гори

С медленным росчерком на конце лучинки появляется слабое пламя. Его почти не чувствуешь, оно яркое, но не слепит и очень быстро гаснет. По комнате ползет гарь. Этого должно хватить. Рэй бросает спичку на пол, она прожигает бумагу. И гаснет. Гаснет довольно быстро, коробок медленно пустеет, времени совсем мало, но он за эти шесть лет давно успел продумать план до мелочей. В его голове все по полочкам, по закоулкам, с иголочки — вдали от темных глаз родной матери и семьи. В его руках — новая, еще не прочитанная книга и старые записи. Фотоаппарат разобран и выпотрошен, фотографии валяются на кровати. Эмма, Норман, мама, дети… Среди всех ни одной с ним. Едкий запах въедается в кожу и легкие. Он настолько привык постоянно дышать дымом и гарью, что это больше не успокаивает. Рэй задыхается. Опасно играть с огнем — учила мама. Опасно знать слишком много — каждый раз перед сном думал Рэй. Он тихо пробирался в библиотеку, допоздна засиживался над книгами, под одеялом тайком сидел с записями, разбирал на детали то, что принесла мама. После таких ночей голова просто раскалывалась.

А играть с огнем хочется. Нестерпимо, немыслимо, невыносимо. До дрожи в пальцах. Изабелла смотрит пустым взглядом в окно и сжимает горящую спичку в кулаке. Мама зовет всех на ужин.

Челка Рэю мешает, но так окружающие не видят его маниакальный взгляд. Он в который раз прокручивает в голове песню из воспоминаний. Она успокаивает его, но вызывает ледяную тянущую тоску на душе. Он смотрит на догорающий лист бумаги, комкает его в руке и прячет подальше от себя и назойливых мыслей. Пепел совсем ломкий, пальцы все серые. Рэю болезненно-холодно. А пламя горячее, живое и красивое. Как небо, как зимние рассветы. Почему Рэю кажется, что оно очень похоже на него? Почему к нему хочется прикоснуться? Нельзя. Ему нельзя допустить и единой царапины на своем теле — иначе мама все поймет, ведь следит тщательнее всего именно за старшими. Рано. Но эти двое, кажется, давно обо всем догадались. Насчет Эммы Рэй не совсем уверен, потому что в иные моменты даже она умеет не показывать эмоций, а вот Норман прямо смотрит на него, видит, понимает и не говорит ни слова.

Вскоре он покидает приют.

***

Эмма кричит и наконец вытаскивает из него наружу все, что он сам хотел бы забыть, что он не смог бы никому доверить. Ему не все равно? Он действительно не готов покинуть их? Рэй растерян, обнажëн до костей, но нет права медлить — Эмма отбирает у него последний коробок и остаëтся один на один с мамой.

***

Лес кажется бесконечно большим, но до стены они добрались очень быстро. Эммы всë не было, и дети начали волноваться. Рэй решает идти наперерез. Девочка несëтся навстречу, в ее руках он видит две знакомые канистры. Она, заметив его, испуганно оборачивается.

Мама улыбалась.

Он выхватывает из ее рук коробок и горючую жидкость.

Мама не ускоряла шаг. Она все ещë была уверена в себе.

Рэй успокаивающе улыбается Эмме, и ей от этого больно, она не хочет уходить до последнего, но сдается под его напором. Дети теперь на верном пути, и Рэй не знает, сможет ли догнать их после.

(Лжец)

Пахучая жидкость льется к его ногам. Женщина совсем близко, ее опустошенный взгляд не выражает эмоций, а вот он снова пытается найти в себе силы доверять — Эмма справиться, главное — задержать, не позволить сорвать побег, не дать монстрам убить его семью.

Хватит. Они оба устали на это смотреть. Мама больше не скрывает — она не хотела его смерти. Вообще ничьей не хотела.

Спичка привычно чиркает, и пальцы слабеют, Изабелла бросается к нему, но Рэй никому больше не позволит остановить себя. 81149 больше не существует.

Он наконец свободен.

Через секунду все тонет в огне.