Генри и мамы

Регина удивлённо приподняв левую бровь уставилась на незнакомку: — Вы кого-то разыскиваете, дорогуша? Девушка смущённо переминалась с ноги на ногу, засунув кисти рук глубоко в карманы красной кожаной куртки, спутанные светлые волосы ерошит ветер и ёжится явно не только от холода: — Вы мисс Регина Миллс? — Да, — Регина чувствует лёгкую тревогу, которая неприятным ознобом между лопаток. — А вы, простите, кто будете? Девушка прячет глаза и горбится: — Я Эмма Свон, мать ребёнка, которого вы усыновили недавно, мисс Миллс… — Мне звонить в полицию или своему адвокату? — осведомляется Регина со стальными нотками в голосе и не скажешь, что она в панике. — Не стоит. Уже ухожу. Просто хотела… узнать, как малый устроился и вижу, что всё в порядке. Простите… Эмма резко разворачивается на каблуках и почти бежит к своему ярко-жёлтому «жуку», когда за спиной раздаётся спокойный и холодный голос Регины: — Не так быстро, мисс Свон. Нам стоит побеседовать по душам. Эмма покорно возвращается и входит в особняк за Региной следом. Тёплый воздух омывает ледяные щёки, уютно, по домашнему пахнет свежей выпечкой. Регина оборачивается и пристально смотрит на гостью: — Кофе? — Не откажусь. Регина возвращается к прерванному занятию — берётся за скалку. На Эмму внимательно смотрят тёмные глаза — маленький мальчик на детском стульчике у стола. Эмма робко поднимает руку: — Хай… Регина даже не оборачивается — она режет яблоки на тонкие, просвечивающие на солнце, аккуратные ломтики. Эмма такие видела только в телерекламе. — Его зовут Генри. Генри Дэниел Миллс. Так что привело вас ко мне, мисс Свон? … Эмма пьёт уже вторую чашку необыкновенно вкусного кофе. И доедает второй ломоть яблочного пирога. Во рту у Свон просто сущий рай, но в голове… Эмма старается не смотреть на маленького серьёзного мальчика, который так не похож на неё саму и даже на собственного блудного папашу. — Я нашла дочь этой женщины, отдала девушке фотографии матери и купила в том магазинчике вот эту самую куртку — в память о женщине, которой удалось немного вправить мне мозги. И решила найти… мальца, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке и он не станет однажды разыскивать меня сам. Теперь вижу, что с ним всё будет в порядке. Он вытащил счастливый билет. — А его отец? — взгляд Регины почти царапает кожу. — Он меня предал, — голос Эммы звучит холодно и жёстко, так сжала челюсти, что скулы чётко обозначились. — Даже не решился поговорить с глазу на глаз — только «жук» остался и деньжат подкинул. Просто исчез — внезапно, без объяснений. Я не стала его искать — раз я ему не нужна, то и он мне. И про Генри ему знать незачем. У малыша есть тёплый дом и любящая мать. А… — Я не в браке, — Регина понимает сразу о чём хотела спросить Эмма. — Если вы продолжаете подозревать, что я собираюсь предъявить какие-то права на Генри — готова подписать любую бумагу, любой составленный вами документ, что никаких претензий предъявлять вам не намерена. Ничего не имею против. Я себя то с трудом обеспечиваю, а уж ребёнка… Учусь, работаю. Времени ни на что не остаётся. — Я позвоню своему адвокату, мисс Свон, — официальным тоном сообщает Регина. Адвокат появился буквально через пять минут, Регина изложила предельно чётко и кратко самую суть и примерно через полчаса Эмма оставила свою подпись на документе, который адвокат Регины спрятал в папку и отбыл. С куском яблочного пирога в качестве премиальных за мобильность. — Ну я тогда поехала… — вздохнула Эмма поднимаясь со стула. Регина с сомнением посмотрела на начавшее наливаться густой и тёмной синевой окно: — Может я потом об этом пожалею, но… Останетесь у меня на ночь. Гостевая в вашем распоряжении, мисс Свон. … Эмма застыла на пороге кухни — аромат пирогов и кофе, Регина с Генри на руках, малыш улыбается матери и сама Регина просто светится от счастья и что-то ласково мурлычет сыну. Эмма не успевает тихо исчезнуть, когда Регина оборачивается и смотрит на гостью, Генри тоже таращится с любопытством. — Будете кофе, мисс Свон? — Буду. Кофе как всегда великолепен, яблочный пирог от Регины легко выиграет престижный кулинарный конкурс и Эмма жмурится от удовольствия: — Теперь я уверена, что Генри с тобой не пропадёт. Ты его любишь. У меня так не выйдет — я не знаю, что такое семья, материнская любовь, дом. У Генри всё это будет, уже есть. Регина кладёт на стол перед Эммой визитку: — Если что — звоните. Эмма вручает Регине листок из блокнота: — Тут мой телефон и адрес. На всякий случай. … Эмма уже видит перед собой указатель «Вы покидаете Сторибрук», когда верный и безотказный «жук» останавливается так резко и внезапно, что Эмму бросает вперёд, а ремень больно врезается в тело. Свон шипит сквозь зубы и откуда то знает, что всё бесполезно — сейчас «жук» это просто мёртвая стальная глыба. Эмма обходит автомобиль, некоторое время ждёт — вдруг мимо кто проедет, решается, достаёт из багажника сумку («Позвоню Регине потом») и делает шаг за городскую черту, когда… Эмма Свон открывает глаза. Попискивают приборы, прищепка на пальце. — Что произошло? — два голоса. Сиплый и тихий — Эмма, спокойный и уверенный — Регина. Генри сидит у Миллс на коленях и с любопытством вертит головой по сторонам. — Не знаю, — Регина наливает Свон воды и девушка жадно пьёт. — У самой городской черты мой верный «жук» остановился так внезапно, что не будь я пристёгнута, сломала бы нос о лобовое стекло. Я вышла, решила, что поймаю попутку, сделала шаг за городскую черту и… провал, я здесь, как понимаю — в местной больнице. Невысокий худой мужчина с тростью, внимательные тёмные глазки. Он смотрит на Регину и качает головой, как показалось Эмме, укоризненно: — Я могу ошибаться, но кажется догадываюсь в чём дело. Простите, не представился. Мистер Голд. Местный антиквар и владелец половины городской недвижимости. Через несколько часов, после тщательного осмотра, сумрачный доктор Вэйл, отпускает мисс Свон на волю («Для всех ты моя племянница из Миннесоты, Свон» — говорит Миллс, Эмма ещё переваривает новость, что провела в коме два дня и потому не возражает) и выдаёт девушке целую кучу рекомендаций и охапку рецептов — витамины, побольше свежих овощей и фруктов, укоризненный взгляд обращён и к Регине, но грозный мэр молча проглатывает сказанное. До городской черты едут на двух машинах — Регина с Голдом на джипе и Эмма на «жуке», который послушно завёлся, как будто не капризничал каких то три дня назад. — Медленно, Свон, — командует Миллс, — очень осторожно. Голд наблюдает. Эмма очень медленно, буквально на цыпочках приближается к городской черте, когда воздух начинает гудеть, словно провода под напряжением, радужная плёнка и Эмма, как маленький ребёнок тянется рукой, когда её останавливает резкий окрик Голда: — Осторожно, мисс Свон! Эмма отдёргивает руку и подозревает, что не показалось — загадочная радужная плёнка потянулась за пальцами. Девушка делает пару осторожных шажков назад и гудение прекращается и никаких радужных разводов. — Так я и думал, — удовлетворённо качает головой Голд. — Подойдите, пожалуйста ко мне, мисс Свон. — Что это? — спрашивает Эмма. В руке у Голда покачивается цепочка с кулоном. Камень похожий то ли на малахит, то ли просто на кусок гранита. — Ваш пропуск, мисс Свон, — торжественно произносит Голд. — Без этого амулета город вас не выпустит. — Что с ним не так? — хмурится Эмма. — С городом, я хочу сказать. — Он зачарованный, — просто говорит мистер Голд. — И вы обо всём узнаете, когда вам исполнится двадцать восемь лет. Но с этого дня, вы обязаны регулярно посещать Сторибрук. — Зачем это? — В некотором роде для подзарядки амулета, мисс Свон, — ухмыляется Голд. — И если вы станете пренебрегать этим, город сам вас притянет назад, а это будет очень неприятно. — Тебе же понравились мои пироги, мисс Свон? — Регина расплывается в ехидной улыбке. — А до твоего колледжа каких то два часа пути. — И вы мне ничего не захотите объяснить? — вздыхает Эмма. — Когда вам исполнится двадцать восемь, мисс Свон, — улыбается Голд. — Не раньше. На этот раз «жук» пересекает городскую черту без особых проблем — только лёгкое сопротивление воздуха. Эмма вытягивает цепочку — кулон исчез. Почти незаметные линии на коже напоминают о нём. Тело словно втянуло украшение в себя. — Всё страньше и страньше… — пробормотала девушка себе под нос. … Эмма ещё лежала в коме, когда в лавку Голда вошла мэр города Регина Миллс и положила на прилавок перед местным Эбинейзером Скруджем толстую папку. — Это она, — вздохнула Регина. — Спаситель. И биологическая мать МОЕГО сына, дочь Белоснежки. — Любопытно, — Голд открыл папку, нацепил на нос очки и принялся за чтение. — И как сейчас Эмма? — Жить будет, — Регина садится и покачивает коляску — Генри спит и поэтому Миллс говорит почти шёпотом. — Вэйл наблюдает за нашей гостьей лично. — Прекрасно, — Голд закрыл папку и откинулся на спинку стула. — Теперь мы знаем где она и что, а пока ей не исполнится двадцать восемь пусть остаётся в неведении… — Я сказала Вэйлу, что Эмма моя племянница из Миннесоты. — Прелестно. Мне нравится. … Эмма ставит на тумбочку пару новых снимков. Регина с Генри на руках, Генри улыбается снимающей его Эмме из коляски. Соседка по комнате с интересом наблюдает за Свон. — Кто это? — Моя тётя и двоюродный брат. … Заныло в груди и Эмма прикрылась ладонью — чёртов амулет светился сквозь кожу и тихо гудел. Выглядело более чем странно. — Ладно, ладно. В эти выходные я съезжу в Сторибрук! Понятно? Только не гуди! Регина окапывала яблони, Бабуля сидела с Генри. — Привет, тётушка. — Здравствуй, племяшка. Давно не виделись. — Если бы не амулет Голда… Регина ухмыляется: — Ты тоже из нашей сказки, Свон. Эмма сердито фырчит: — И мне так и не скажут точно в чём дело и какова моя роль во всём этом. Регина разводит руками: — Скоро обо всём узнаешь сама, милая.