Генри и мамы

Эмма сидела за столом с чашкой кофе и любимым яблочным пирогом на блюдце и с интересом наблюдала за процессом кормления Генри. Малыш послушно открывал ротик и не отрываясь внимательно смотрел матери в лицо, почти не моргая. У Регины определённо были способности гипнотизёра — никакого писка, протеста. Генри спокойно жевал, проглатывал кашу, ложку за ложкой. Регина бережно вытерла малышу салфеткой рот и взяла Генри на руки. Эмма улыбнулась: — Ты его любишь. И он тебя. Ты самая лучшая мама на свете. Регина посадила малыша в манежик: — Ты редко появляешься в городе, Свон. Он тоже любит тебя. Генри уже начал потихоньку ходить держась за стеночку и сама видела, как он скрёбся в твою дверь. Он скучает по тебе. — Наш малыш, — вздыхает Эмма. — Ты прекрасная мать. Я мечтала о такой как ты всё детство. Генри страшно повезло. — И как ты сама, Свон? — Регина принимается за тесто и отвернувшись якобы приглаживает волосы, а на самом деле смахивает слезу. — Как учёба? Работа? — Всё нормально. Пашу, как проклятая. Полдня на одном кофеине. Регина оборачивается и строго смотрит на Эмму: — Помнишь рекомендации Вэйла? Свежие овощи и фрукты, прогулки на свежем воздухе, долгий здоровый сон… Эмма вздыхает: — С долгим сном проблемы. Но я стараюсь. — А как с личной жизнью? Молодость не вечна… — Способность чувствовать, когда меня пытаются надуть, даже в мелочах, создаёт большие проблемы — ребята любят пушить хвосты перед девушками, а я не терплю любой самой мелкой, лжи, буквально аллергия на неё. И всё заканчивается толком не начавшись. Да ещё моя биография — я гораздо старше, чем все эти прыщавые подростки с хроническим спермотоксикозом. Я не только про возраст. — Понимаю… … — Ну давай, малыш. Не бойся. Обе мамы сидят рядом, на корточках и смотрят на Генри, подбадривают его. Это в первый раз, когда Генри должен преодолеть огромное для него расстояние в несколько метров не держась за стенку и не ползком. Обе его матери, улыбаясь, протягивают руки сыну, но до спасительных объятий надо преодолеть эти страшные два метра, отпустив такую надёжную ножку стула, и Генри смотрит на Регину и Эмму жалобными глазками, но это мало помогает. Наконец малыш решается и отпускает свою единственную опору. — Вот так, молодец, — говорит Эмма. Генри неуклюже переваливается, торопится, чуть не падает и вот оказывается в тёплых руках матери. Малыш ревёт от пережитого только что испуга, Регина целует сына в щёку, Эмма приглаживает Генри волосы и тот немного успокаивается, но продолжает обиженно всхлипывать на руках у Регины и она бережно вытирает сыну глаза и нос платком. — Вот. И ничего страшного. — Га, — нехотя соглашается Генри и окончательно затихает в ласковых и нежных объятиях матери. … — Занёс же меня чёрт… — ворчит Эмма себе под нос. «Говорили тебе умные люди — найди себе напарника…» — голос в голове определённо принадлежит любимой подруге. Сомнительный район, подозрительный бар и эти рожи… Энди кидается вперёд и Эмма, совершенно неожиданно для себя, чувствует свой собственный взгляд, как нечто материальное. Она отправляет его вперёд, словно невидимый, но крепкий кулак, и Энди летит через половину помещения, впечатывается спиной в стену, нож выскальзывает у подонка из пальцев и втыкается в щель пола. Энди явно в отключке, но тут ещё с дюжину Очень-Подозрительных-Типов. И скорее всего тоже вооружённых — по меньшей мере холодное оружие, но и «розочку» в бок получить малоприятно. Эмма уже не понимает как и что делает, но громилы застывают на месте одетые в ледяные панцири. Эмма выдыхает облако морозного пара: — Всё потом, Свон… — пытается нащупать пульс у Энди на шее — вроде жить будет. Из-за двери, что за спиной у замороженного бармена раздаётся невнятный стон и шорохи. Эмма осторожно открывает дверь — невысокий толстячок, избитый, связан, рот заткнут кляпом из какой то тряпки. — Спасибо, — сипит крепыш. Он мало похож на здешних завсегдатаев. — Сзади! Это что-то новенькое — Эмма выдыхает… большой огненный шар, её противник роняет нож и с визгом падает, катается по полу, пытаясь сбить пламя с одежды. Эмма обильно окатывает парня из огнетушителя, а потом бьёт им же бандита по голове — не до манер и политеса. В этом притоне по другому никак. Не так поймут. — Меня зовут Бад, — представляется спасённый ею крепыш, растирая запястья. Он уже позвонил Нику и Хэнку — «они приедут и со всем тут разберутся». — А вас, госпожа? — Эмма, Эмма Свон, — Эмма с лёгкой тревогой наблюдает за, начавшими оттаивать, бандитами («своего» сковала наручниками), когда, к огромному своему облегчению, слышит вой полицейских сирен. Бармен попытался дёрнуться и получил в челюсть от Бада. … — Итак вы не ведьма, — говорит Ву. — И не существо. — Я не знаю, что значит существо, — пожимает Эмма плечами. — Но уж точно не ведьма. — Так кто вы, мисс Свон? — спрашивает Ник. — Думаю, что в вашем компьютере, господа, есть моё полное досье, — Эмма наблюдает, как Хэнк шевелит губами, читая данные с экрана. — Сирота, одиннадцать общего, давно уже ни одного привода, ничего криминального, даже все дорожные штрафы уплачены вовремя. — Моя бурная юность осталась в прошлом, — поясняет Эмма. — Колледж, магистратура по криминалистике, самообразование. Теперь я залоговый поручитель и охотник за головами. Энди был моей очередной целью. За него приличная премия назначена. — Не только за него, мисс Свон, — ухмыляется Хэнк. — Вы неплохо заработали за этот вечер. — Я рада, — сухо роняет Эмма. — Я могу получить свой чек? — Не раньше, чем мы выясним, что вы такое, мисс Свон, — говорит Ник. — Бад рассказывал, что он видел сам, а ещё в баре были камеры видеонаблюдения. В кабинет входит молодая женщина в кожаной куртке и свежим шрамом на щеке: — Беда. — Какая? — переспрашивает Эмма. Эту девушку она видела беседующей с Ником, когда патрульные уводили задержанных и рассаживали угрюмых отморозков по машинам. — Простите, — прыскает девушка. — Тереза Рабл, для друзей Беда. Так кто вы, мисс Свон? Эмма разводит руками. Беда переглядывается с Ником. — Адалинда? — У меня есть идея получше. Капитан полиции Шон Ренар, — капитан отходит в сторону и в кабинет буквально вплывает невысокая блондинка. — Элизабет Лассель, — представляется женщина. Ник немного напрягся: — Какая идея? — Поговорим у ваших приятелей в лавке, Бёркхард. — Эй, а как же мой чек? … — Мне понадобится немного вашей крови, мисс Свон, — сообщает Элизабет Эмме самым церемонным тоном. Они сидят в задней комнате лавки Розали и Монро, Бад тоже присутствует, Ник, пошептавшись о чём то с Монро, отбыл вместе с Хэнком. Беда осталась и блестит глазами от любопытства. — Зачем? — Эмма чувствует к этой женщине странное доверие, но подозревает, что с ней не всё так просто. — На анализы, — отвечает Элизабет с ехидной усмешкой. — Совсем немного, не бойся. — Я не боюсь, — Эмма протягивает руку. — Пожалуйста. В одной из приёмных семей Эмме, когда она умудрилась простудиться, поставили банки и она ещё долго ходила со странными круглыми синяками на спине. Но Свон даже не подозревала, что таким способом можно взять у человека кровь. Элизабет перелила кровь в странный флакон, а потом добавила пару щепоток сушёных трав из запасов Розали. Эмма не могла не заметить, что Монро и Розали смотрят на Элизабет настороженно, с опаской. Жидкость во флаконе закружила вихрем, распалась на разноцветные слои, Элизабет поднесла флакон к глазам и покосилась на Эмму с заметно возросшим интересом, с любопытством — «А кто это у нас такой?»: — Любопытно… … Эмма сделала большой глоток из чашки, откашлялась: — Так я не из этого мира? — Да, — кивнула Элизабет. Розали с гораздо большим интересом разглядывала Эмму. Монро тоже. — И я королевских кровей? — Да, — подтверждает Элизабет. — Как и мой сын Шон. Из-за этого на нас охотились, но ты иной случай. Ты не просто королевских кровей. Ты маг. Светлый маг, но способна и на тёмную магию. Очень сильный маг. — Хм… А кто такие существа? Монро и Розали теперь почему то смотрят на Бада, который заметно встревожен: — А почему сразу я?! Монро пожимает плечами: — Ты среди нас самый безобидный. — Я?! Розали терпеливо ждёт и ободряюще улыбается — Бад в своём репертуаре. — Ой! — Эмма не может удержаться от смеха — больше всего Бад стал походить на бобра. — Ну, если ты такая смелая… — говорит Розали и делает странное движение головой. Монро выглядел жутковато, но больше всего Эмму впечатлило преображение Элизабет — она стала походить на зомби. — И много таких… как вы? — Эмма выпивает ещё пол стакана зелья, что сварила Розали, для успокоения нервов, вдобавок это снадобье улучшает рост волос на теле. — Свыше сотни разновидностей, — отвечает Монро Эмме. — Гриммы собирали информацию о существах столетия. Поговори об этом с Ником и Бедой. Так что пару вечеров Эмма проводит с Бедой в трейлере за чтением. … Высокая брюнетка подсела к Эмме за столик: — Я Ева. Где мы можем спокойно поговорить с вами, мисс Свон? … — И почему взрослые лгут всё время? — семилетний Генри такой серьёзный малыш и Эмма разговаривает с ним, как с взрослым, без сюсюканий: — Не всегда. Что случилось? Расписка. Та самая. — Где ты её взял? Генри молчит и слёзы по щекам. Эмма тяжело вздыхает: — Твоя мама придёт с работы и мы вместе обо всём поговорим, ладно? — Ты моя мама! Эмма снова вздыхает: — Всё не так просто, малыш… … — Почему ты меня оставила? — Мне было всего восемнадцать. Куда я, подросток, только из тюрьмы, ни приличного образования, ни денег. Круглая сирота, без родни ещё с младенцем на руках. Одна в мире. Тебе страшно повезло, малыш. Регина твоя настоящая мать, она тебя любит. Поверь, я знаю о чём говорю. — А мой отец? — Он был вором. Моим сообщником, который бросил меня и даже не решился объясниться — только подкинул деньжат и мой «жук» — в качестве прощального подарка. Даже записки не черкнул. Я такое не прощаю. Предавший раз… — Ты любишь мою маму? — Генри смотрит биологической матери прямо в глаза и Эмма понимает, что придётся говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Генри унаследовал её способность чуять ложь и также её ненавидел. — Она моя любимая подруга. У меня нет никого в мире — только вы двое. — Вы поженитесь? Регина закашлялась, Эмма покраснела: — Малыш… — Когда взрослые любят друг друга они женятся, — щёки Генри порозовели, но он упорно продолжает смотреть Эмме прямо в глаза. — Мы пока дату не назначили, малыш, — говорит Регина. — Но сразу скажем тебе. — Хорошо, — кивает, окончательно успокоенный, Генри. … — Ты серьёзно? — спросила Эмма. Генри сидел с новым комиксом, а Регина готовила ужин. — А тебе не надоело красться в мою комнату на цыпочках, каждую ночь, как ты приезжаешь в гости, опасаясь, что наш сын тебя услышит? — ехидно улыбается Регина. — Но это было так романтично… — закатывает Эмма глаза. — Угу. Особенно когда ты навернулась в тёмном коридоре и напугала Генри до полусмерти. Или когда я чуть не слетела с лестницы и, подвернув ногу, хромала почти неделю. Эмма переехала из гостевой в спальню в тот же день. С вещами.