BLOODLUST

Вторая часть ноября была жутко холодной. Резиденция, разумеется, отапливалась, но иногда Арии казалось, что этого недостаточно. По ночам она начала замерзать, и в конце концов попросила второе одеяло у Лорейн. Но, может, причина ее бессонных ночей была вовсе не в минусовой температуре. Хоть видений больше не было, Ария чувствовала внутри себя нарастающий ужас, нескончаемую тревогу, как будто предчувствовала беду. Но все шло своим чередом. День за днем, она работала, завтракала и ужинала с персоналом, выполняла свои поручения. Ничего не происходило. Но Ария знала: это не конец. В двадцатых числах ноября у Лорейн был день рождения. Весь персонал собрался в субботу в столовой, чтобы скромно отпраздновать. Ария, сидя за столом и поедая черничный чизкейк, задалась вопросом в своей голове: почему Лорейн не хочет отпраздновать с родственниками? Наверняка у нее есть семья, которая предпочла бы быть рядом в этот день. За окном уже стемнело. Глухо завывал ветер, по окнам стучали мелкие капли. По столу в столовой было расставлено три подсвечника с горящими свечами. Атмосфера была даже слегка гнетущая, но персонал, довольный вкусным десертом и небольшим празднованием, рассеивал ее. Но не совсем. Краем глаза Ария поглядывала в сторону Карла, врача со шрамом на лице. Он пристально смотрел на нее, сидя справа, и крепко, до белых костяшек, сжимал свою ложку. Хендерсон начала представлять, как он потеряет рассудок и накинется на нее — такой неотрывный был его взор. Но она не могла просто повернуться к нему и спросить: «что вам надо?». Потому что в последнее время ей все меньше хотелось знать ответы на свои бесчисленные вопросы. И, тем не менее, рассуждая об этом, она пришла к мысли, что, может, этот силуэт, мелькавший до этого в темноте, принадлежал Карлу. Потому что больше такого молчаливого интереса она не вызывала ни у кого. Разве что немного у хозяина резиденции. Но Арии было тяжело представить, что Пэйтон, отстраненный и галантный, вот так внаглую наблюдал бы за ней. «Боже мой… о чем я думаю? Я только и делаю, что накручиваю себя, вместо того, чтобы дожидаться, когда уеду. Все будет хорошо. Я не сумасшедшая. И скоро я буду дома». Она поблагодарила за вкусный десерт, еще раз поздравила Лорейн и вышла из столовой. Пустую тарелку оставила на столе по просьбе Альберты. Спать вовсе не хотелось, хотя на часах было уже прилично за девять. Резиденция погрузилась в полумрак: где-то свет горел, где-то царила темнота, но главное, что Ария, не преследуя никакой цели в своей прогулке, видела, куда идет. Эти коридоры она уже знала наизусть, но всегда боялась, что снова сойдет с ума и попадет в бесконечный лабиринт. Из-за угла кто-то схватил ее за локоть. Резко дернул к себе, отчего Ария вскрикнула и зажмурилась, оцепеневшая от страха. Но спустя несколько секунд, когда она поняла, что по-прежнему стоит на ногах, а кто-то держит ее за руку, осторожно приоткрыла глаза. Шрам Карла был у нее рядом с лицом. Ария пришла в еще больший ужас: ей казалось, что вот она, причина, по которой он так жутко на нее смотрел. Он хотел ее заполучить, самым грязным и отвратительным образом, и от этой мысли все тело девушки пронзило дрожью. Не успела она взмолить о пощаде, как Карл, еще чуть склонившись к ней, прошипел ей в лицо: — Уезжай отсюда. Хендерсон опешила, сведя брови к переносице. Врач повторил, процеживая каждый слог: — Убирайся. Вот оно. То, что предвещала Ария в своих мыслях. Она знала, что череда странных событий еще не закончена. Теперь ее затрясло еще сильнее: она явно ощутила угрозу в этом низком тембре врача. Карл сжимал ее локоть все сильнее, и Ария, наконец, обрела голос: — Пожалуйста, отпустите, — промямлила она, чувствуя, как тяжело ей дается говорить от кома в горле. — Ты меня слышишь?! — теперь он прикрикнул. — Ты должна уезжать отсюда, срочно! — Но… п-почему? Она сглотнула, успев только распознать некое сожаление в ярких глазах врача. За ее спиной послышался знакомый бархатистый тон: — Что здесь происходит? Обернувшись, она увидела, как Пэйтон направляется к ним. Он был одет в свободную белую рубашку с пышными рукавами и вельветовые брюки. Его фигура полностью вышла из темноты и остановилась рядом с девушкой. Она почувствовала, как Карл разжал пальцы на ее локте, и тут же потерла это место. Врач стушевался, но в его глазах горела смесь из гнева и страха. Он безмолвно смотрел на хозяина, а потом, потупив глаза, поспешил уйти. Мурмаер удостоверился, чтобы он окончательно исчез из поля зрения, и только тогда вернул внимание к горничной. — Вы в порядке, Ария? Она не смогла бы подобрать слов, которые смогли бы описать облегчение и благодарность, какое она испытала при появлении Пэйтона. Ей хотелось броситься ему на шею, потому что он спас ее от этой тревожной ситуации. Девушка пригладила черное строгое платье до колен и рвано выдохнула, приходя в себя. Выдавить из себя улыбку не смогла, но взглянула благодарными глазами на Пэйтона, что внимательно следил за выражением ее лица. — Да, благодарю вас. — Что он вам сказал? Пэйтон спросил это, не меняясь в лице, оставаясь таким же невозмутимым. — Я… — Ария запнулась, снова переваривая ситуацию, — я не до конца уверена, что поняла его, но… Что-то про то, что мне нужно уезжать. Глаза у хозяина резиденции резко потемнели, отчего у Арии рассыпалась волна мурашек по спине. Она проморгалась три раза, бестактно на него таращась, но поняла, что глаза остались теми же. «Боже… Снова видения?». Наконец, Пэйтон сказал: — Карл — самый достойный лекарь из тех, что я знаю. Но у него некоторые проблемы с головой, бывают вот такие вспышки безумия. Ария задумалась: значит, ее точно бы отсюда не выгнали, узнай они про ее видения. Может, это какой-то общий психоз? — Я взял его на работу, потому что никто больше не брал. Это не совсем… компетентно, — подобрал слова Мурмаер, чуть опустив подбородок. — Но ему нужны были деньги. Я благосклонен к своим подчиненным, и от них, в свою очередь, жду такую же преданность. «Что это значит? Звучит… зловеще». — Обязательно поговорю с ним на этот счет. Этого больше не повторится, мисс Хендерсон. Мурмаер завершил: — Никогда. Они оба разделили молчание, прерываемое лишь шумом дождя за окном. Ария смотрела в его глаза, пытаясь снова поймать этот момент, когда они поменяют цвет на черный, но ничего не происходило. Будто это действительно все сидело лишь в ее голове. Пэйтон, сунув руки в карман, продолжил говорить, не отнимая заинтересованного взгляда от ее лица: — Я слышал, что вы хотите уволиться. «Попалась». — Да, простите, я, кажется, не справляюсь. Переоценила свои возможности. Пэйтон повел плечом. То, как он неотрывно смотрел на девушку, порядком ее смущало, но она старалась не подавать виду. И лишь молилась, чтобы он не увидел, как порозовели ее щеки. — Я считаю, вы идеальна. И теперь порозовели еще сильнее. «Как это понимать? Не может ли быть такого, что он пытается со мной… заигрывать?». Но что-то в Арии отторгало эту мысль, как самую невозможную бессмыслицу. Она видела его взгляд, почти пустой, но при этом цепкий, глубокий, темный. В них не было похоти, романтического интереса или сочувствия, она будто смотрела на человека с картины. Пэйтон протянул ей свою раскрытую ладонь. — Позвольте мне вас разубедить, чтобы вы остались. Она неуверенно протянула руку, едва соприкасаясь пальцами. Кожа его холодна, как лед. Тревожный воспаленный рассудок снизошел до иронии. «Возможно, он призрак? И ведет меня в свою обитель, в загробный мир. Да, Ария, тебе точно следует уехать от этого места, оно зарождает в тебе паранойю». Мягко придерживая ее ладонь, Пэйтон повел ее по коридорам. Она шла за ним, как всегда, не слыша шагов: ни его, ни ее. Думала о том, зачем она так безвольно следует, не задав вопросов. Что-то ее влекло. Манило. Пэйтон приоткрыл одну из дверей и пропустил даму вперед. Она оказалась в большой спальне, украшенной золотом. Здесь были выдержаны графитовые и красные тона, в то время как в остальных частях этого дворца преобладали светлые оттенки. Арию парализовало от мысли: это спальня. Его спальня. Хозяина резиденции. И нетрудно догадаться, зачем еще молодой парень ведет симпатичную девушку к себе. Пэйтон отошел к большому темному шкафу. Стоя спиной, он произнес, и голос его утонул в полумраке: — Вы напряжены. Ничего не бойтесь. Раскрыв дверцы шкафа, он достал оттуда небольшую шкатулку с изысканной резьбой. Вернувшись к девушке, что словно приросла к полу, он натянул подобие улыбки на свое лицо. Хендерсон машинально постаралась улыбнуться в ответ. Пэйтон раскрыл перед ней шкатулку. Ария опустила глаза. Бусы. Черт возьми, те самые бусы, которые они нашли с Данте, она могла поклясться, что это они! Теперь у Арии был выбор: говорить ему о том, что она знает, что у украшения другой владелец, либо же сделать вид, что видит это впервые. Но в замешательстве лишь хлопала глазами, смотря на чистый, отполированный жемчуг, сияющий в оранжевом свете настенных бра. — Украшение принадлежало одной из моих двух сестер, — объяснил Пэйтон. — Но горничная до вас пыталась украсть его прямо из моей спальни, и впоследствии оно было утеряно. Хендерсон задумалась о том, какое наказание последовало за кражей. И развивая свои догадки, она пришла к ужасным теориям, от которых сделала глубокий вдох. — Вы показали себя отличной домработницей. Я хочу скромно вас вознаградить. Ария поочередно взглянула сначала на Пэйтона, а потом снова на бусы. Конечно, они были красивые, и наверняка роскошно бы смотрелись на ее шее. Но… — Почему вы отдаете вещь вашей сестры? Пэйтон ответил сразу же: — Потому что она ей больше не понадобится. Что-то страшное пряталось в этом кратком, исчерпывающем ответе. Что-то зловещее, и Ария внимательно смотрела на Пэйтона, дожидаясь очередной темной вспышки в его глазах, но ничего не происходило. Она вздохнула, ее грудь приподнялась. Пэйтон, не подавая виду, сосредоточил на этом внимание, и почувствовал знакомое ощущение. Его руки содрогнулись. — Повернитесь. Прежде, чем полностью отвернуться от него, Ария, наконец, уловила эту вспышку. «Мне снова не показалось! Я не сумасшедшая!». Она развернулась к нему спиной, чувствуя, как Пэйтон подходит ближе. Положив шкатулку на рядом стоящий стол, он деликатно убрал ее волосы, перекидывая на плечо. Вдохнул аромат ее кожи, приподнял руки с ожерельем над ее головой, и опустил бусы на ее ключицы. Слегка стянул, чтобы закрепить. Ария прикоснулась к жемчугу. Она подняла глаза и увидела в приоткрытых дверях Данте. Успела лишь слегка ему улыбнуться. А потом почувствовала жгучую боль в шее. Вопль. Истошный, сдирающий связки. По груди потекло что-то теплое, густое, липкое, и лишь спустя секунду Ария поняла, что это ее кровь. Мышцы натянулись струной, пока выжигающая боль проникала все глубже, парализуя все тело. Руками она пыталась оттолкнуться. Она не понимала, что происходит, и, по-прежнему крича, смотрела на Данте. В мгновение она поняла: ее кусают. — Данте, помогите мне!!! — кричала она, пытаясь вырваться, но цепкие холодные руки держали ее за шею и волосы. В глазах дворецкого отразилось сожаление. Под душераздирающий крик девушки и мольбы о помощи, Данте ухватился за ручки больших дверей и мягко сомкнул их, погружая коридор в привычную тишину. Но в голове у дворецкого до сих пор стоял ее крик, ее голос, ее напуганные глаза. Он опустил голову. Держась словно на автопилоте, прошел в свой кабинет, слыша опять внутри себя звенящую пустоту. Достал лист бумаги, ручку. Включил настольную лампу. Взглянул на список желающих занять должность горничной в резиденции Осборн-Хаус. Выбрал нужное имя, и начал писать: …Мы благодарим вас за проявленное к нам внимание и спешим вам сообщить, что вы приняты на должность горничной в резиденции Осборн Хаус. Каждый раз, снова и снова, заученное слово за словом. Рассмотрев ваше безупречное резюме, мы тотчас же решили, что вы — наша идеальная кандидатура, поэтому вместе с этим письмом вы должны получить оплаченный билет на паром, где указаны место и время отбытия. Они приходят, но никогда не уходят. Они бесследно исчезают здесь. Просим вас не опаздывать и взять с собой все необходимое. Как бы он того не хотел, он не мог этому помешать. Он был лишь пешкой в мире мертвых. Он был соучастником десятка убийств, на которые каждый раз закрывал глаза. Как бы ему хотелось и самому, наконец, умереть. Чтобы больше не наблюдать то, что происходит в этой резиденции. Искренне ваш, Данте Сэнт-Клэр. Резиденция Осборн Хаус.