Сгусток событий

Рита примчалась в отделение через двадцать минут — как была — в спортивках, футболке и наброшенной сверху Розиной косухе. — Здрасте, — хмуро выпалила она, — Игорь, слезь со стола. Дядь… Товарищ полковник, что стряслось? — Ритуль, — Жилин, пожевав губу, указал на Алису, притулившуюся сбоку на стуле, — Гражданочку надо пробить по базам. Паспорт мы потеряли, восстанавливать будем. — Да бли-ин, — простонала Ритка, вообразив, какой объём работы предстоит, но покорно включила компуктер, — Может, Вы вспомните, где потеряли? Быстрей будет… — В Москве, — печально отозвалась Алиса. — Нихрена себе, — резюмировала Рита, — Ладно, давайте, фамилия, имя, отчество… Наблюдая, как племянница споро стучит по клавиатуре компуктера, Митя с неудовольствием отметил: — Ритуль, ты от своего… так называемого… слишком много словечек всяких-разных понабралась… Нехорошо. Ты ж при исполнении всё-таки, хорошая моя. Ритка густо покраснела, но лица от монитора не оторвала. Все терпеливо ждали. — Нашла, — сообщила Жилина наконец, — Виноградова Алиса Максимовна, шестьдесят второго года рождения, город Энгельс, правильно? — Правильно, — эхом отозвалась Алиса. — Неправильно, — буркнула Ритка, остервенело стуча по клавиатуре, — Фигня какая-то… — Маргарита! — не выдержал Жилин. — Чего?! Фигня и есть! Ща… Институт культуры, библиотечный факультет, так? — Рита сунула нос в толстую папку, добытую со стеллажа. — Так… — Вообще ерунда… Вы, гражданка Виноградова, по всем документам четыре года назад без вести пропали, а в восемьдесят четвёртом умершей признаны, — брякнула Рита и посмотрела на дядьку, сосредоточенно чесавшего в затылке, потом на мрачно молчавшего Игоря, рассевшегося на подоконнике. — Да, всё верно, — грустно подтвердила Алиса. — Вы расскажите ещё раз, — подсказал Жилин. Девушка дёрнула носом и завела шарманку по новой… …- Значит, это правда, — прошептала Рита, когда Алиса умолкла, — Ну, в передаче этой, «Загадка дыры»? А я думала, у этого чудика крыша поехала… — Не поехала, — угрюмо подтвердила Алиса, — Это он меня из Москвы привёз, из командировки. Я не знала, что… что он… тоже здесь… — Стрельников? — с убийственной прямотой ляпнула Ритка, — Здесь… — Вы тоже его знаете? — встрепенулась Алиса. Жилина только вздохнула. — А таким приличным казался, хоть и бандит, — пробормотала она, — За две недели паспорт сделаю. Отправим в Москву запрос… Короче, пишите заявление, да? — она перевела взгляд на полковника, тот надул щёки и закивал. — А Вы где сейчас? — не сдержала любопытства Ритка, просматривая написанное красивым «учительским почерком» заявление. — У меня! — рубанул снявшийся с подоконника и маявшийся в отсутствие скипидара Катамаранов. Брови Риты поползли вверх. — А… А! Так вы… Ага! — «поняла» она. Алиса вспыхнула, Игорь как ни в чём ни бывало добавил: — А ч-что? Мы свбодные люди — имеем право! — Не слушайте его, — тихо встряла Алиса, — Я у него живу, а он — неизвестно где… В каптёрке какой-то. Товарищ полковник, скажите ему! — Игорь, ты бы правда, голубчик, возвращался бы уже, — загудел отчего-то смущённый Жилин, — Сколько лет уже прошло… — Бывайте! — Игорь не дослушав, потащил Алису за руку на выход. — До свидания, спасибо, — успела бросить та через плечо. Когда за парочкой закрылась дверь, Рита непонимающе перевела взгляд на дядю, тот вздохнул. — Игорь в той квартире жил с одной… м-м-м… барышней, — пояснил он, — Потом там полыхнуло… Думаю, сам поджёг, чтоб она съехала. Не доказал, конечно, ничего тогда, сажать его, что ли, за это?.. — Чего он её просто не послал, раз надоела? — недоумённо спросила Рита, выключая компуктер и собирая бумаги. — Там, Ритуль, сложнее всё… Он, вишь, вбил себе в голову, что ей с ним плохо будет. Игорь — человечек… сложный. Вот, решил, раз у него квартиры не будет, так она уйдёт сразу… — Ушла? — Рита навострила уши, снова уселась за стол, напрочь, кажется, позабыв, что её ждёт дома Роза. — Какой там, — вздохнул полковник, — В каптёрке его чуть ли не поселилась… — С ума сойти! — восхищенно ахнула Жилина, — И что? И куда она потом делась? — Уехала, — помрачнел Жилин, — Замуж, вроде вышла. За границей. Рита сразу поскучнела. — Странные какие… Нет, я понимаю, он как лучше хотел… Но она разве не понимала сама, как ей лучше? — Она-то понимала… Он вот не понимал… Ты, Ритуль, иди, спасибо тебе… Рита хотела было спросить дядю, виделся ли он с Жилой, но передумала. Скорее всего, нет, иначе по полковнику сразу было бы видно… Поймав непрошенный вопрос на кончике языка, Рита, воспользовавшись тем, что в отделении никого больше не было, наплевав на субординацию, чмокнула полковника в щёку и выскочила вон.

***

Маша задумчиво догрызала уже второй карандаш — казённый, между прочим — но всё ещё ничего не понимала. Анализ почвы района электрического леса поражал воображение. Половина таблицы Менделеева, да в таких неожиданных пропорциях и сочетаниях, что местным чудесам, типа искрящихся деревьев и светящихся клювами дятлов, даже удивляться было бы неприлично. Изучению всего этого добра не жалко было бы и жизнь посвятить! Однако товарищ Небетонов, действующий мэр, едва ознакомившись с первичными докладами своих сотрудников, безапелляционно велел пустить весь участок под вырубку, как только будут закончены работы. Денису Тимофеевичу мигом возразили, мол, конкретно этот участок — ради бога, а вот сопряжённый — извините, частная собственность, причём Маша до сих пор не поняла — чья. Кто это такой умный, что выкупил рандомный кусок земли, и главное — зачем? Подо что? Небетонов моментально врубил задний ход и затребовал документы на землю вместе с хозяином. Хозяина бросились искать. Отчего-то участок Денису Тимофеевичу понадобился целиком. Ничего не придумав к концу рабочего дня, Маша, совершенно разбитая, с раскалывающейся головой, направилась домой. Квартира, отведённая ей производством, напоминала Марии Павловне какую-то конуру, неуютную, хоть и чисто выскобленную и проветренную, но Маша с мазохистическим упрямством отказывалась переезжать к брату, хоть тот и звал её чуть ли не каждый день. Нет! Маша — одинокая, никому не нужная, немолодая разведёнка, помешанная на своей малоинтересной работе, и жить должна одна в своей холостяцкой берлоге. Так ей и надо! Точка! Маше настолько стало себя жаль, что она решила заглянуть в магазинчик у дома за чем-нибудь, способным отвлечь её от печальных мыслей. За вафельным тортом, например… Торта в магазине не оказалось, Маше пришлось взять пакетик курабье — тоже недурно. Она заторопилась к своему подъезду, предвкушая, как сейчас заварит свежего чаю, усядется у телевизора… Метнувшуюся к ней тень Мария сразу и не заметила. — Здорово. Маша с перепугу так рьяно шарахнулась в сторону, не дойдя до подъезда всего несколько шагов, что потеряла равновесие и едва не свалилась на бок. «Тень» галантно её поддержала сильными мужскими руками. — Отпустите! — заверещала Маша, как оглашенная, выкручиваясь из цепких пальцев незнакомца и опуская на его голову пакет с курабье. Печенье жалобно хрупнуло, — Милиция! Помогите! Насилуют! — Хера ты озабоченная! — восхитился «нападающий», выпуская Машу и примиряюще поднимая руки, — Тих, тих, никто тебя не трогает… Маша бросилась было к подъезду, но умудрилась вновь запнуться и полететь в объятия к мужчине. — А-а-а!.. Фарс пошёл по второму кругу. — Да ё-моё, круженая, успокойся! — в сердцах выпалил он, придавая визжавшей Марии вертикальное положение, — Чё, напугал? Ну извини. Я перетереть пришёл… — Вы кто? — тоскливо выдохнула Маша, — Что Вам нужно? Мужчину, стоявшего перед ней, было плохо видно в тусклых закатных сумерках. Мария Павловна видела только, что он был одет в тёмное, а на голове у него была такая же тёмная шапочка. — Не узнала? — отчего-то жутко довольно спросил мужчина, — Богатым буду, ништяк! У Маши в голове наконец забрезжил свет понимания. Голос мужчины был знакомым, как и его изобилующая жаргонизмами речь, и огромные каким-то азартом и хитринкой блестящие тёмно-карие глаза. Мужчина улыбнулся — на самом деле оскалился — и Маша наконец вспомнила. — Вы… — выдохнула она, судорожно принимая к груди пакет с осколками печенья, — Это Вы… — Чё, как брательник? — довольно осведомился мужик, — Живой? — Д-да… В больнице ещё… — Выкарабкается, — беспечно махнул рукой умопомрачительно изменившийся «выходец из леса», — Потрещать надо. Второй час тебя караулю. — Потрещать… о чём? — прозаикалась Маша. — Чё, даже в гости не пригласишь? Ну ладно, — деланно вздохнул он и выудил из-за пазухи какую-то бумажку, — Я тут прочухал малясь, чем вы там у себя страдаете и кто у вас главный… Наши угодья родные типа изучаете? А на фига, знаешь? — Что значит… зачем? Это наша работа… — Ой, не лепи, — поморщился мужчина, — Знаешь, чё это? — он помахал перед Машиным носом бумагой, — Перепало мне по случаю… Лады, отжал кое-у-кого. Видно, серьёзный человек заказал документики, а я вот отжал… Этот райончик изучаете? — Дайте взглянуть, — попросила Маша, которая совершенно успокоилась и была несколько заинтригована, — Ничего не понимаю. — Драпнуть не вздумай, — предупредил собеседник, как бы невзначай перекрывая дорогу к подъездной двери. Маша бегло читала текст документа — и не верила глазам. — Вы должны отдать мне эти бумаги! — воскликнула она, поднимая возбуждённый взгляд на мужчину, — Это очень важно! — Ага, то есть ты в доле, — недовольно парировал тот, выхватывая бумагу из Машиных пальцев, — Я думал, просто ни фига не сечёшь… — Что не… понимаю? Слушайте… я забыла, как Вас?.. — Жила меня! — рявкнул, видно, потерявший терпение мужик, запихивая чуть помятую бумагу за пазуху. — А настоящее имя? — Ну Серёга. — Сергей, эти документы очень важны для моего работодателя и для всего нашего дела, — горячо заговорила Маша, — Участок земли, о котором идёт речь… То, что он является частной собственностью, затрудняет нашу работу… — Твой начальник выкупить хочет? — ехидно уточнил Жила, — Или тупо отжать? Это ж охренеть, сколько бабла. Да и хрен продаст эта… как, блин, её… Софья Ивановна! Если не дура. А она не дура. У неё муж, знаешь, кто? — Подождите, я что-то не понимаю, — Маша совершенно запуталась. — Вот и я не понимаю! Всрался вам этот кусок земли! Государственную изучайте, на фига на частную территорию лезть? Или здесь чё-то дорогое припрятано, что к лапам прибрать охота? — Ну да, этот участок и впрямь особенный, — задумчиво отозвалась Маша. — Так, — Жила хрустнул шеей — Маша аж вздрогнула, — Рассказывай по порядку, что у вас там в вашей шарашке происходит, и вместе срастим, при чём тут документики и под кого твой начальник копает. Вести сомнительного знакомого к себе домой Мария побоялась, поэтому они с Жилой уселись на лавку у соседнего подъезда, и Маша, сама не зная, почему, выложила ему всё, включая свои сомнения по поводу поведения Небетонова. Услышав, что начальником Маши является сам мэр, Жила присвистнул. — Вот мы вляпались, мать, — сокрушённо прокомментировал он, — С одной стороны мэр, с другой — Малина, блин… И не знаешь, кто страшней… Маша, уже уяснившая, кто такой Малина и чем он знаменит, печально покивала головой. — По-хорошему, нечего было бы лезть, — рассуждал Жила, — Но, раз документики сами в руки приплыли, грех такой возможностью не воспользоваться… — Денис Тимофеевич наверняка хорошо заплатит Вам за эту информацию, — робко предположила Маша. Жила хмыкнул. — Малина заплатил бы ещё больше… Тут вопрос, кого я, так сказать, поддержать захочу… — И кого же? — А вот не решил пока! — Жила хлопнул себя по коленям и пружинисто поднялся с лавки, — Слушай, мать… как тебя… Маш! Сможешь там разведать у себя в НИИшке, чем вы там вообще занимаетесь, на самом деле, я имею в виду? Ну не может же Небетонов только у себя в башке планы хранить? Сечёшь, о чём я? — Понимаю, — с неудовольствием «перевела» Маша, — Предлагаете мне шпионить для Вас? — Фу-ты, ну-ты! — Жила в сердцах сплюнул, — Чё, самой не интересно, что ли? Помочь прошу. Ну хрен знает, кто там прав, кто нет, ошибусь, не тому документики толкну — обидно будет. Чё те, сложно? Маша замялась. — Ну ё-моё… Чё взамен хочешь? — Я Вас умоляю… Что Вы можете мне предложить? Ничего мне от Вас не нужно. Прозвучало это так презрительно, что Жила оскорбился. — Не зарекайся! Поможешь — … Блин… Вот чё хочешь, серьёзно! Любое желание! Маше стало смешно. И действительно было интересно, что задумал Небетонов. — Хорошо, — согласилась наконец она, — Как мне с Вами связаться, если я что-то узнаю? — Да сам тебя найду, чё там, — Жила усмехнулся, подмигнул Маше на прощание и скрылся в сгустившихся сумерках.

***

Замёрзнув от долгого сидения в парке, Ирина и Гриша слово за слово решили, что им необходимо как следует напиться, несмотря на начало рабочей недели. Неподалёку весьма кстати маячил вывеской не успевший закрыться магазинчик. — Здра-авствуйте, — сонно пропел из-за прилавка манерный изящный молодой мужчина в форменном фартуке и кокетливо сдвинутой набок шапочке. — Здрасте, нам, пожалуйста, что-нибудь покрепче и покачественней, — скороговоркой выпалила Ирина, облокачиваясь на прилавок. Продавец многозначительно закатил глаза, нырнул под прилавок и выудил оттуда бутыль с тёмно-янтарным напитком, плескавшимся внутри. Карпенко вопросительно посмотрела на Гришу, тот внимательно изучил бутылку и одобрительно кивнул. — Нам подходит! — сообщила Ирина, ставя сумку на прилавок, — Сколько? — Девять рублей восемьдесят четыре копейки, — протянул продавец. — Мать, ты с дуба рухнула? Убери, — вполголоса сказал Гриша, выуживая из кармана новенькую десятку. Ирина, слегка порозовев, запихнула лаковый кошелёк обратно в сумку. — Сдачи не надо, — бросил Стрельников через плечо, беря бутылку в одну руку, Ирину под локоток — в другую, и направился к выходу. В спины им прилетел многозначительный вздох продавца. — Ты что, за Багдасарова что ли тоже везде платила? — Ой, я тебя умоляю, давай не надо про Багдасарова, — Ирина поморщилась, — Нет, конечно… Это так… Флэшбэки из прошлой жизни… Открывай! Прихлёбывая недурственный (не обманул торгаш!) виски прямо из горлышка, передавая друг другу бутылку, Гриша и Ира дошли до дома последней. Карпенко так шустро затащила Стрельникова в подъезд, что очухался тот только перед её дверью. Ирина сосредоточенно рылась в сумке, пытаясь отыскать ключи и удержать равновесие одновременно. — Ир, я домой, — спохватился Стрельников, вопреки своим словам прислоняясь к дверному косяку и не трогаясь с места. Карпенко фыркнула. — Домой он собрался, как же, — проворчала она, наконец подцепив связку ключей и выуживая её из недр сумки на свет божий, — Так я тебя в таком виде и отпущу. Ты ж в дрова, отец! Не, не, не, про… выспишься — и утром поедешь… как огурчик… За мной! Полбутылки виски для Стрельникова были не особенно сильной дозой, а вот хрупкому адвокату явно было ну очень хорошо. — Так! — Ирина решительно вырвалась из рук с трудом поймавшего её между прихожей и кухней Гриши, — Ты сидишь там! Пьёшь… этот… Чай! У меня такой чай! С этими… С апельсиновыми корочками! Или нет! Ты в душ идёшь… А я чай… пью… Гриша пожал плечами и, проследив, чтобы Ирина села и не встретилась лбом со столешницей, побрёл в ванную. Не успел он стащить пиджак, как в него прилетело огромное махровое полотенце, брошенное неугомонной Карпенко. — Всё-всё, не смотрю, — хихикая, протрубила она, с треском захлопывая дверь. Гриша прислушался — звука падающего тела слышно не было, значит, всё в порядке. Душ освежил его, из ванной Стрельников вышел почти совсем трезвым. Ирина нашлась на кухне, гипнотизирующей заварочный чайник. Второй чайник, почти шарообразный, блестящий, деликатно посвистывал с плиты. Не решившись потревожить словно впавшую в какой-то транс Иру, Стрельников сам аккуратно наплескал в две чашки заварку, добавил кипятка из чайника, сам сел напротив. — Гриш, вот скажи мне, — вполне трезво начала Карпенко, не поднимая глаз, — Вот почему я такая дура? Вопрос явно был риторическим, отвечать на него Стрельников не рискнул. — Ладно, — вздохнула Ирина, — Я в душ… Вернулась она через пять минут, в длинном атласном халатике и влажными распущенными волосами. — Ты не ответил, — печально напомнила она, принимаясь за не успевший остыть чай. — А какого ответа ты ждёшь? — элегически уточнил Гриша, — Правильного или необидного? — Ах ты!.. — Ты любишь Марка, поэтому тебе тяжело без него, — безжалостно продолжил Гриша, глотая и впрямь очень хороший чай, — А с другой стороны — ты по-своему права, заканчивая отношения, которые зашли в тупик. Как говорят американцы, лошадь сдохла — слезь. — Как я соскучилась по твоим американцам, — пробормотала Ирина, всё ещё избегая Стрельниковского взгляда — очки Гриша забыл в ванной, — Только я тебя в психологи не нанимала. Будешь умничать — пойдёшь спать. Он покладисто кивнул, а Ирина продолжила ныть: — Гриш, почему мы с тобой… тогда… ну… Почему так получилось? Потому что я дура! Надо было сразу тебя хватать и тащить на край света, тогда бы ничего этого не было бы… — Тогда бы мы с тобой сейчас не гоняли чаи после вискаря, мать, — грустно усмехнулся Гриша, у которого знакомо неприятно засвербило под ложечкой, — Хорош уже эту тему… — Муссировать, — подсказала Ирина, выскальзывая из-за стола, умудрившись не сдвинуть свой стул с места, — Гриш… Ты мне про ту девушку рассказал… потому что ты просто себя виноватым чувствуешь? Или… — Ир… — Что? — удивилась Карпенко, поудобней усаживаясь у него на коленях, — Нет, ты скажи! Только поэтому? — А ты ко мне на колени лезешь, только потому, что думаешь, что так скорее Марка забудешь? Ирине больше всего хотелось треснуть Стрельникова по лбу. Но это направило бы вектор разговора совершенно в другое русло, и трезвая половина мозга Карпенко это понимала. — Давай попробуем, — шепнула Ирина. «А чёрт с тобой!», — промелькнуло в голове Гриши, когда он подался вперёд навстречу её губам.