем сидевшей в небольшой дальней комнате, фраз, он зашёл к гостье, на ходу снимая тёмные очки. — Как ты? — ласково спросил он. — Хорошо, — бесцветным голосом ответила Соня, — Можно мне уйти? — Куда? — мягко спросил Лало, присаживаясь на диван рядом с ней. Соня инстинктивно сжалась в комочек и слегка отодвинулась. — Видел твоего мужа, — буднично сообщил Лошало, — Мне не нравится то, как он выглядит. Соня настороженно посмотрела на цыгана. Словно не обращая на это внимания, тот продолжил: — Смотрится больным, подурнел, будто бы постарел… Но говорит, что всё в порядке… — Вы… ты… не сказал ему про меня? — тихо спросила Соня. Цыган покачал головой. — А следовало? — Нет! — Расскажи, что между вами стряслось, — Лало взял Соню за руку, не обращая внимания на то, как девушка дёрнулась всем телом, — Я хочу помочь. И тебе, и ему. Романэ мне не чужой. Софья насупилась. Рука цыгана была тёплой, сухой, металл многочисленных колец приятно холодил. — Он что-то сделал, и ты сбежала? — мягко продолжал цыган, — Вряд ли ударил — он не мог бы ударить женщину, я знаю. Так? — Так, — эхом отозвалась Соня. — Ты узнала, чем занимается твой муж, и тебе это не понравилось? — предположил он. — Я знала. С самого начала. Он рассказывал. Брови цыгана поползли вверх. — Однако… Вы давно женаты? — Больше года. — Романэ долго скрывал тебя от нас… — Стыдился, наверное, — неожиданно сердито бросила Соня, — Я не вашего круга. Знаю я, каких женщин предпочитают… Такие, как вы… Как он… Лало помолчал. — Как же вы познакомились? — спросил он наконец с нескрываемым любопытством. Софья вздохнула. — Он просто пришёл ко мне в общежитие училища и предложил выйти за него. Лошало непонимающе захлопал глазами. — Он видел меня на конкурсе «Краса Катамарановска», — пояснила Соня с какой-то неприязнью, — Я там третье место взяла. Он сказал… сказал, ему нужна жена… Для статуса. Сказал, что будет меня обеспечивать… Не думайте, что я… продажная! — Соня повернула горящее краской лицо к заинтересованно слушающему цыгану, — Я не хотела… не планировала искать богатого мужа… Просто… Я совсем одна, совсем… И жить не на что было… И я решила… Лучше уж так… Он же не просто, он же — замуж… — Никто тебя не осуждает, — Лало успокаивающе погладил Софью по плечу, — Тебе, можно сказать, повезло… — Как же!.. — Не понимаю, зачем Романэ вдруг понадобилось жениться, — пробормотал цыган в сторону. — Он что-то на меня оформил, — вздохнула Соня, — Я не знаю точно… Мне не интересно было никогда, я в это не лезла. Он был хорошим мужем. — Тогда почему ты сбежала? Да ещё так внезапно? — У Романа пропали какие-то документы, — решилась Соня, — Он подумал, что это я украла, и… Очень рассердился. Лало слушал внимательно, не перебивая. — Наверное, те документы, которые… ну, где написано, что он на меня оформил… Ну, Вы поняли… Я так испугалась… Я никогда его таким не видела. Он даже стрелял… В потолок. Он бы меня застрелил… Я боюсь, — по-детски выдала Соня, доверчиво глядя на цыгана, — Не говорите ему, что я здесь. Лошало выглядел озадаченным. Рассеянно подняв руку, он погладил Соню по спутанным волосам. — Как же вы плохо узнали друг друга… больше, чем за год брака… Соня удручённо молчала — цыган был абсолютно прав. — Я знаком с Малиновским немного дольше тебя, почти десять лет. Поверь моему опыту — Романэ — человек вспыльчивый, но отходчивый. Тебе просто стоило спрятаться и дождаться, когда он способен будет нормально воспринимать информацию, поговорить с ним. Соня удручённо молчала. — Хочешь, я поговорю с ним? — предложил цыган. — Не говорите, где я! — подскочила Соня, судорожно цепляясь за руки Лало. — Не бойся, я ничего не скажу. Но тебе нужно хотя бы забрать свои документы и вещи… — Мне не нужны вещи… Только паспорт… — Я всё же поговорю с ним, — Лошало поднял руку, останавливая готовую возразить Соню, — Нужно понять, нашёл ли Романэ свои документы. Не похоже, что он ищет тебя, чтобы… наказать. Вероятно, он волнуется… Соня издала нервный смешок. — Нет. Я же сказала, он женился, чтобы… Ну… Я больше ему ни за чем не нужна. Я просто не хочу, чтобы у Вас были из-за меня проблемы. — Ничего он мне не сделает, — ровно пообещал Лошало, — Я, наверное, даже поговорю ещё с одним человеком… Не удивлюсь, что это именно он посоветовал Малиновскому жениться, чтобы… Они дружат, у этого человека на Романэ особое влияние. Вдвоём мы сможем убедить Романэ отдать тебе всё, что тебе нужно. — Только паспорт, — упрямо повторила Софья. — Хорошо, — согласился Лало, — Как скажешь. — Я хочу… — Соня замялась на миг, — Я хочу развестись… — Устроим, — Лало нежно сжал её ладонь. — Спасибо Вам. — Соня, — цыган ласково улыбался, не выпуская Сонькину ладонь, — Не говори мне «Вы».

***

Вызвав Даше такси и выпроводив подругу, Ирина быстренько освежилась под прохладным душем и засобиралась на встречу с Гришей. Главарь «Рукавов» явился, как договаривались, около семи, почему-то с букетом васильков наперевес. — Стрельников, ты же меня не на свидание ведёшь, — проворчала Ирина, наспех запихивая букетик в небольшую вазу. Гриша усмехнулся. — Во-первых, я знаю, что ты их любишь. А во-вторых, кто сказал, что нельзя дарить цветы друзьям? — Можно! — подтвердила Ирина, звонко целуя его в нос, — Дари! Обожаю! Поехали! Поехали они в кафе «Мечта». От «Бирюзы», на которой настаивал Стрельников, Карпенко наотрез отказалась. — Ну его, пафосный такой, там только банкеты проводить! В «Мечте» гремела музыка и подавали вкусную еду и напитки. Довольно скоро Гриша утащил Ирину из шумного кафе на тихие улицы Катамарановска. Несмотря на непозднее время, горожане массово разбрелись по домам отдыхать после рабочего дня. Редкие машины негромко шуршали по дорогам шинами, сиреневые сумерки спускались на город медленно и деликатно. Парочка добрела до городского парка, где уселась на скамейку. Напротив торчало пока что уродливое, но активно ремонтируемое силами Багдасарова ДК. — Хоть какая-то культурная жизнь в городе будет, — сварливо заметила Ирина, указывая на Дом культуры, — А то кроме телевизора никаких развлечений. И концерты в этом жутком здании какие-то унылые были… Что ты рассказать хотел? Вопрос застал Гришу врасплох. Он так расслабился за вечер в компании Ирины, что совершенно забыл, что глодало его с утра. «Не с утра, а четвёртый год», — безжалостно поправил внутренний голос. Стрельников вздохнул. — Тяжко мне, мать. — Вижу, — Ирина ласково приобняла Гришу за плечи, — Рассказывай, родной. Стрельников собрался с мыслями. И с духом. — Года четыре назад мы жили в Москве, — начал он, — Я, собственно, туда парней подорвал, думал, там и осядем. По электричкам промышляли, фарцевали, потом крышевать начали… Небольшой райончик держали на севере города. С Наткой тогда уже развелись, типа, новую жизнь начать хотел… Нормально поднялись за пару лет, а потом… — он вздохнул, — Я встретил девушку. Необычную… Особенную, не похожую ни на кого… Я тогда… Привык к другим… К таким, как Нателла. Жадным, хищным, продажным. Считал, любую купить можно… Нет! Думал, любая готова продаваться. Готова и хочет. А она была не такой. Гриша помолчал и продолжил: — Она с самого начала знала, кто я, чем занимаюсь. И никогда, никогда не осуждала. Сцен не устраивала, не истерила, не ревновала даже… Она вся была такая… особенная. Ирка, я влюбился, как никогда в жизни. Сильнее, чем в Нателлу, понимаешь? — Понимаю, — медленно кивнула Карпенко, — И что же произошло потом? — Потом, — неохотно продолжил Стрельников, которому разговор давался явно нелегко, — Потом нас местные прижали, да так, что пришлось из Москвы когти драть, иначе костей бы не собрали. Она согласилась ехать со мной… Он вновь замолчал. Ирина тоже не говорила ни слова, почти не шевелилась, чтобы не спугнуть в кои-то веки вышедшего на откровенность Гришу. — Незадолго до отъезда я узнал, что она мне изменяла, — глухо произнёс Стрельников, — Ну и… — Ты что — убил её? — Ирина, не веря ушам, повернулась к Грише, её глаза были расширены от ужаса. Стрельников покачал головой. — Я, кажется, сделал хуже… В общем… Это Толян идейку подкинул… Был у него знакомый, учёный… Ещё более дурной, чем здешний инженер из НИИ, ну, ты знаешь его… Короче, ребята предложили… Ирина не верила своим ушам. То, о чём рассказал Гриша, не укладывалось в голове. Во-первых, это было слишком фантастически, чтобы быть правдой. Во-вторых, она, конечно, знала о бандитских делах Гришиной группировки, но узнать о конкретных делишках было слишком жутко. — Я был уверен, что я… забуду… Не могу. Не получается. — Совесть мучает? — едко спросила Ирина. — Если бы меня каждый раз совесть мучила… Хотя и совесть тоже. Гриша с силой потёр лицо ладонями. Ирина молчала. Не то, что бы рассказ друга её оглушил, но ситуация была тяжёлая. — Как ты узнал, что она изменила? — Фотки показали. Парни мои. Жаль, хмыря того так и не нашли… — Фотки? Просто фотки — и всё? — Мне хватило. — Ты хотя бы с ней поговорил тогда? — неизвестно зачем допытывалась Ирина. — Я видеть её не мог… — Стрельников, ты дурак, конечно, — припечатала Карпенко, не повышая голоса, — Где твои парни эти фотки взяли? Вопрос Гришу озадачил. Он ответил не сразу. — Вроде, случайно засекли их, — медленно произнёс он, — Потом подкараулили и засняли… — Ты даже не проверил, не липа ли это? — Как это — липа? — Фальшивка, — брезгливо пояснила Ирина, — Подделка, липа! Фотки настоящие были или на коленке сляпанные? Ты хоть понимаешь, что она могла тебе и не изменять? После того, что ты тут про неё рассказал… Я не профайлер, конечно, но… Согласиться бросить Москву ради этой, извини, дыры, а потом изменить, да кому? Главарю ОПГ и вообще красавцу-мужчине… Она же не совсем дура была? Вернее, совсем не дура, так? — Можно проверить, подлинные ли фотографии? — Гриша, казалось, не слушал Ирину, — Как это сделать? — О боже, Стрельников, только не говори, что ты их хранишь до сих пор! — ахнула Карпенко. Он молчал. — Покажи какому-нибудь спецу… Есть у тебя знакомый, неболтливый, который фотосъёмкой увлекается? — Есть, — угрюмо ответил Стрельников. Он держал лицо, но внутри у него после этого разговора всё обрывалось. — Не грусти, — Ирина ласково обняла его, — Вдруг я ошибаюсь, и это было правдой… — Всё равно — я чудовище. Даже если она была виновата, то, что я сделал… Я даже не знаю, что с ней сейчас. Она осталась в Москве… — Уже немало, — Карпенко одобряюще сжала его руку, — Захочешь — отыщешь, я же тебя знаю. Из-под земли достанешь! Ты ведь всё ещё её любишь. Даже если она виновата, прости её. — Уже простил. Спасибо, родная, — Гриша мягко поцеловал Ирину в висок. — Как её, кстати, зовут? Гриша вздохнул и прикрыл глаза. — Алиса.